Антон Викторович Текшин 
Окаянный

S-T-I-K-S – 

Вселенная S-T-I-K-S – 

Антон Текшин
Окаянный
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S

Книга посвящена памяти моего отца Виктора Текшина

Глава 1

– Егорыч, просто признай – мы заблудились, – в который раз попросил Лёха, зашелестев картой. – Это не та дорога.
– Да иди ты в задницу со своей бумажкой! – взорвался наш водитель. – Мы никуда после Бии не сворачивали, тут дорога всего одна, до самого Телецкого, ити его душу, озера!
– Но тот туман…
– Да он здесь причём?! Ты ещё погоду приплети! Не было съездов, кроме галимых грунтовок к местным посёлкам, не могли мы там не туда повернуть!
– Откуда тогда этот перекрёсток?
Тут Егорыч не нашёлся с ответом, просипев какое-то ругательство сквозь стиснутые зубы. И было от чего.
Ведь на пресловутой бумажной карте на этом участке дороги до самого Артыбаша никаких перекрёстков не значилось. Причём электронная версия от китайского навигатора, используемого в пассивном режиме из-за отвратительного сигнала в здешних местах, была полностью с ней солидарна. Последний отрезок нашего долгого пути нельзя было назвать прямой стрелой, но и свернуть не в ту сторону в этих, ещё полудиких краях, довольно проблематично. Однако факт налицо – мы упёрлись в развилку, аки заплутавшие богатыри. Вот только вариантов в нашем случае имелось всего два – направо и налево, так как перекрёсток оказался Т-образным.
А ехать надо было прямо.
Егорыч заглушил двигатель и раздражённо хлопнул водительской дверью. Никак пошёл убедиться, что перекресток реальный, а не привиделся нам в сгущающихся алтайских сумерках. Как ни старался он успеть засветло, гоня по трассе что есть мочи, дурацкая поломка под Кемерово внесла свои коррективы. Вот тебе и хваленый «Форд», полный «Транзит»! Согласился бы на суровую отечественную «Газель» – и доплачивать бы не пришлось, и ждать лишние сутки. Хотя в моём положении трястись над жалкими остатками накоплений как-то глупо, хочется комфорта. Напоследок.
Илья – третий член экипажа, сидевший со мной в салоне, накинул на плечи куртку и тоже выскользнул на улицу подышать свежим воздухом с примесью никотина. Боковую дверцу он, после некоторого раздумья, задвинул на место. А то мало ли, вдруг я простужусь под тёплым пледом.
Снаружи действительно было чуть прохладно, пахло осенним лугом и немного хвоёй, а вот речка со странным названием «Бия» не ощущалась совсем, хотя она по идее, должна извиваться совсем рядом, за ближайшим перелеском. Ещё один пунктик в пользу того, что мы не на верном пути.
Проклятье, как же хочется тоже выйти наружу, размять ноги и самому посмотреть, что там с дорогой! Вместо этого приходится лежать на остервеневшей кушетке, изображая из себя беспомощного манекена – этакое пособие для юных медиков. Благо хоть разговаривать ещё не разучился.
– Да твою же… – Раздражённо процедил Лёха с переднего сидения. – Долбаная глухомань!
– Связи нет? – догадался я.
– Ага, цивилизацию сюда не завезли, – откликнулся он и вжикнул пластиковой форточкой, отделявшей кабину от салона. – Ты как там?
Больше кушетки меня достали разве что постоянные вопросы о моём состоянии. Да, оно, мягко говоря, плачевное, но от того, что уточнять его каждые пять минут, самочувствие не улучшится. Но такова суть медицинских работников – никому не хочется привезти пациента уже остывшим.
– Пока дышу, – признался я.
– Ты уж извини…
– Да ладно, чего уж там. Где наш автосусанин?
Двигать туда-сюда головой у меня ещё получалось, хоть и с трудом, да в узкое окошко «Транзита», больше похожее на бойницу, хрен что разглядишь. Так что вся информация о внешнем мире шла от впередсмотрящего.
Вообще, дабы перевезти меня из точки «А» в пункт «Б» теоретически достаточно двух человек – один за рулём, второй держит руку на пульсе. Нормативы же предусматривают экипаж минимум из трёх индивидуумов, поэтому всю дорогу Лёха в качестве запасного игрока страдал откровенной фигнёй – насиловал ручной планшет, пока не надоело, дремал, и даже пытался навязать себя в качестве штурмана, но был послан в самой категоричной форме. Может, зря?
Снова хлопнула дверца кабины, возвещая о том, что наш торопыга-водитель, предпочетший проскочить через густые клубы то ли дыма, то ли тумана, вернулся на место. Возможно, остановись мы у моста на часок, вонючая хмарь сама собой и рассосалась бы, а так в салоне до сих пор стоял едва уловимый душок из-за невовремя закрытой форточки. Мусор там, что ли, жгли на берегу? Вроде торфяных болот поблизости нет, хотя от них, скорее сероводородом несёт – тоже мерзко, но как-то по-другому…
В любом случае, из-за плохой видимости мы явно заехали не туда.
– Ну, и чё делать будем? – ехидно поинтересовался Лёха.
– Не знаю, – честно ответил Егорыч. – Никаких указателей ни слева, ни справа. А по километражу, ити его в душу, мы уже давно должны были приехать!
– Мужики, давайте назад, – внёс своё рацпредложение вернувшийся Илья. – Ну его нафиг, вернёмся к посёлку, спросим дорогу у местных.
– Дорога тут одна!
– Как видишь – нет. А поехав не в ту сторону, мы окончательно заплутаем. Я лично не хочу в машине ночевать.
– Поддерживаю, – отозвался Лёха. – Тут всего-то тридцатка…
– Мы, вообще-то, больше проехали, – напомнил я всем. – Но согласен, нужно вернуться.
– Ла-а-адно, – с досадой протянул Егорыч. – Но если окажется, что я ехал правильно…
– Компенсирую, – успокоил его я.
Понятное дело, водитель сэкономленный бензин в мыслях уже реализовал, возможно, даже отметил это дело, и терять предполагаемый бонус отказывался до последнего. Но благо, музыку тут заказываю я – деньги пока есть, хоть и немного. Ну ничего, скоро они мне вообще не понадобятся, недаром пришлось проделать такой длиннющий путь сюда.
Машина ловко крутнулась на пустом перекрёстке и покатила обратно. Ехали медленней обычного, видимо Егорыч не оставлял надежды найти заветный указатель и доказать нам, как мы глубоко ошибались. А меня, тем временем, начало всё сильнее укачивать – чёртов серпантин доконает кого угодно, а с моим нынешним вестибулярным аппаратом…
В общем, мне снова понадобился волшебный пакетик.
Илья, уже привыкший к подобной процедуре за прошедший день, потянулся было к картонной упаковке, как вдруг машина резко дёрнулась, под унисон истерично завизжавших тормозов.
– Ё-о-оп… – Успел прохрипеть Егорыч.
И тут последовал удар.
То, что я не слетел с кушетки на пол, исключительно заслуга расторопного Ильи. Самый молодой член экипажа – обладатель ухоженной короткой бороды, вошедшей недавно в моду – исхитрился поймать меня буквально в воздухе. Сам он, правда, крепко приложился плечом о перегородку салона, но хватку не ослабил.
Машина, наконец, встала. Мой желудок, и так неважно себя чувствующий, скрутило в диком спазме. И опять на помощь пришёл Илья – помог перевернуться на бок и поддерживал голову, пока меня не отпустило. Благо, я предусмотрительно ничего не ел накануне, и рвало лишь выпитой водой с примесью желчи. В такие моменты особенно остро ощущаешь себя беспомощным огрызком человека, но ничего тут не поделаешь. Из хороших новостей – повезло испачкать упавший плед, салон от моей внезапной слабости вроде не пострадал.
– Спасибо… – Вот и всё, что я смог прохрипеть.
– Да не за что, – медик утёр гигиенической салфеткой мои грязные губы и уже громче поинтересовался. – Народ, что там?
– Походу, сбили кого-то, – тихо отозвался Лёха.
– Сука, ну прям под колёса…
Водитель заглушил двигатель и выскочил из кабины.
– Сундук готовить? – решил уточнить Илья. – Человек, животное?
– Давай, я ноги вроде видел.
Снова хлопнула дверца.
«Сундуком» на местном медицинском жаргоне называют реанимационный комплект в защитном пластиковом контейнере ядовито-оранжевого цвета, с полукруглой откидной крышкой. Медик схватил его за синюю ручку для переноски, окинул меня быстрым взглядом и присоединился к товарищам на улице. Приоткрытая им боковая дверь тихонько скользнула на рельсе обратно, едва слышно щёлкнув замком.
Снаружи окончательно стемнело, единственным источником света были фары автомобиля – «мигалку» на крыше никто включить не догадался, да и толку от неё мало. Хотя Лёха светил по сторонам фонариком от планшета – яркие отблески хаотично метались в тёмных окнах.
– Эй, ну что там, нашли?
– Да, иди сюда, бегом!
Дальнейших фраз я не разобрал, со звуконепроницаемостью в салоне было всё в порядке. Комфорт, как и хотел.
Похоже, тело сбитого бедолаги отбросило куда-то за обочину, где его и обнаружили подоспевшие медики. Тут уж и не скажешь – повезло ему или нет. Вроде бы и «скорую» вызывать уже не нужно, а с другой стороны – неплохо под колёса совсем не попадать.
Лучше бы он там был повнимательнее на дороге, последняя встряска как нельзя хуже отразилась на моём многострадальном организме. Перед глазами плыли разноцветные круги, штормило так, будто я выпил литр дешевой водки натощак, а звуки воспринимались как через ватные тампоны – по всем признакам надвигался новый приступ. Не дотянул я до санатория, увы.
Врачи мрачно предрекали, что после очередного обморока я могу уже не очухаться, хотя и буду формально ещё живой. Господи, пусть они окажутся хоть разок неправы – лежать ещё несколько месяцев перезрелым овощем, пока жизнь в теле не угаснет совсем – не мой выбор. И вообще, хочется напоследок побыть на берегу, посмотреть на водную гладь…
Но, честно говоря, красоты природы не главное, что тянуло меня к Телецкому озеру. Куда важней была конфиденциальная договорённость с местными ребятами, обещавшими не дать мне зачахнуть в беспамятстве. Благо лицензия, выданная их заведению, позволяла содержать даже таких доходяг как я. И вот как всё обернулось.
Между тем экипаж машины боевой продолжал общаться друг с другом на повышенных тонах, граничащих с криком. Похоже, реанимацией никто из них не занимался. Неужели насмерть? Ехали мы небыстро, но тут уж как повезёт, можно вообще на ровном месте споткнуться и шею себе свернуть. Запросто.
Для меня в таком состоянии каждая секунда растягивалась в маленькую вечность, но что-то они там действительно тормозят. Если несостоявшийся пациент уже зажмурился, то можно смело грузить его в салон, благо места хватит, и ехать дальше, навстречу к цивилизации. Я не против соседа, даже такого молчаливого. Лишь бы снова в путь.
Ментов всё равно отсюда не вызвать, ждать их в этой глухомани нет смысла. Чего ж тогда за совет в Филях? Решают, оставить ли тело? Странно, ведь скрыть-то не получится – в посёлке нас видели, трафик в этих местах небольшой, а помятая морда машины – это стопроцентная улика. Тут не надо быть гением сыска, чтобы вычислить конкретную «скорую», тем более, с новосибирскими номерами.
А если попробуют закопать? Да ну, бред какой-то…
И тут, будто в подтверждение моих мыслей, слева от машины раздался громкий рык, пробившийся в сознание сквозь двойную шумоизоляцию. Вроде бы глюков до сих пор я даже от лекарств не ловил, но попробуй угадай, какой участок мозга придавила на этот раз чертова опухоль. Я в первое мгновение даже подумал, что какой-то малогабаритный трактор к нам приближается, но потом до меня всё же дошло – это животное. А кто может так оглушительно заявить о себе в здешних лесах? Медведь? Ну, только если ему слон на ногу нечаянно наступит…
Однако слуховая галлюцинация и не думала проходить, чудесно диссонируя со звоном, нарастающим в голове. Может, перед комой люди ощущают то же самое?
Экипаж «скорой» в беспамятство не собирался, но судя по их испуганным вскрикам, рычание они тоже услышали и поспешили обратно, к машине. По крайней мере, мне так показалось – в тот момент я уже ни за что не мог бы поручиться наверняка.
Вроде бы неведомый зверь на мгновенье умолк, а потом пошла такая звуковая вакханалия, что хоть фильм ужасов снимай – вопли, стоны, один раз что-то тяжелое ударило в борт, заставив машину покачнуться. Да что там вообще творится, мать вашу?!
И так же резко всё стихло.
– Ни хрена у вас тут медведи… – Прошептал я онемевшими губами, из последних сил пытаясь приподнять потяжелевшую голову.
Отчасти, этот подвиг мне удался, и моему помутневшему взору предстала прощальная картина этого мира – огромные серые когтистые лапы со странными металлическими браслетами, похожими на средневековые колодки, разрывали задний борт многострадального «Транзита» будто тонкую фольгу. Внутрь салона щедро брызнуло стеклом, но я уже без сил повалился обратно. В голове оглушительным набатом билась застоявшаяся кровь, не находя себе выхода.
«Определённо, не медведь», – успел я мысленно классифицировать неведомого ночного зверя и провалился в липкую темноту.

Глава 2

В себя мне доводилось приходить по-разному. Иногда резко – по зову службы, начальства или собственного организма после очередной безудержной пьянки. Иногда процесс прощания с грёзами затягивался, особенно в короткие выходные. А бывало, очухивался я уже на ногах, наполовину кое-как одетый или не пойми с кем в обнимку, без малейшего понятия, что вообще происходит.
После же участившихся в последнее время приступов момент пробуждения напрочь стирался из памяти – вставшие набекрень мозги ещё не успевали вернуться на прежнее место. Но только не в этот раз. Я чётко помнил, что плыл куда-то в звенящей пустоте, словно астероид в космосе, а со всех сторон вместо звёзд на меня не мигая смотрели десятки тысяч глаз, горящих алым светом. От этих явно недобрых взглядов было не по себе, но деться от них было некуда, в какую бы сторону я ни двигался. Сколько продолжалось плавание – трудно сказать, антураж никак не хотел меняться. Один лишь звон постепенно нарастал, пока не оборвался звуком лопнувшей струны.
И я очнулся.
Вокруг тихо, лишь иногда доносятся странные звуки – то ли хлюпанье, то ли чавканье. Где-то на периферии сознания это вызывало беспокойство, но вот почему?
В многочисленных медицинских учреждениях, где мне довелось побывать, по прибытию обратно в реальность обязательно уточняли, насколько хорошо моё самочувствие. По десятибалльной шкале.
Сейчас, как ни странно, было на четверочку. Прохладно, даже как-то зябко. Во рту сушь, как после ночного загула, многострадальная голова тихо потрескивала, но в целом куда лучше, чем накануне… Так, стоп!
Я настолько резко приподнялся, что даже привычные круги перед глазами не рискнули показаться. Первое что увидел – задних дверей у машины больше не было, лишь топорщились лохмотья металла в районе петель. Вот откуда такая морозная свежесть в салоне, я-то в одной больничной пижаме на голое тело. На улице, судя по коротким теням, стоял самый, что ни на есть, полдень. Видневшаяся часть дороги, по которой мы ехали накануне, слегка присыпана лимонно-жёлтой листвой с осин, стройным рядочком стоявших за обочиной. Через метров двести полотно сворачивало и терялось из виду. Ни одной машины в поле зрения.
Внутри, если не считать россыпей осколков стекла, обстановка не изменилась. Разве что плед, на который меня стошнило, куда-то пропал. Ну да невелика потеря, хуже другое – в машине кроме меня ни единой живой души. А что там за бортом?
Я уже привычно прислушался и тут же понял, что за звук с самого моего пробуждения не давал мне покоя – снаружи кого-то ели. Особо при этом не скрываясь, с шумным чавканьем, изредка похрустывая костями. Ну, или тут просто рядом студенческая столовая, прямо на дорожке из морских ракушек.
И вполне очевидно, кто стал обедом, принимая во внимание фактическое состояние «скорой». Если серые лапы в браслетах мне не привиделись от острой нехватки кислорода, то считать всё остальное, услышанное до обморока, одним лишь бредом было как-то наивно.
Получается, ночью на ребят в кювете кто-то действительно напал, и, судя по крикам, загрыз. Не медведь. Потом этот чёртов «немедведь» захотел проветрить салон, оторвав к чертям обе задние дверцы, и, очевидно, увидел меня. Так почему я ещё жив?
Чавканье на несколько секунд прервалось, затем раздалось вновь, уже гораздо ближе.
Ладно, допустим, меня в тот момент можно было принять за свеженький труп. Разница невелика, тут только квалифицированный врач «кто есть кто» разберёт, который, похоже, остался в том самом кювете. Так себе гипотеза, но сейчас не об этом. В данный момент «немедведь» занят поглощением добычи. Хватит ли у него аппетита на четверых, с учётом того, что из мужиков никто не смог убежать?
Что-то подсказывало, что хватит. Как-то мы с приятелем-дальнобойщиком забирали его ротвейлера с дешёвого приюта по объявлению. Так вот он, проведя полторы недели на китайском сухпайке, с энтузиазмом умял хорошее такое ведро жратвы. А потом еще половину. Параметры неведомого хищника мне неизвестны, но прикинув его рост с увиденными мною запястьями…
Может, это тот самый алтайский «снежный человек», мать его йети?
Ну, шучу, значит уже окончательно пришёл в себя. А налицо, между тем, две существенные несостыковки. Первая – времени прошло уже немало, что-то медленно «немедведь» добычу приходует. Вторая ходка или сородич? Чур-чур-чур, не хватало только стаи такой вот непонятной херни, терроризирующей местную округу. Кстати, о местных. Странность номер два – даже если никому спастись из экипажа не удалось, где остальные люди? В самом Артыбаше живёт никак не меньше тысячи человек, это не считая многочисленные кемпинги, гостиницы и санатории, разбросанные по берегам Телецкого озера. Да, тут трафик не как в Сочи, но всё же – день на дворе, кто-то должен был проехать туда или обратно и заметить помятую «скорую» посреди дороги, не говоря уже о трупах.
Или проезжали, но «немедведь» и о них позаботился? М-да, кажется, я потихоньку и сам бредить начинаю, без участия опухоли.
Но мозг всё-таки размял перед обдумыванием главного вопроса – а мне-то что делать?
Пока я изображал из себя диогеновского мыслителя без бочки, прожорливый зверь, судя по звукам, подобрался ещё ближе. Так, глядишь, скоро он и в салон снова заглянет, проверить, не проветрилось ли залежавшееся мяско. Не спорю, о конечной цели моего путешествия я не забывал ни на минуту, но становится чьей-то закуской категорически не хотелось. Моё тело практически не слушается, а вот чувствительность никуда не делась – даже пара мелких царапин от осколков на ногах саднили вполне отчетливо.
Если меня будут жрать живьем, то мне ни один смертник на электрическом стуле не позавидует.
Так, а что я могу? Мой мозжечок практически раздавлен всмятку – двигаюсь как больной ДЦП после удара током. Стоять не могу, сижу с трудом, здорово получается только лежать. На своих двоих от «немедведя» точно не уйду. Более реален побег на машине, если только Егорыч оставил ключи в замке зажигания. И это не самая большая проблема – из салона в кабину можно попасть исключительно через небольшую двойную форточку под самой крышей. Для здорового человека такой трюк вполне возможен, если он в своё время не злоупотреблял пивом и фастфудом, а вот для меня – нет. Значит, придется выползти на улицу, на встречу к трапезничающему хищнику.
Если посчастливится с ним как-то разминуться, придётся вспоминать подзабытый навык вождения автомобиля. Правда, из-за непроизвольных сокращений мышц есть немаленький такой риск улететь с полотна в крепкие объятья придорожной осины, так что ехать нужно медленно и осторожно. То-то «немедведь» удивится…
Так себе план. А что ещё остаётся – покорно ждать своей участи? Или громко звать на помощь, как делают в низкобюджетных ужастиках?
Ладно, хватит терять время, и так чёрт его знает, сколько здесь провалялся. Я неловко завозился на кушетке, разогревая затёкшие мышцы перед важным рывком. Главное – тихо спуститься на пол, ничего не зацепив при этом в тесном салоне «Транзита». Тут полным-полно всего – начиная от многочисленных полок и боксов, кончая медицинским оборудованием, торчащим буквально отовсюду. Сплошная эргономика, плюнуть некуда. Как ко всему этому удалось вписать в пространство целых два кресла с высокой спинкой – знает только главный конструктор «Форда».
Сделав несколько глубоких вздохов, я уже приготовился спускать вниз подрагивающую ногу, как на улице тихо чвякнул выстрел. Судя по звуку – винтовочный, с применением дешёвого или вообще кустарного глушителя. Неведомый хищник возмущенно взревел было, но его грубо прервала частая россыпь хлопков. После десятого-двенадцатого, примерно, снова наступила тишина. Неужели мне разок, для разнообразия, решило повезти?
Да уж, местные охотнички под стать фауне – у нас за такие дела положена вполне конкретная статья. С конфискацией и прочими крупными неприятностями.
Но в тот момент я готов был поклясться, положа руку на Конституцию, если понадобится – «немедведь» сам суициднулся, не выдержав нервного потрясения. Где взял оружие и куда его потом дел – думайте сами, товарищи следователи, вам за это зарплату платят. А то любят у нас внутренние органы страны закрывать редких сознательных граждан, протянувших в критический момент руку помощи.
Никто ведь никогда не задумывался, что Красную Шапочку от волка спасли именно браконьеры…
Через несколько минут со стороны кабины раздались тихие шаги. Сам удивляюсь, как их в таком состоянии расслышал, до чего грамотно шли люди. Затем, куда громче, чем до этого, чвякнуло ещё раз. Всё правильно, без контроля к подранку лучше близко не подходить, особенно, когда он до этого он рвал автомобиль, как тузик несчастную грелку.
После короткой паузы шаги возобновились. Судя по всему, «браков» было двое – один чуть позже остановился где-то за обочиной, а вот второй направился проверить самочувствие подстреленой добычи. Почему именно они, а не, к примеру, военные или полиция? Да потому что глушители – не самый распространённый навес на вверенном государством оружии, и вообще вкрадчивость не в их стиле. И я скорее поверю, что только что пристрелили последнего представителя тупиковой ветви эволюции – несчастного «снежного человечка», невесть как выживавшего до этого на Алтае, чем в то, что это работает какой-нибудь спецназ.
Однако, следовало и проявить вежливость – как-нибудь опознаться, а то люди, преступившие черту закона, обычно бывают нервными. Но пересохшее горло издало лишь едва различимый сип. Чудесно. Как назло, обезвоживание после отключки навалилось изо всех сил, было такое ощущение, что слюна во рту попросту не вырабатывалась, а спасительная влага находилась вне досягаемости – в самом дальнем боксе на противоположной стене.
Спустя примерно минуту мучений мне удалось издать хоть какие-то звуки, и шаги стали приближаться. Человек предусмотрительно не стал подходить к автомобилю вплотную, а пошёл по короткой дуге против часовой стрелки, пока не поравнялся с развороченным задним бортом машины.
Как я и предполагал, моим спасителем оказался обычный невысокий мужик в разномастном грязном камуфляже и высоких резиновых сапогах на завязках. Лицо простецкое – таких небритышей с носом-картошкой в любом местном посёлке через одного. Наверняка облысевшую голову прикрывала зелёная бандана, в руках – воронёный ВПО-136 с накрученным металлическим набалдашником на стволе. Для тех, кто не в теме – это гражданская версия легендарного АКМ, из которого его, собственно, и штампуют. Изменения минимальны, карабин с лёгкостью принимает армейские магазины. Вот только больше десяти патронов заряжать запрещено законом, поэтому в комплекте идут «рожки» с проволочным ограничителем. Но кого это в нашей стране останавливало? У этого никаких ограничителей точно нет, готов поставить на кон левую почку.
Задержи я такого красавца в прежние времена – могли и годовую премию за раз выплатить.
– Ё..шки-воробушки! – прокомментировал он увиденное, и резко навёл ствол на меня. – Эй, хлопец, если ты живой, отзовись!
Я, конечно, выгляжу так себе, но перепутать меня, приподнявшегося на локтях, с трупом – это немного оскорбительно. Увы, но речевой аппарат так и остался неспособен произнести вслух всё, что думаю о мыслительных способностях местного стрелка. Поэтому пришлось невербально выказать своё отношение к данному вопросу – отогнутым средним пальцем, приложив кое-как вторую руку на изгиб локтя. А чего мне, собственно, терять?
Как ни странно, данный жест полностью удовлетворил мужика, и он отвёл оружие в сторону.
– Декан, у нас тут живой!
Второй браконьер вслух не отозвался, но уже через полминуты появился в проёме с карабином наизготовку, только без самопального глушителя. Одет он был практически так же, лишь вместо банданы его голову украшала видавшая виды рыбацкая шляпа с понуро обвисшими полями. Лица толком и не разглядишь из-за пышной тургеневской бороды, но он всё равно умудрялся производить впечатление интеллигента, в отличие от своего спутника. Навскидку ему было около полтинника – седины порядочно, да и морщины у виска глубокие.
– Здравствуй, – он полез внутрь кабины и уселся в кресло напротив кушетки, положив оружие на колени. – Говорить можешь?
Общался старший браконьер хорошо поставленным баритоном, держался уверенно, хоть и с долей осторожности. Рук с карабина не убирал.
Я поднёс шатающуюся руку к губам, изобразив пантомиму «конченый алкаш пытается опохмелиться». Мужчина понимающе кивнул и снял с пояса обычную армейскую фляжку в брезентовом чехле. Покрутив её в руках с задумчивым видом, он, однако, повесил ее на место, спросив:
– Обычная вода здесь есть?
Проследив за моим взглядом, браконьер отрыл один из боксов на стене, и вынул оттуда парочку пол-литровых пластиковых бутылок. Время, за которое он отвинчивал тугую крышку, показалось мне вечностью. Стоило горлышку прикоснуться к губам, я присосался к источнику жизни как голодный телёнок к материнскому соску, опустошив ёмкость в несколько жадных глотков. Как умудрился не подавиться – не пойму, но вторую бутылочку выпил уже осторожней, приподнявшись на локтях.
Мужчина покачал головой, оценив мою жажду, и уточнил:
– Ну как?
– Спасибо… – Слова давались с трудом, но получивший необходимую влагу организм начал потихоньку оживать. – Хотя от коньяка тоже… Не отказался бы.
Бородач хмыкнул, погладив фляжку на боку.
– Здесь напиток куда лучше, но сначала несколько вопросов. Это тебя везли на «скорой»?
Я ожидал чего угодно, кроме такого идиотизма, поэтому брякнул первое, что пришло в голову:
– Не, меня на дороге подобрали… Прям в пижаме.
– Шутишь, это хорошо, – одобрительно кивнул браконьер. – Куда ехали?
Нет, он меня точно доконать пытается! Поважней нет ничего спросить?!
– Сначала к озеру, – набравшись терпения, принялся я объяснять. – Но заплутали и решили вернуться обратно.
– Что за озеро?
– А их что, тут больше одного?! – прошипел я. – Хватит тянуть кота за яйца, что с экипажем?
Не будь вырванных у меня на глазах с мясом дверей, подумал бы, что это всё – розыгрыш от местного телевиденья «Глухомань-ТВ». Уж настолько нелогичным был собеседник, да и вообще вся ситуация в целом. Но не станут же они издеваться над смертельно больным?
– Все четверо мертвы, – охотно ответил бородач. – А что касаемо озёр – их да, тут несколько. Но вряд ли вы направлялись именно к ним.
Четверо? Ах, да, Егорыч ведь сбил кого-то накануне, перед всей этой свистопляской. А что насчёт местной гидрологии – может это у меня очередной кусочек мозга отъехал, который отвечал за географию?
– Кто… их всех?
– Об этом позже, – уклонился мужчина и обратился к спутнику. – Ломоть, кстати, займись им, я тут справлюсь.
О, как у них – никаких имён, всё по кликухам, предусмотрительно. Дежуривший у машины напарник кивнул и пропал из поля зрения. Пошел разбираться с кем, с «немедведем»? Разделывать на трофеи? Хотел бы я на это посмотреть…
– Как вообще самочувствие, голова не болит? – продолжил странный допрос так называемый Декан.
– Раскалывается, – признался я. – Но терпимо.
– Давно?
– Месяцев четырнадцать как.
Мужчина снова хмыкнул и уточнил:
– Здесь вы давно?
– Со вчерашнего вечера. Точней сказать не могу – счастливые часов не наблюдают.
– Тогда у меня хорошие новости, – он снова потянулся к фляжке. – Возможно, ты будешь жить.
– Ага, но недолго, – подтвердил я. – Особенно после алкоголя. Хоть он и расширяет сосудики, но крайне не рекомендуется в моём случае. Прошу не считать это отказом.
– Здесь не только алкоголь, – пояснил бородач. – Это, хм… лекарственная настойка. Сразу предупрежу – вкус так себе, но выплёвывать запрещаю.
– Так точно, – я привычно выдохнул и сделал пару глотков из протянутой фляги.
За мою недолгую, но безусловно, яркую жизнь мне доводилось пить разное – от дешевого самогона на портянках, до элитного вискаря за пару тысяч «евриков» за бутылку. Но такой гадости я ещё не пробовал. Даже разведённая в плохо отмытой химтаре чача из прокисшего инжира, которой меня как-то угостили в одном далёких от цивилизации аулов, была нектаром богов по сравнению с этой кислятиной.
Такое ощущение, что кто-то эту жидкость уже выпил, но его стошнило обратно в несчастную флягу.
– Херня эти ваши целебные алтайские травки… – Выдавил из себя я, когда сведённое спазмом горло вновь смогло дышать.
– Здесь нет трав, но это действительно очень мощное лекарство, – убеждённо заявил Декан. – Поздравляю, теперь ты вылечишься.
– От рака?!
– От всего, – отрезал мужчина и встал с кресла. – Где капельницы?
Всё ясно – псих. Насмотрелся я на таких «целителей» в своё время…
– Слушай, приятель, оставил бы ты меня в покое, – как можно мягче попросил я. – Глядишь, скоро менты приедут, а тут вы с огнестрелом бегаете…
Только сейчас заметил ещё и пистолет в набедренной кобуре, когда мой спятивший спаситель потянулся за штативом и камуфляжная куртка задралась. Ну, зашибись.
– Ты и правда думаешь, что дождёшься их? – спокойно задал вопрос бородач, возясь с пакетом физраствора.
Другого на моём месте, парализовало бы к чертям от страха, но алкоголь неожиданно смог прочистить затуманенную после приступа голову. Я ещё раз взглянул на события прошедших часов со стороны – нестыковки с картой, аварию, нападение неведомого зверя и последующее спасение, пришедшее не от правоохранительных органов, а от двух заросших мужиков с карабинами…
После чего честно ответил:
– Уже не уверен.
– О, делаешь успехи, – похвалил Декан. – Я не буду тут рассусоливать, так как времени у нас очень мало. Просто ответь – ты хочешь жить?
Странно, но мне с каждой минутой действительно становилось всё легче, даже и не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо.
Чего скрывать, в последнее время мысль, что меня скоро не станет, прочно засела в голове и не вызывала того шока, что раньше. Но я не был бы собой, если задумался даже на мгновенье над ответом.
– Да!
– Ну, вот и славно, – бородач улыбнулся и повесил собранную капельницу на штатив и достал из внутреннего кармана маленькую коробочку-пенал, в которой оказалось три тоненьких шприца.
– Эй-эй-эй, ты что делаешь?! – послышалось от заднего борта.
Это вернулся Ломоть, вытирая руки об какую-то тряпку. Не слушая его, Декан ввел вещество из шприца в пакет, после чего закатал мне рукав на правой руке и ловко воткнул иглу катетера в вену, попутно поинтересовавшись:
– Что нашёл?
– Пустой! – сокрушенно вздохнул его напарник.
– Совсем?
– Два спорана всего… Нет, ну нафига ты на него тратишься?
– Он иммунный, а нам нужен будет помощник.
– Из него? – хохотнул браконьер. – Слушай, паря, ты ходить-то можешь?
– Нет, – не стал я завираться. – Но зато неплохо ползаю.
Декан коротко рассмеялся и похлопал меня по плечу:
– Ну что ж, так тому и быть – будешь Полозом. А своё прошлое имя забудь, оно тебе больше без надобности. Если кто спросит – я твой крёстный. Всё понял?
– Отзываться на Полоз, имя не вспоминать, – принялся я перечислять. – Крёстный мой – Декан, вечер в хату, жизнь ворам. Ничего не забыл?
– Юморист, на… – Сплюнул Ломоть.
– Мы не уголовники, – покачал головой браконьер, пристраивая за спину наверняка нелегальный карабин. – Просто хотим выжить. Ты больше не на Земле в привычном понимании этого слова, а в совершенно ином, враждебном мире. Здесь его называют по-разному, но мы предпочитаем Стикс. Вы же наверняка проезжали туман, перед тем как это всё началось?
В голове уже окончательно прояснилось – чтобы там ни было во фляжке, на меня это подействовало исключительно положительным образом. Даже руки стали трястись меньше обычного. Я не стал неверяще фыркать, как наверняка поступили бы девять из десяти людей, оказавшиеся в моей шкуре. Меня вообще всегда бесили недалёкие личности, не умеющие делать очевидных выводов. И если в кино и литературе им это ещё можно простить, то в реальной жизни…
– Причем здесь туман?
– Сквозь него мы все сюда проваливаемся, но как и почему это происходит – никто не знает, – пожал плечами Декан и направился к выходу. – Большинство людей в первые же сутки-другие превращаются в кровожадных упырей, но единицы как мы – имеют иммунитет. Упыри отъедаются на трупах и растут, выжившие охотятся на них ради лекарства. Да, того самого, которое ты только что выпил. Мы все вынуждены регулярно его употреблять, чтобы не умереть. Оно не только ускоряет регенерацию, но и помогает нам остаться в сознании.
– Я так понимаю, ты по лекциям соскучился, – нетерпеливо вклинился в повествование Ломоть. – Но мы и так опаздываем.
– Ты прав, разговоры потом, – мужчина спрыгнул с подножки и обернулся ко мне. – Полоз, слушай внимательно. Через несколько часов мы вернёмся, к этому времени тебе должно полегчать настолько, чтобы самостоятельно передвигаться. Оставайся в салоне, здесь тебе ничего не угрожает – запах твари, которую мы убили, отпугивает большинство местных обитателей, кто послабей.
– А что на счёт самой машины? – спросил я на всякий случай, ибо ещё не до конца уверовал в целебную силу выпитой бадяги. – Она вроде должна быть на ходу.
Что будет, если к их приходу я всё же не смогу уверенно ходить? Бросят ли меня здесь, или пристрелят как опасного свидетеля?
– Куда мы идем, дороги точно нет, а насчёт обратного пути… – Задумчиво протянул Декан.
– Ключи я нашёл, – вставил Ломоть, видимо, тоже не горевший желанием пилить на своих двоих.
– Решим, когда вернёмся. А ты отдыхай, лекарство должно скоро подействовать. Постарайся уснуть, так выздоровление скорей пойдёт.
Браконьеры, или кто они там были на самом деле, скрылись из виду. Ещё какое-то время я слышал их шаги, после чего снова остался на дороге один, но в куда лучшем настроении, чем накануне. От мыслей и вопросов бурлила многострадальная голова, радостно бухало сердце в груди. Я буду жить! Где, и как долго, это выясним потом, а пока я просто радовался уже тому, что не доживу последние дни беспомощной грудой костей, обтянутых бледной кожей, гадя под себя и пуская слюни на подушку.
Спустя некоторое время чувство эйфории постепенно улеглось, и внезапно навалилась сонливость, будто я не час назад проснулся, а Новый год всю ночь праздновал. Нужно на боковую, как и советовал Декан – регенерировать, словно в какой-нибудь компьютерной игрушке. Кое-как дотянулся рукой до соседнего сиденья, где по-прежнему лежала модная куртка Ильи, земля ему пухом, которую он впопыхах забыл надеть, перед тем как выскочил оказывать первую помощь сбитому пешеходу. Не плед, конечно, но укрыться можно, благо на улице сейчас по-осеннему тепло.
Спал я на этот раз без сновидений, как после тяжёлого рейда в горы, никакие горящие глаза меня не преследовали. Всегда бы так.
Проснулся уже в лёгких сумерках, отдохнувшим и посвежевшим. Тяжесть в голове практически прошла, тело больше не ощущалось придатком, дрожащим от малейшего мышечного усилия, а главное – я зверски хотел жрать.
Как говорил один мой знакомый врач – голодного пациента можно уже выписывать. Эх, увидь он меня сейчас, боюсь, плюнул бы на кодировку и полез в шкафчик за шкаликом медицинского спиртагана.
Я осторожно вынул иглу из вены, поморщившись от боли – прилипла, зараза, от засохшей крови. Капельница давным-давно закончилась, но я не умер от попадания воздуха в кровь, чего панически боятся многие пациенты-новички – жидкость в катетере остановилась сантиметрах в двадцати от иглы. Что ж, опытным путём доказано, что в этом мире элементарную физику никто не отменял.
Поверил ли я словам Декана? Тяжело было усвоить мысль о том, что меня телепортнуло к чертям на рога из-за какого-то вонючего тумана, но это пока хоть какое-то объяснение творящемуся вокруг фестивалю абсурда. Своих удобоваримых версий у меня пока нет. Посмотрим, что будет дальше, слишком мало информации для анализа.
А теперь к приятным тестам. Я попробовал согнуть-разогнуть руку в локте – получилось вполне сносно, без дурацких рывков, как раньше. Правда, дрожь никуда не делась, хоть и чуть поутихла. Ну, Макдональдс не сразу строился, глядишь, скоро ложкой не в глаз, а в рот попадать начну. А вообще результаты неведомой терапии впечатляющие, тело снова слушается, не то, что вчера…
Точнее – сегодня. Или…
Нет, подсознание всё-таки интересная штука – до меня только сейчас дошло, что сейчас утро, а не вечер, и на улице с каждой минутой светлеет. Птички, опять же, по-особому поют. А это значит, что я благополучно продрых никак не меньше полусуток. Прав оказался Декан – никакие упыри меня не потревожили.
Вот только где он сам?

Глава 3

Илья Муромец просидел на печи тридцать три года, после чего встал и начал неистово отвешивать всем – от Киева до Константинополя. Никто из басурман от него не ушёл, обделённый вниманием.
Я же провёл на конкретно этой кушетке всего двое суток, до этого провалявшись ещё одиннадцать месяцев в различных учреждениях, и моим достижением стало сползти с неё, не обделавшись. Есть, куда расти.
Встал, опёршись рукой об стенку салона. Немного кружилась голова – от высоты, что ли? Привык уже к лежачей жизни…
Через минуту-другую немного отпустило, и я смог заново осмотреться. Взгляд тут же зацепился за одну из пластиковых полочек сбоку от сиденья, где обнаружилась давешняя фляжка в болотно-зеленом чехле. Декан нарочно не стал оставлять её на виду, видимо, не хотел новой волны возмущения со стороны напарника.
– Спасибо тебе, крёстная фея, – искренне поблагодарил я бородача, и сделал осторожный глоток.
Да, к этому сложно будет привыкнуть – мерзость редкостная, особенно, если вспомнить, что это не травяной настой. Но кто сказал, что лекарство от всех болезней должно быть ещё и вкусным? Я прикинул оставшийся объём, взбултыхнув жидкость во фляжке – примерно три четверти. На сколько мне этого хватит?
Без точной информации можно рассуждать хоть до потери сознания, поэтому просто возьмём за аксиому то, что любое лекарство – строго дозированный яд. Тут главное не переборщить, но и обделять свой поправляющийся организм тоже чревато.
На ум сразу пришла давешняя фраза о регулярном употреблении этой жидкости всеми иммунными, чтобы банально оставаться в сознании. Декан оставил мне свою флягу, рассчитывая вернуться примерно через несколько часов, а значит, этот или чуть больший срок он мог спокойно без неё обойтись. Думаю, двухразового приёма в сутки вполне хватит, а там посмотрим по состоянию.
Какой бы гадостью настойка ни была – действовала она безотказно. Ослабевшее головокружение окончательно отступило, и я внезапно понял, насколько хорошо стал видеть – будто мутную плёнку с глаз содрали. В лучах разгорающегося нового дня обивка сидений выглядела нестерпимо красной, хотя до этого казалась мне блекло-коричневой. И так куда ни глянь. Даже цвет кузова стал насыщенней – ехидно-жёлтым, будто кто-то подкрутил мои внутренние настройки, как у какого-нибудь компьютерного монитора.
В общем, мир передо мной заиграл новыми красками, а уж чей он – наш или чужой, предстоит выяснять самому. Что-то подсказывало мне, что Декан и Ломоть вряд ли уже вернутся, куда бы они ни шли. Слишком долго их нет.
Мне предписывалось лежать ветошью в безопасной машине до прихода спасателей, но вокруг начинало отчётливо тянуть гнильцой – мясо на открытом воздухе быстро разлагается, особенно под прямыми солнечными лучами. Не знаю как упыри-вурдалаки, но обычные лесные падальщики скоро пожалуют сюда в гости, а у меня убежище совсем не герметичное. Нужно либо запираться наглухо в кабине, надеясь на лучшее, либо валить отсюда. Увы, но я пока слишком лёгкая добыча для всех, крупнее белки. А посему следовало прикинуть возможные средства самозащиты.
К сожалению, из оружия нашёлся лишь остроконечный медицинский скальпель, чью гладкую металлическую рукоять я практично обмотал ленточным лейкопластырем в несколько слоёв. Остальное оказалось либо намертво привинченным к днищу и стенкам автомобиля, либо непригодным для нанесений тяжких увечий.
В процессе поисков был обнаружен сверток с чьей-то закуской – пара бутеров в фольге и варёные яйца, которые тут же были уничтожены мной в рекордные сроки. Голод чуть отступил, но полностью побороть его не удалось. Видимо, чудесная регенерация требовала слишком много калорий, а подкожный жир у меня по причине тяжёлой болезни практически отсутствовал. На больничной еде особо не отъешься, особенно когда тебя стабильно выворачивает наизнанку из-за взбесившейся вестибулярки.
Невеликие мои силы следовало жестко экономить, как и подаренное лекарство. Поэтому из салона на свет божий я выбирался осторожно и неуклюже, как кукушонок из гнезда. Хотя это было недалеко от истины – можно сказать, в этом осточертевшем салоне «скорой» произошло моё второе рождение. Я самый настоящий, мать его, феникс от онкологии.
И всё же, каким же кретином надо быть, чтобы рассчитывать незаметно проползти под носом у обедающего монстра, да ещё и в тогдашнем состоянии! Без вариантов, сожрал бы он меня, давясь от смеха.
Кстати, о монстрах. Осторожно ступая босыми ногами в одних тонких носках по холодному асфальту, я приблизился к неприглядной мешанине человеческих останков, возле которой покоился подстреленный «немедведь». Всего метров пятнадцать до него оказалось, совсем близко подобрался. Недовольно каркая, взлетело несколько ворон, больше движения не наблюдалось. Отлично.
В самих трупах не было ничего интересного – да, разорваны и частично объедены, но я на такое уже вдоволь насмотрелся на службе – чего только в горах не случается. А вот мутант, или черт его знает, кто он там на самом деле, смог удивить. До такой степени, что остро захотелось выбросить бесполезный скальпель куда подальше и задёргаться в истеричном смехе.
– М-да, приятель, нам определённо понадобятся пушки покрупнее, – произнёс я вслух, чтобы вновь обрести хоть какое-то душевное равновесие.
Росту в нём оказалось под два метра, а комплекции позавидовал бы любой тяжелоатлет на стероидах – мышцы так и бугрились под толстой кожей. Голова сохранилась лишь частично из-за контрольного выстрела, но массивная нижняя челюсть впечатляла. Зубы в ней помещались с трудом и агрессивно выпирали наружу. Такими мясо рвать – одно милое дело, чем он и занимался до самой своей преждевременной кончины.
И всё-таки, несмотря на жуткие изменения, раньше ЭТО точно было человеком – на могучем торсе сохранились остатки какой-то верхней одежды, превратившиеся в задубевшую от грязи корку.
Что ж, слова Декана полностью подтвердились. На старушке-Земле такого красавца даже в Кунсткамеру постеснялись бы засунуть. Однако вопросов только прибавилось.
И главным из них, пожалуй, был – где настоящий «немедведь»?! Запястья, рвавшие задние двери, будут мне теперь до конца жизни сниться, и общего с ними у застреленной твари было разве что количество пальцев. Пусть пепельно-серый цвет кожи мог привидеться из-за надвигающегося приступа, но те лапы по размеру лишь немного уступали ковшам мини-экскаватора. Не говоря уже об отсутствующих «кандалах», в которых уместилось бы моё бедро. Да, когти у покойного весьма впечатляющие, но для них расчленение немаленького автомобиля всё-таки стало бы проблемой.
Значит, передо мной просто любитель падали, который на свою беду прельстился уже остывшими трупами. Отсюда и разница во времени – с такой мясорубкой во рту он мог спокойно закончить с телами часа за три, и приступить уже ко мне. Но не успел.
– Ладно, посмотрим, что в тебе искал Ломоть.
Присев на корточки, я принялся методично исследовать тело, изредка помогая себе скальпелем. Пулевые отверстия от «семерки» выглядели обычно, как у любого крупного зверя, что внушало хоть какую-то призрачную надежду выжить в этих краях. Сторонних повреждений, которые наверняка должен был оставить браконьер, не обнаруживались вплоть до самой развороченной головы. На уцелевшем затылке твари, которую я, не зная местной терминологии, окрестил Крепышом, оказался глубокий разрез, вскрывший странное новообразование. Ну, привет, брат по несчастью!
Больше всего это напоминало некую кожистую полость, разделённую перетяжками на равные дольки, словно у мелкого мандарина. Естественно, внутри было пусто, если не считать клочьев спутанных нитей, отдалённо напоминающих грибной мицелий. Но от сердца всё равно немного отлегло – не половые железы использовались для приготовления настойки, и то хорошо. Главное я уже понял, где искать. Знать бы ещё, что именно…
Пока жидкости хватит с запасом на пару дней, а там придётся как-то выкручиваться, прием-то регулярный.
Может, будет достаточно найти кого попроще? Декан говорил, что те, кому не повезло с иммунитетом, открывают в себе неудержимую страсть к мясному и начинают интенсивно отъедаться. На старте вряд ли они кардинально отличаются от обычных людей, а значит, и завалить их будет легче. Не зря же они запаха Крепыша должны были пугаться, как чёрт ладана. Но вот найдутся ли у них необходимые ингредиенты?
Кстати, надо взять за правило не бежать в объятья навстречу первому попавшемуся человеческому силуэту, а то мало ли.
Если же придется охотиться ради лекарства исключительно на таких живчиков, прежде нужно не одну свечку на удачу в церкви поставить, чтобы внезапно не поменяться ролями. При жизни Крепыш должен обладать запредельной силой и выносливостью, а значит – бить нужно наверняка. И не факт, что на финише затея увенчается успехом. Этот вот любитель человечинки оказался пустышкой…
Хотя в нём всё же оказались какие-то споры, нет, точнее – спораны. Идут ли они на лекарство?
Так, что-то я начинаю пилить шкуру неубитого медведя, не раздобыв даже мало-мальски пригодного оружия. На такого зверя с голой рогатиной не попрёшь – он тебе её в такое место может засунуть…
Я усмехнулся, чувствуя, как сильней забилось сердце, до этого качавшее кровь по венам в обычном режиме. Что поделать – Его Величество Азарт. Неужели проснулись позабытые охотничьи инстинкты?
А вот мужиков из неотложки искренне жаль. Пропали ни за что, и даже похоронить их по-человечески у меня нет ни сил, ни возможности. Скальпелем, что ли, каменистую землю рыть? А вот они мне ещё могли кое-чем помочь, даже с того света.
Вся одежда на покойниках, включая неопознанного пешехода, оказалась в ужасном состоянии, прекрасно описываемом словом «лохмотья», а вот пара пригодной обуви нашлась. Крепкие кожаные ботинки принадлежали, кажется, Лёхе, размер – ходовой сорок третий, как и у меня. Подошва жестковата, но тут уж не до жиру. Отмыть их от крови и в путь, а иначе босиком мне далеко не уйти, даже по асфальту.
Обувшись, я вернулся к машине. Странно, но остатков дверей поблизости не нашлось, как и испачканного пледа. Вот реанимационный сундучок попался на глаза, хоть и в раздавленном виде. «Немедведь», что ли, их с собой прихватил?
В небольшую медицинскую сумку на ремне легко поместилась универсальная аптечка, запасная простынь-чехол на кушетку, две оставшиеся бутылки с водой и всякая мелочёвка, найденная в закромах салона. Плюс спирт, опять же, для дезинфекции и борьбы с осенней депрессией. И вообще, в состав неведомой настойки точно входил алкоголь, в качестве растворителя или катализатора – поди разбери.
В общем, получился импровизированный походный рюкзак для одинокого выживальщика.
Кабина неожиданно оказалось закрытой, я лишь убедился через форточку в отсутствии ключей в замке зажигания, и не стал лезть внутрь. До акробата мне ещё ой как далеко, ещё застряну ненароком. Вряд ли в бардачке окажется что-то кроме бумаг на машину и походного ремнабора с отвёртками. Самое важное уже нашлось, спасибо прижимистости Егорыча.
Положив сумку на пол, я двумя руками схватил обнаруженную в одном из нижних боксов запасную канистру и поволок её наружу. Тяжело, но куда деваться, будем считать это обязательной физиотерапией для выздоравливающего.
Предстояло щедро облить каждый фрагмент тел, разбросанных по округе, и постараться не испачкаться самому ещё больше. Проблема с разжиганием огня передо мной не стояла – в кармане куртки Ильи нашлась зажигалка в комплекте с пачкой тонких сигарет. Терпеть не могу запаха табака, мало того, что отбивает обоняние, так и слышно тебя зверю за версту. Подумав, я всё же не стал их выбрасывать – вдруг, когда пригодятся для налаживания контакта?
Через минут тридцать кропотливого труда канистра опустела. Я поджёг заранее смоченную тряпку, и, отойдя на безопасное расстояние, бросил её на ближайшие останки. Пыхнуло жаром, маленькой взрывной волной взметнув сухие листья в воздух. К счастью, трава вокруг была ещё достаточно зелёная, так что лесной пожар маловероятен.
Всё, дело сделано. К тому, что останется после едкого пламени, животные ни за что больше не притронутся, из-за неистребимого запаха бензина. Надеюсь, это будет касаться и местных мутантов – как обычных, так и всяких Крепышей. И плевать, что сюда на огонёк может явиться кто-нибудь нехороший – не могу я оставить мужиков в таком виде, просто уйдя, стыдливо отводя взгляд.
Это не в моих правилах.

Глава 4

К полудню воздух прогрелся так, что пришлось снять куртку и идти в одной больничной пижаме. Слишком тепло здесь для осени, хотя местность вокруг вполне себе походила на алтайские предгорья. Дорога, извиваясь согласно перепадам рельефа, продолжала уводить меня на восток, подальше от развороченной машины. Возвращаться к треклятому перекрёстку, из-за которого мы и повернули назад, я не стал – до него было километров двадцать обычного полотна, вдоль которого нет ничего интересного, а в моём нынешнем состоянии это практически весь дневной переход.
Однако загадочное лекарство действовало безотказно – с каждым пройденным метром моя поступь становилась уверенней, хотя поначалу я едва передвигал ноги. Постепенно походка выровнялась, став обычным пенсионерским ковылянием, и это уже был существенный прорыв. Можно сказать – втянулся. Правда, чтобы не загнать себя, как лошадь Пржевальского, приходилось каждый час делать короткие привалы, восстанавливая силы. Мышцы, отвыкшие от каких-либо нагрузок за год, горели огнём, но я всё равно улыбался как распоследний дурак, с интересом разглядывая открывающиеся взору пейзажи.
Всегда любил горы. В них я вырос, возмужал, потом долгие годы работал, вплоть до того момента, как меня вежливо не попросили уйти. Диагноз свой в тот момент ещё не знал – бегал по врачам, а поэтому ограничился лишь сожжённым егерским кордоном, да разбитием пары наглых лиц. Всего-то.
Пусть в высоту местные возвышенности были куда ниже километра, но я всё равно чувствовал себя как дома. Жаль только, что из съестного встретились лишь заросли переспелой ежевики, а далеко от полотна я старался не отходить. Голод ягоды приглушали ненадолго, и через некоторое время он снова возвращался, как проклятый бумеранг.
Так совсем незаметно прошёл остаток светового дня, а в сумерках я решил не искушать судьбу и подыскал себе ночлежку. Мало ли, кто тут по ночам неприкаянный бродит.
За неимением других вариантов, пришлось довольствоваться небольшой расщелиной в камнях, метрах в двадцати от дороги. Углубление уже успело припорошить сухими листьями, я лишь натаскал туда ещё несколько охапок лесной подстилки, и просто закопался в неё, предварительно завернувшись в простыню. Спальник получился так себе, но и околеть от холода мне больше не грозило.
К счастью, погода стояла сухая и ветреная, так что относительный комфорт всё-таки присутствовал. И похуже доводилось устраиваться.
Ночью никаких подозрительных звуков не расслышал, благо за плечами не одна ночёвка в лесу – перекликались самые обычные птицы, беззаботно стрекотали сверчки. Ни воя, ни рыка. Если кто и охотился поблизости, то делал это тихо и деликатно, не беспокоя посторонних лишней шумихой.
С первыми лучами солнца я откопался, как заправский зомби, испил водицы из бутылки и побрёл себе дальше. Голод донимал всё сильней, а ягоды как назло перестали попадаться на пути. Организм всё требовательнее просил вожделенные калории, и я уже всерьёз подумывал уйти вглубь леса на поиски грибов или чего посущественней, как вдруг неожиданно вышел к Границе.
Как-то по-другому назвать это природное явление язык не поворачивался, уверен, местные старожилы его так и величают.
– Это как же… – Покачал я головой и присел на ближайшее поваленное дерево, чтобы переварить увиденное.
В юности довелось мне попасть в хорошую компанию, которая помимо раскуривания кальяна и распития напитков разной степени горючести, весело проводила время за настольными играми. И не банальными «Мафией» или «Крокодилом», а настоящими шедеврами индустрии – «Подземельями и драконами», «Ужасом Аркхема» и прочей классикой. Позже компашка распалась, но кое-кто из них, я слышал, открыли своё антикафе в нашем городе. Всё порывался к ним зайти, да работа заставляла бывать как можно дальше от очагов цивилизации.
Так вот, была там у них одна игра с труднопроизносимым названием, цель которой было построить сказочное королевство из выданных карточек с кусками карты. Стыковались они меж собой строго по определенным правилам, которые должны были исключить появление дорог в никуда, резкой смены ландшафта и прочих нелогичностей.
То, что я видел перед собой, напоминало именно нарушение этих самых правил в реальной жизни.
Словно бы по линеечке, горы внезапно обрывались, уступая место пологим холмам, густо заросшим, казалось бы, обычным лесом, но без намёков на осеннее увядание. За моей же спиной в лиственных рощицах лишь процентов десять листвы не порыжело, в основном у неторопливого дуба. Такую разницу объяснить одним лишь перепадом высот нельзя, да и чего он такой резкий?
Дальше – больше. Асфальтная дорога, по которой я двигался последние сутки, упиралась в небольшую речку. Пресловутую Бию я не видел, но точно помню, что там был мост, проехав который мы и попали в туман-телепортатор. Здесь же полотно просто уходило под воду, выныривая на том берегу уже в качестве так себе сохранившейся грунтовки.
Даже отсюда хорошо было видно прибрежные заросли камыша, почему-то не пожелавшего расти на моей стороне реки. Мог его полностью вытеснить ильмовый кустарник? Да ни в жизнь, этот живучий сорняк сам кого хочешь выведет.
Чем больше я смотрел на два криво состыкованных ландшафта, тем больше замечал деталей и несоответствий. Будто две картины с разными пейзажами зачем-то скотчем склеили. Даже почва по берегам реки оказалась разной!
Время, которое я отводил себе на отдых, давно прошло, нужно было вставать и продолжать путь, вот только куда теперь идти? А что, если везде в этом мире так? Вначале придерживаться дороги показалось мне стоящей мыслью, теперь же я не был уверен, что она меня хоть куда-нибудь приведёт.
Одно хорошо, река – это всегда жизнь. А значит – еда. С кряхтеньем поднявшись на ноги, я начал прикидывать, как смастерить простенькие рыболовные снасти из прихваченных медицинских расходников, и тут расслышал вдали человеческие голоса. Наконец-то!
В лесу никогда не бывает тихо, но способность вычленять посторонние звуки, выдающиеся из общего фона – мой хлеб с маслом. Прикинув направление, я с облегчением снова уселся на ствол и обратился в слух. Звуки постепенно приближались, а значит, люди увидели мою дорогу с высоты и решили спуститься. Зачем? Ну, скоро спрошу.
Минут через двадцать можно уже было разобрать отдельные слова. Голосов оказалось всего двое – мужской и женский. Причём говорил, в основном, молодой парень, всякую ободряющую чушь, его спутница отвечала односложно. Судя по голосу – берегла простуженное горло.
– Смотри – дорога, я же говорил!
Меж стволов придорожных берёз замелькало ярко-синее пятно комбинезона, за ним, чуть позади, кислотно-оранжевое. М-да, вряд ли это местные старожилы, которые мне всё разом объяснят. Как бы самому в источник информации не превратиться…
– Здравствуйте, товарищи туристы! – во весь голос поздоровался я, когда в цветных пятнах начали уже вполне угадываться человеческие силуэты.
– Кто здесь?! – вскинулся от неожиданности парень.
Не знаю, как меня можно было не заметить – бежевая куртка Ильи хоть и сильно испачкалась за последние сутки, но всё равно довольно заметно выделялась на фоне тёмного хвойного массива. Для тех, кто умеет смотреть.
– Федеральный государственный инспектор Глеб Измайлов, – по форме представился и, подумав, добавил. – Позывной «Полоз».
– Чего-чего? – недоумевая, в один голос спросила парочка.
– На дорогу выходите, – вздохнув от сильного желания срифмовать вопрос, предложил я. – Не бойтесь, не кусаюсь.
Последняя фраза все же произвела эффект – молодые люди застыли испуганными изваяниями на обочине, даря возможность рассмотреть их повнимательнее.
Парень оказался долговяз, и тоже носил бороду, куда больше, чем у покойного Ильи, поэтому напоминал ухоженного дровосека. К тому же, в забинтованном запястье он сжимал самый настоящий фискаровский топорик. Наверное, уже успел познакомиться с жестокими реалиями этого мира, хотя вид у него всё равно был несерьёзный. То ли из-за огромной серьги-тоннеля в ухе, то ли из-за своего пёстрого прикида.
Девушка держалась чуть позади. Русоволосая, с приятным чуть вытянутым лицом, совсем небольшого роста. Обута, как и спутник, в лимонные ботинки на толстой подошве, подходящие скорее для прогулок в парке, чем в настоящем лесу.
Таких в нашем обществе обычно именуют «горожане» – один из самых проблемных подвидов туристов, хуже только довольно редкие «мажоры». Чаще всего приходилось таскаться в горы именно по их душу. Подготовки ноль, снаряжение исключительно из какого-нибудь сетевого спортивного магазина, с собой обычно в изобилии таскают электронные гаджеты, уповая на всемогущую силу интернета. Нелогичны, вплоть до анекдотичных ситуаций.
Как правило, таким экземплярам хватает одного-двух раз, чтобы понять – это не их стихия, и на этом успокоиться. Лишь единицы с потом и кровью эволюционируют до «бывалых», особенно, если им повезёт с правильной компанией или они догадаются нанять инструктора. Но это в очень редких случаях.
– Чувак, чёй-то ты не похож на федерального инспектора, – пришёл к выводу парень, осторожно ступив на полотно.
В корень зрит, чертяка. Видок у меня, скорее, как у сбежавшего из психушки пациента. И самое поганое – пытаясь что-то объяснить, я сейчас буду полностью соответствовать образу. Надо как-то осторожно подавать им информацию, а то сбегут ещё ненароком, гоняйся за ними потом.
– Потому что я здесь не по служебной надобности, а скорее, по состоянию здоровья…
– Вы знаете, где здесь ближайший посёлок? – перебила меня девушка, закашлявшись.
Интересно, они хоть аптечку с собой догадались захватить? Надеюсь, у неё банальная простуда, а не что-то серьёзное.
– У речки должен быть, рядом с мостом, – поведал я, махнув рукой в сторону Границы.
– И где же он?
Парень проследил взглядом за эволюцией дороги и озадаченно крякнул.
– Как так…
– Без понятия, – развёл я руками. – Но поверь, это не самая большая ваша проблема.
– Нам нужно в посёлок, – упрямо тряхнул головой «горожанин». – Откуда вы пришли? Георгиевка? Кононово?
– Из разбитой «скорой помощи», примерно в тридцати километрах отсюда. По дороге никаких населённых пунктов не было, и вообще, что это за названия такие? Мы такие деревни вроде не проезжали…
Но молодые люди, услышав про «скорую», синхронно сделали стойку и наперебой засыпали меня градом вопросов:
– Почему разбитой, авария?
– Машина на ходу?
– Там были лекарства?
– Успокоительное, или там, обезболивающее, к примеру?
– Стоп-стоп-стоп, давайте не все стразу, – попросил я. – Что за нездоровый интерес к медицине?
– Нашей подруге очень плохо! – выпалил парень. – Ей срочно нужно в больницу!
– На людей бросается? – наудачу предположил я.
В точку. Парень снова вздрогнул, удивлённо вскинув брови:
– Да! А откуда ты…
«Всё просто! Вы в другом, враждебном мире, под названием Стикс. Что само по себе уже намекает. Здесь каждый вздох может стать последним. Ваша подруга уже стала превращаться в монстра, возможно, и вас скоро ждёт та же участь. Нет, я не псих, ну что вы».
– У неё бешенство, – безапелляционно поставил я «диагноз». – Вы её обездвижили? Она кого-нибудь кусала?
Турист тут же невольно бросил взгляд на своё забинтованное запястье, но спохватился и отрицательно замотал головой.
– Мы её связали, – тихо пояснила простуженная девушка. – Но как она заболела? Её саму ведь точно никто не кусал.
Вот же дитя медийного пространства. Про зомби наверняка целую лекцию прочтёт, а как можно подхватить бешенство в лесу не знает. Для кого я тут стараюсь?
– Это сейчас неважно, – отмахнулся я. – У нас мало времени. Далеко до неё?
– Примерно три часа ходьбы, – ответил парень. – Чувак, мы не можем вернуться с пустыми руками, тут машины часто ходят?
– А ты сам как считаешь? – я кивнул в сторону уходящей под воду дороги.
– Ну да, походу мост смыло…
Деграданс, однако. Мне стоило огромных усилий не застонать от потрясающей сообразительности «горожанина». Однако волею судьбы он оказался куда в лучших условиях, чем я. На моей стороне только частичное понимание ситуации, но что толку от неё, когда внутренности сводит от голода? Вдобавок, мне нужно как можно скорее выяснить, с чем я скоро столкнусь в этом странном мире.
Перерождённые. Буду пока их так называть. До этого мне на глаза попался лишь один экземпляр, который уже успел довольно заметно измениться, но что этому предшествует? С чего начинается процесс? Раз моё излечение напрямую зависит от удачной охоты на них, то неплохо бы узнать как можно больше. А тут как в зоопарке – наблюдай, без риска быть съеденным.
Значит, придётся подыграть ребятам, каким бы идиотизмом это не казалось со стороны. Попутно нужно исподволь приглядывать за ними – вдруг они тоже неиммунные, и в любой момент решат впиться в меня зубами. Как вообще это понять?
– Лекарства из «скорой» у меня с собой, – я поднял сумку, лежащую за стволом, и перекинул ремень через плечо. – Там всё, что нужно вашей подруге, и даже больше. Мне в качестве благодарности вполне сойдет кое-какая одежда и еда, а потом вместе придумаем, как быть дальше. Договорились?
– Конечно! – обрадовался турист. – Спасибо тебе, чувак! Ты, наверное, голодный? Мы с собой немного прихватили, остальное в лагере. Пойдём!
На первом же километре я с лёгким сердцем вручил ему сумку, и в качестве ответного жеста доброй воли, взамен энергетических батончиков, выдал девушке таблетки от горла. Вроде бы ей даже помогло, хотя скорость нашей группы продолжила зависеть именно от неё. По-хорошему, ей бы сейчас водки с малиновым вареньем, да хорошенько пропотеть под одеялом, но девчонка мужественно держалась, практически не жалуясь на самочувствие. Только вот идти достаточно быстро уже не могла. И какого лешего, спрашивается, она в таком состоянии решила покинуть лагерь? Испугалась подруги?
Так, а они её достаточно крепко связали?
Скальпель, кстати, я предусмотрительно зафиксировал чуть выше запястья при помощи парочки обычных медицинских резинок, но торопящийся парень даже не удосужился проверить, есть ли у непонятного мужика в больничной пижаме при себе оружие. Повезло ему, что я не какой-нибудь маньяк-потрошитель. Что-то мне подсказывает, что люди с таким отношением к собственной безопасности долго здесь не живут.
В пути разговаривать особо было некогда – силы хоть и вернулись после сладостей, но турист неумолимо гнал нас вперёд без привалов. Лишь черепашья скорость девушки спасла меня от позорного отставания.
По пути встретилась ещё одна Граница, на этот раз без каких-то радикальных перемен. Просто после очередного оврага резко сменился породный состав древостоя, другой человек и внимания бы не обратил. Только что мы пробирались по пожелтевшей березовой рощице с небольшой примесью ели, как вдруг оказались в самом настоящем сосновом бору. Такого беспредела я даже в искусственном лесопитомнике не встречал.
Пока природа этого явления была мне не ясна, но это определённо какая-то важная особенность этого мира. Знать бы, что это такое…
Сейчас же пришлось её отнести в список к другим странностям.
Я невольно напрягся, но никаких невидимых барьеров при пересечении оврага не обнаружилось, даже температура воздуха осталась прежней, хотя все мои внутренние ощущения твердили одно – это другой лес! Вот как такое возможно?
Решив, что информация мне сейчас всё же важнее воздуха, я осторожно поинтересовался о вонючем тумане.
Оказалось, да – встречался, только неопытные «горожане» в количестве четырёх человек приняли его за дым от лесного пожара, и в панике ломанулись с насиженного места не разбирая дороги. По всему выходило, что сюда они попали вчера утром, и весь световой день бродили по хребтам в поисках знакомых ориентиров. Устав, решили встать лагерем у небольшого озерца, а ночью одна из девочек ушла в дикий неадекват и была спелената подручными средствами. Сейчас её охранял четвертый попаданец, в темноте неудачно подвернувший ногу.
Дальнейшие расспросы пришлось прекратить, так как извилистая тропа, по которой мы шли к озеру, резко пошла вверх, виляя меж крупных камней. Судя по её состоянию, этот водопой пользовался большой популярностью у здешних животных. Интересно, а как у перерождённых с балансом жидкости в организме?
За обдумыванием этого вопроса и прошёл остаток пути. Подъём, наконец, закончился, и сквозь тёмные стволы сосен заблестела водная гладь, зажатая меж двух вытянутых сопок. Как у большинства горных озёр, площадь водоёма была не впечатляющая, но места вполне хватало, чтоб спокойно разметить здесь пару сотен туристов, да так, чтоб они не попадались на глаза друг другу. Поэтому нет ничего удивительного, что наш горе-проводник немного заплутал, и нам пришлось сделать приличный крюк вдоль каменистого берега. Слава богу, хоть озеро оказалось на месте, а остальное – дело нехитрое.
К временной стоянке вышли примерно через полчаса. «Горожанин» пытался было вырваться вперёд, чтоб разведать дорогу, но каждый раз убавлял скорость – видимо боялся оставлять нас одних. Тем более, девчонке становилось всё хуже, ей срочно требовался покой и горячий бульон со жменькой таблеток вприкуску. Поэтому к ярким двухместным палаткам мы подошли практически рука об руку, поддерживая бедняжку с обеих сторон.
В лагере царила гробовая тишина. Костер, разведённый накануне в щели между камнями, судя по состоянию углей, давно погас. Рядышком обнаружился задремавший турист в ярко-зелёной куртке, заворочавшийся при нашем появлении. Идеальный сторож, что тут скажешь.
– Эй, ну ты нашел время спать! – возмутился наш провожатый, подбежав к сонному другу и принявшись его тормошить. – Чё, как она? Ты проверял?
Тот кое-как поднялся на ноги, и я понял – что-то с ним не так. Не бывает у здорового человека такого землистого цвета лица, да и чёрных зрачков во всё глазное яблоко тоже. Похоже, он явно устал ждать подмоги.
– Назад, придурок! – рявкнул я, вырывая скальпель из резинок.
По полянке разнеслось знакомое низкочастотное урчание, похожее на сдавленный рык. Так среагировал на людей Крепыш, перед тем как его подстрелили. Причём звук от парня шёл на вдохе, а не как обычно – на выдохе. Такое, скорее, для кошачьих характерно, но никак не для людей.
Откуда-то сбоку кто-то подхватил угрожающее урчание, и на полянке стало совсем уж неуютно.
Правильно истолковав ситуацию, парень дёрнулся было обратно, но переродившийся успел схватить его за грудки, и в следующий миг впился зубами в неприкрытый бородой участок шеи.
От дикого вопля наверняка эхо загуляло по сопкам, брызнула кровь. До них мне было всего несколько метров, которые в былые времена я преодолел бы одним рывком, но сейчас…
Ковыляй потихонечку – вот наш главный девиз.
Страх и боль придали силы туристу, и он смог оторвать от себя упыря как раз в тот момент, когда я с ними поравнялся. Как по мне – сомнительное достижение, потому что рваная рана стала только больше. Перерождённый потерял равновесие и завалился набок, а побледневший парень отскочил назад, зажимая рукой кровоточащую шею. Всё, это уже не боец, лишь бы жив остался. Его бы топорик мне…
Но времени для смены оружия не оставалось – начинающий монстр довольно резво поднимался на ноги, а там уже и до следующей порванной глотки недалеко. Моей.
– Лучше лежи, падла! – посоветовал я и, схватив рукоять обеими руками, ткнул скальпелем прямо в тёмный глаз.
Естественно – не попал. Но к счастью, лезвие, пробороздив скулу, всё же съехало в глазницу. На ладони брызнуло горячим, но упыря это нисколько не смутило, с тем же успехом я мог его и ладошкой по щеке потрепать. Раззявив окровавленный рот, он схватился за куртку и потянул меня на себя. Знакомая тактика. Я и до этого на ногах твёрдо не стоял, а так контроль над равновесием потерял окончательно, и мы дружно рухнули на землю.
Одно хорошо – после падения я оказался сверху. Лично мне так привычней, да и гораздо удобней, кто бы что ни говорил. Скальпель так и остался торчать в глазнице, упершись во что-то, пришлось снова браться за рукоять, но уже одной рукой. Второй, согнутой в локте, я прижал шею перерождённого к земле, не давая ему поднять голову и впиться мне в лицо. Из раззявленной пасти бывшего туриста тянуло гнилью, зубы клацали так, что хрустела эмаль, но ничего он в своём невыгодном положении сделать не мог. Лишь негодующе урчал и всё крепче сжимал в страстных объятьях, что было мне только на руку. Плевать, как это могло выглядеть со стороны.
Я навалился на рукоять всем своим тщедушным телом и тоже зарычал, понимая, что ещё чуть-чуть, и больше не смогу удерживать голодного упыря. В глазнице, наконец, отчетливо хрустнуло, и рукоять ухнула куда-то в глубины черепа. Крепкий металл попался, спасибо отечественной медицине, кланяюсь в пояс, не сломалось ничего.
Ну, если и это на него не подействует…
Но перерождённого всё же проняло. Он перестал клацать зубами, разжал мертвую хватку и задёргался в мелкой дрожи. Я без сил повалился рядом, хватая прохладный воздух открытым ртом, будто выброшенная на берег рыба после удара браконьерской электроудочкой. Да, убийца монстров из меня хоть куда, одно только плохо – устаю быстро.
Так мы и лежали чуть ли не в обнимку какое-то время, пока упырь наконец не затих. Минус один, с почином, так сказать.
Его напарница в одной из палаток, будто почувствовав, чья взяла, сменила тональность на более низкую, но упрямо продолжала выдавать своё местоположение. Нетипичная особенность для хищника, надо будет взять на вооружение.
Повернув голову, я ещё раз убедился, что противник уже отъехал в Вальгаллу и попытался сесть. Со второй попытки это удалось, и моему взору предстала печальная картина нашего короткого побоища – метрах в десяти лежал «горожанин» с разорванным горлом, так же без признаков жизни, а подле него на коленях устроилась девчонка, тупо уставившаяся в распахнутую аптечку. Санитарка из неё получилась так себе – раненый успел истечь кровью до того, как она догадалась её остановить. На войну такую точно бы не взяли.
– Хьюстон, отзовитесь, у вас проблемы? – поинтересовался я, прочистив горло.
Девушка продолжала хранить молчание, переводя взгляд то на разбросанные по траве лекарства, то на собственные руки, по локоть вымазанные в крови. Всё ясно – клиент в шоке. Знавал я в бытность мою егерем звероватого вида мужика, которого регулярно принимали товарищи полиционеры, просто потому что он, видите ли, «на кого-то похож». Такой вот человек – оживший фоторобот, пугавший до испражнения даже бойцовских собак. Сам же он дико бледнел даже от маленькой капельки крови на порезанном пальце. Я тогда сразу сказал, что брать такого чудака на охоту – странная затея, вроде той, чтобы сходить на медведя с палочкой для селфи. Но шеф меня не послушал, и в итоге с рейда мы принесли лишь одну бесчувственную тушку, которую, к сожалению, никак нельзя было разделать на куски и распихать по рюкзакам. Угадайте – чью.
Оставив потрясённую случившимся девушку в покое, я занялся самым важным на данный момент делом – поиском еды. Это нормального человека от зрелища человеческого трупа потянет разве что прочистить желудок, мне же картина смерти никаких откровений не принесла, разве что впервые пришлось самому случиться её инициатором. Но никаких душевных потрясений я не испытал – тут и без медицинского заключения ясно, что турист перестал являться человеком задолго до своей насильственной кончины. Считай – зомбака завалил, всамделишного, не киношного, томатным кетчупом облитого. Вот, не приведи бог, придётся убить обычного человека, тогда и буду трагически переживать по этому поводу. Наверное.
Рядом с костром небрежно валялся брошенный рюкзак с широкими лямками. Судя по размеру, он принадлежал одной из барышень и использовался покойным сторожем как поддержка для спины. Внутри, помимо тряпок и прочего барахла типа гигиенических салфеток, нашлись несколько консервных шайб. Рыбка в масле, рыбка в томате и даже одна каша с запахом мяса. Живём!
Салфетки всё же пригодились, зря на них бочку катил – руки не мешало продезинфицировать, после тесного контакта с заражённым. Столовых приборов в рюкзачке не оказалось, но отыскался хромированный мультитул с вилкой. Сойдёт.
Следующие несколько минут я был поглощён плотной трапезой, так необходимой выздоравливающему организму. Соглашусь, не совсем логичный поступок для большинства людей – сидеть на остывающем трупе и наворачивать сардинеллу с овощами, причмокивая от удовольствия. Но неведомое лекарство не оставило мне другого выбора, раскрутив метаболизм до рекордных скоростей. Так что я превратился в этакий двигатель, потребляющий калории в промышленных масштабах. Пока есть топливо – работаю, а кончается заправка – начинаю барахлить и глохнуть.
А в этом странном мире это верная смерть.
Консервы улетели на ура, и я впервые с появления здесь почувствовал себя не огрызком человека, а кем-то, способным без косяков выполнить хотя бы самое простецкое движение. Даже уронил мимо рта не так уж много – определённо иду на поправку. Дрожь в конечностях поутихла, и я расправил плечи. Может, вздремнуть ненароком, когда закончу со связанной любительницей человечинки?
– Проклятый Миша… – Вдруг сипло выдохнула девчонка, не меняя позы.
Я поперхнулся водой из пластиковой бутылочки, которой решил запить уничтоженные припасы съестного. Не от неожиданности, хотя и не рассчитывал, что она выйдет из ступора, а от её низкого голоса, показавшегося мне до боли знакомым. Не зря мать хотела меня в музыкальную школу определить, я даже успел посетить несколько занятий, прежде чем связался с нехорошей компанией, где увлечение фортепьяно было, мягко говоря, не в чести. Так что мой музыкальный слух остался невостребованным вплоть до взрослой жизни. И сейчас вот, в который раз, пригодился.
Голос у юной туристки опустился до уровня прокуренной рок-исполнительницы, со своими специфическими низкочастотными нотками, которые я только что слышал. От вот этого самого парня, на котором я сижу. Пожалуй, если она перестанет проговаривать каждое слово, а будет тянуть один и тот же звук на вздохе, будет очень похоже.
– Который из них Миша? – спросил я, осторожно поднимаясь на ноги.
Надо же, только сейчас понял, что в этой суматохе мы как-то не познакомились. Может, оно и к лучшему?
– Миша…? – недоумённо протянула она, заворожено глядя, как с пальцев стекают тягучие капли крови. – А-а… Его здесь нет… Здесь я… Из-за него!
Последнее высказывание было выдано куда более угрожающим тоном, и я замер, боясь спровоцировать перерождающуюся девчонку. Как назло, скальпель прочно застрял в пробитой глазнице, и выниматься категорически отказывался, а другого оружия в обозримом пространстве не наблюдалось. В палатках, что ли, пошарить? А успею?
Тем временем девчонка тяжело закашляла, и её голова стала клониться вниз, как у обычного засыпающего человека. Только вот проснётся вместо неё уже другое существо, как случилось с предыдущими ребятами.
Так, стоп, а это мысль! Первая заражённая отъехала ночью, во сне, а парнишка – когда придремал у костра. Значит, ей ни в коем случае нельзя терять сознание.
– Эй, а как тебя вообще зовут?
Девушка встрепенулась и снова уставилась на испачканные руки:
– Рита…
– Отлично, Ритуля, ты только не спи, – со всей возможной искренностью попросил я, шаря глазами по округе. – Расскажи про Мишу. Как ты из-за него здесь очутилась?
Вокруг хватало камней, но вот подходящего по размеру видно не было – то здоровые валуны, то мелкая галька. Здесь озеро, а не река, вот там голышей в изобилии, на целое племя питекантропов хватит.
– Миша… Мой парень… – Девушка хрипло хмыкнула. – Бывший…
– Отличное начало, – похвалил я её. – Всегда обожал такие проникновенные истории, а особенно, что случалось позже. Но ты не отвлекайся, рассказывай дальше.
Тихонечко вжикнула застёжка на входе пустой палатки, открывая взору спартанское внутреннее убранство – два спальника на подстилке и разбросанную одежду. А где хотя бы рюкзак?
– Миша… Он был домашний… Сидел за компьютером… Не хотел…
Тихий шёпот иссяк, как весенний ручеек жарким летом. Эй, так не пойдет!
– Чего он не хотел, Ритуля? Не спи, сосредоточься.
– Сюда… В горы… Я сказала, а он… Он… Купил мне освежитель… Чёртов освежитель… С запахом…
Так, открывать вторую палатку? Но что, если ребята плохо связали подругу, и при виде свежей еды она сможет освободиться? Тогда станет совсем нехорошо. Тяжело признать, но я не в том состоянии, чтоб справится сразу с двумя барышнями. Не то, что в бурные времена шальной юности…
Тем более покойный «горожанин» говорил, что они бежали в спешке со своей прошлой стоянки на старушке Земле, поэтому там может и не оказаться полезных для убийства вещей. Остаётся одно – его топорик на поясе.
– Рита, приём! С запахом чего был освежитель? Я слышал про разных козлов, но твой, похоже, займет первое место в моём циничном списке. Рита?
Но девчонка на оклик не отреагировала, медленно оседая на землю. Плохо дело, обратный отсчёт уже пошёл. Хотел больше информации про перерождённых? Вот она, хоть лопатой её разгребай, того и гляди – засыплет.
Чертыхнувшись, я заковылял к распростёртой парочке. Топорик крепился с помощью двухстороннего металлопластикового карабина, и тоже оказался залит кровью, как и вся одежда парня. Ничего, анатомическая рукоять рельефная и прорезиненная как надо, скользить сильно не должно, лишь бы мне сильно не промахнуться. Я осторожно отстегнул инструмент от пояса, не сводя глаз с притихшей девушки.
Жаль её. Она просто хотела посмотреть мир, вырваться из тесной клетки обыденности, а вместо этого попала чёрт знает куда и превратилась… Точнее, почти превратилась. Подождать что ли? Рубить сгоряча спящую симпатичную барышню как-то не комфортно. Вдруг у неё банальный обморок от потрясения, а я её топором, вместо слов утешения…
Рита резко вздрогнула и стала потихоньку шевелиться. Сначала бессмысленно, будто марионетка в руках неопытного кукловода, но затем понемногу движения стали упорядочиваться. Что ж, кто бы ни захватил контроль над её телом, он постепенно осваивался с управлением. Побледневшие губы разошлись, обнажив ровненькие зубки, и до моих ушей донеслось решающее доказательство перерождения – тихое урчание. Глаза она ещё не открыла, но уже чувствовала мою близость. Нюхом, что ли?
– Извини, подруга, ты очень даже ничего, но, увы, я предпочитаю брюнеток. И да, твой Миша – дурак, каких поискать. Зашвырнёт его сюда – обязательно организую вашу встречу.
Обхватив топорище обеими руками, я, как заправский Раскольников, широко размахнулся и обрушил широкое лезвие на тонкую шею девушки. Брызнуло красным во все стороны, перерождённая захрипела, задёргалась, пытаясь уползти, но я рубанул снова, ещё и ещё, пока окончательно не отделил голову от тела. Вид у меня при этом стал как у начинающего забойщика скота в колхозе, который не знает, с какой стороны стоять, чтоб не искупаться в крови.
Перерождённая затихла и я, тяжело вздохнув, захромал обратно к палаткам. Надо было кончать этот затянувшийся кошмар, пока оставались силы. После еды организм воспрял, но голова всё равно казалась залитой свинцом, клонило в сон и немного тошнило. Доходяга есть доходяга, что с него взять.
Самая ранняя перерождённая уже наполовину освободилась. Как я и предполагал, связали её наспех всем, что попалось под руку, не догадавшись даже вставить кляп ей в рот. Всё это время тварь потихоньку грызла путы и совсем скоро грозила остаться на свободе. Я не стал вытаскивать её на свежий воздух, лишь выбросил лежащий внутри большой рюкзак с жёстким становым каркасом. Всё равно мне вторая палатка ни к чему, тут одну бы унести.
В полутьме я даже не стал пытаться разглядеть рычащую девушку, проделав с ней тоже, что и с Ритой накануне. Из-за тесноты хорошо замахнуться не получалось, да и перерождённая дергалась сильнее, так что времени ушло куда больше и наружу я выполз выжатым как лимон.
Постоял немного, чувствуя мерзкий привкус металла во рту, вдохнул свежего воздуха и решил:
– Надо выпить, а то умаялся я с вами, ребята.
Фляжка по-прежнему лежала в медицинской сумке, вешать её до недавнего времени было некуда. Отвинтив крышку, я сделал судорожный глоток, стуча зубами по горлышку. Жидкость уже привычно обожгла гортань и понеслась дальше.
Через минуту расплавленный свинец, плескавшийся в голове, рассосался сам собой. Я по-хозяйски осмотрел разорённый лагерь, напоминавший декорации типичного американского фильма ужасов про невезучих туристов и тупого маньяка. Да, работы здесь непочатый край, но моё положение, пожалуй, перестало быть бедственным. Уже начал в кои-то веки обзаводится имуществом, прямо не узнаю себя.
Для начала неплохо бы смыть кровь и найти чистую одежду. Пижама, да и куртка Ильи превратились в самый настоящий наряд для Хэллоуина, и вряд ли получится их отстирать в полевых условиях.
Прихватив с собой измазанный топорик и небольшой девичий рюкзак, где мне на глаза попалось полотенце и прочие туалетные принадлежности, я начал спускаться вниз, к воде. Вроде бы и недалеко, а идти нужно было очень осторожно, огибая поросшие мхом валуны и внимательно смотря под ноги. Здесь не море – пляжа как такового нет, просто каменное нагромождение без всякого перехода резко уходило под воду. Я выбрал плоский валун, размером с хороший обеденный стол, и присел на корточки, пристроив рюкзачок рядом.
На ощупь вода казалась не сильно прохладной, градусов пятнадцать. Первым делом я тщательно очистил топорик, с которым теперь не расстанусь даже во сне, затем занялся руками и лицом. Прозрачная вода впитала в себя усталость, взбодрила, а сама стала понемногу мутнеть, напоминая мясные помои.
Хорошо, что здесь нет акул. Эти рыбины чуют кровь за два-три километра, а это куда дальше, чем противоположный берег.
Хм, интересно, а на каком расстоянии перерождённые чувствуют добычу?
Эта неожиданная мысль обожгла сознание, будто раскалённым прутом. У меня ж там настоящая кровавая баня на полянке!
Сердце снова истошно забилось в груди, адреналин прыснул в кровь, и я почувствовал…
Это ощущение сложно описать, словно свой ночной кошмар вспоминаешь. Просто в какой-то момент я отчётливо ощутил на себе чей-то тяжёлый взгляд. И смотрящее на меня неведомое существо не испытывало ничего, кроме дикого голода. Я себя до этого по-разному ощущал, но вот аппетитным шашлычком – в первый раз. Волосы на руках невольно встали дыбом, засосало под ложечкой, щёки вспыхнули так, будто по ним от души отхлестали ладонью.
Бежать!
Других мыслей в голове в тот момент не возникло. Понимая, что не успеваю вернуться в лагерь, и вообще уже ничего не успеваю, я закинул топор в рюкзак, продел руки сквозь лямки и бросился в воду.
Озеро с радостью приняло меня в прохладные объятья. Затылок настойчиво продолжал буравить чей-то взгляд, и я неуклюже поплыл вперёд к видневшемуся вдали скалистому выступу посреди водоёма. Не остров, а скорее скальное обнажение, оказавшееся выше остальных собратьев-рифов.
Когда был уже на полпути к цели, сквозь плеск воды отчётливо расслышал рычание. Оборачиваться не стал, лишь прибавил скорости, хотя и так, казалось, шёл на пределе возможного. Как не утоп, до сих пор не пойму, но когда окончательно выбился из сил и начал скорее тонуть, чем плыть, неожиданно почувствовал под ногами твердую опору. Дальше дело пошло легче – брёл сначала по шею, потом по грудь в воде, пока наконец не оказался под резким обрывом, за которым шёл уже сухой камень.
Лишь забравшись наверх, по выступам и щелям в скальнике, я нашёл в себе силы обернуться. На берегу, совсем рядом с тем местом, где совсем недавно мне пришлось приводить себя в порядок, стояла мощная антропоморфная фигура, которая точно не могла принадлежать человеку. Рядом с ней давешний Крепыш смотрелся бы тощим призывником на фоне матёрого сержанта.
– Выкуси! – прокашлял я, прочищая горло, наглотавшееся воды против воли.
Тварь постояла ещё немного, затем неуловимым движением сместилось вглубь берега, где виднелись яркие пятна палаток. В воду она так и не сунулась.
Но я не стал облегчённо выдыхать. Окажись монстр чемпионом мира по плаванью, это ничего не изменило бы. Мне так и так погибать, ведь заветная фляга со всеми остальными лекарствами осталась в лагере, а без неё я протяну здесь не больше суток.
Что ж, короткая полоса везения закончилась, дальше придётся выживать как обычно.
То есть – без шансов на успех.

Глава 5

Тварь снова я почувствовал уже под утро, когда перебирался через очередную невысокую сопку. Пронзительно заломил затылок, по коже прошла волна мурашек, а в груди резко и противно похолодело, как перед прыжком с высоты. Против воли я обернулся и, естественно, ничего не увидел. Во-первых, стояла предрассветная мгла. Во-вторых, обзор сильно сужали кроны деревьев, а раз преследователя не было слышно, то до него ещё далеко. Пока что.
Или там, в темноте, никого нет, а просто моя крыша постепенно съезжает? Но на берегу безымянного озера симптомы были похожие, и предчувствие в итоге не подвело – промедли я тогда пару минут, и в праздничном меню у здоровяка-мутанта одним пунктом стало бы больше. Получается, это у меня интуиция, что ли обострилась, на фоне непрекращающегося стресса? Третий глаз на пупке открылся? Никогда в такую бодягу не верил, а вот надо же…
Хотя, знающие изнанку жизни люди рассказывали за рюмкой, мол, на будущую жертву загодя лучше не смотреть – может почувствовать твой взгляд и не вовремя обернуться. Никто в тот момент за столом даже не хмыкнул скептически, в том числе и я. Как-то раз у меня приключилось подобное, с одними крайне борзыми браконьерами. Но сам я до этого момента был уверен, что просто неосознанно, на самом краю слышимости, различил щелчок затвора. Всё-таки проще было на свой исключительный слух ответственность возложить, чем опираться на паронормальщину.
А потом меня, будто в насмешку, зашвырнуло на другой край Вселенной.
С чего я так решил? Для этого достаточно было разок взглянуть на ночное небо. В прошлую ночь как-то не догадался, занятый поиском ночлега, а вот нынче про сон пришлось забыть.
Взглянуть было интересно, но не критично – доказательств, что это не Земля, уже и так выше крыши. Не знаю, кому как, а мне в первые же часы довелось увидеть такое, что наблюдение за небесными телами само отпало за ненадобностью.
Хоть я и основательно подзабыл школьную программу, особых астрономических знаний не понадобилось, чтобы оценить размеры задницы, в которую меня засосало. Какие, к Большому Псу, созвездия?! Тут даже Млечного Пути не было! Редкие небесные светила, которые я поначалу принял за планеты, ехидно подмигивали жалкому человечку, застрявшему на задворках чужой галактики. Спутников типа Луны не наблюдалось, но света от самых крупных звёзд и газовых туманностей вполне хватало, чтоб не расшибить себе лоб об ближайшую сосну. И на том спасибо.
Я брёл по лесу практически всю ночь, организм грозил вот-вот развалиться на части, ноги подкашивались, хотелось лечь хоть куда-нибудь и притворится дедушкой Лениным. Но самое поганое, что в тот самый момент, когда мне удалось, наконец, подыскать подходящую ложбинку для ночёвки, за мной кто-то увязался. Может, стоило всё же переждать ночь на островке?
Я привалился спиной к шершавому стволу ближайшего дерева, и попробовал выровнять дыхание. Нет, всё правильно, со скалы нужно было немедленно убираться, иначе пришлось бы там торчать до собственного посинения. Гигантская тварь хоть и побоялась сунуться в воду, но спокойно могла меня дождаться на берегу, а так тела несчастных туристов дали мне, какую-никакую, но фору. Поэтому я воспользовался дрейфующим у камней обломком ствола в качестве плотика, и, держась за него, доплыл до противоположного берега, как заправский кораблекрушенец. С собой получилось прихватить лишь рюкзачок с бесполезными женскими тряпками и единственный ценный подарок от убитых туристов – топорик. Правда, я не задумываясь отдал бы его за флягу с настойкой, только вот обменных пунктов поблизости не наблюдалось. Где же вы, люди, когда так мне нужны?
Положение хуже некуда – прилично оторваться за ночь так и не получилось. Сто к одному, что у меня на хвосте висит настырный гигант, умявший четыре трупа за один присест. Или же это сородич-конкурент, чьи охотничьи угодья я умудрился пересечь? В принципе – какая разница, сейчас мне и от свежего медлительного перерождённого не отбиться, хвати у такого мозгов на скрадывание добычи. Нечего утешаться надеждой, что противник слаб, лучше его загодя переоценить, избавив себя от неприятных сюрпризов.
Тяжело вздохнув, я заковылял дальше.
Зря не выбросил одежду, как изначально задумывал. Понадеялся, что вода хоть частично смоет свежую кровь, но не тут-то было. С другой стороны – далеко ли я по тёмному лесу ушёл бы в костюме Адама в ботинках?
На востоке начало понемногу светлеть, видимость улучшалась с каждой минутой и я, осмотревшись, заметил невдалеке просвет между стволами деревьев. Очередная поляна или…
Дорога! Обычная раздолбанная грунтовка, с промоинами и колдоёбинами через каждый метр, но до чего же родная. Я вывалился из зарослей вереска, росшего вдоль узких обочин, и припал к прохладной земле. Есть след!
Машина проехала здесь давно, по хорошей погоде, всего в одну сторону. Не густо. Отпечаток протектора тяжело было опознать спустя столько времени, но мне отчего-то показалось, что это был именно родной «Уазик». С другой стороны, на чём ещё колесить по таким дорогам?
Вопроса о направлении бегства больше не стояло, тем более, дорога постепенно шла вниз. Тяжело поднявшись на ноги, я захромал в ту же сторону, куда направлялся одинокий автомобиль. Плевать, что отстаю от него на несколько недель, зачем-то же он туда ехал? Вот и посмотрим.
В затылке продолжало настойчиво зудеть, приходилось постоянно сдерживать себя, чтоб лишний раз затравленно не оглянуться. Какого же лешего со мной творится? Одни вопросы, подустал уже от них…
Но пока странное ощущение ещё не набрало достаточную силу, как тогда, на озере, так что немного времени в запасе у меня было. Распорядиться бы им по уму, а то, боюсь, только насмешить зверушку получится. А хочется именно удивить.
Через полчаса ходьбы на глаза начали попадаться первые признаки цивилизации. В основном это был, конечно же, мусор на обочинах. Никогда бы не подумал, что буду так искренне радоваться полиэтиленовым пакетам и сигаретным пачкам с окурками, но вот до чего жизнь-злодейка довела.
Пересиливая тупую боль в ногах, я ускорил ковыляние. Сколько ещё так смогу выдержать – час, два? А потом что, ползком?
От усталости кружилась голова, снова начал донимать проклятый голод. Хвала вовремя подвернувшимся консервам с батончиками, а то лёг бы в районе озера вместе с остальными. И к живительной фляге не зря приложился напоследок…
Хм, а это не от неё меня так вштырило?
Между тем дорога, после очередного плавного поворота, вывела к разбитому асфальтовому полотну. Судя по его состоянию, ремонтных бригад здесь не видели со времён товарища Горбачёва. «Форд» бы здесь точно не проехал бы, даже верхом на эвакуаторе.
Стоило только ступить на полустёртую разметку, как сразу на горизонте забрезжила надежда. Один конец потрёпанного шоссе терялся в тёмном бору, контур которого подсвечивало восходящее солнце, а вот другой круто забирал вправо через лиственную рощицу и упирался в небольшую деревеньку, дворов на двадцать. Бинго!
Виднеющимся двускатным крышам домов я радовался как старым знакомым, уже не удивляясь тому, чего они забыли на чужой планете. Если сюда без проблем переносит часть дороги прямо с автомобилями, то почему бы туману не телепортирнуть к чертям на рога и капитальные строения? Не вижу никаких препятствий.
Село выглядело так, будто жители узнали, что в соседнем райцентре поймали скрывающегося бывшего председателя, проворовавшегося в лихие девяностые, и всем миром рванули туда. Двери, ворота и калитки – нараспашку, повсюду мусор и ни единой живой души вокруг. Будь на улице снег, можно было предположить, что наступило страшное и беспощадное первое января.
Дома вразнобой торчали по обеим сторонам шоссе, рассекавшим посёлок на две половины. Большинство из них были построены в обычном русском стиле, без какой-то экзотики – деревянные стены, на высоком фундаменте, обилие узких двухстворчатых окон, крыши с обязательным резным коньком. Лишь вдалеке, на другом конце населенного пункта, виднелся остов недостроенного кирпичного коттеджа.
Я захромал к ближайшей к околице избе, держа наготове топорик. Судя по внушительному слою пыли на окнах в резных ставнях, исход случился несколько недель назад. Прислушался – вроде тихо, а долго тянуть кота за хвост сейчас не в моём положении. Я выдохнул, поднялся по скрипучей лестнице к входной двери и осторожно заглянул внутрь.
«Всё уже украдено до нас», – пришла на ум сакраментальная фраза. Дома царил кавардак похлеще, чем на улице – все шкафы выпотрошены, пол вперемешку усеян одеждой, посудой и прочим, не приглянувшимся мародёрам, мусором. М-да, тяжеловато здесь будет найти что-то полезное.
Я даже не стал заходить и терять время. Судя по увиденному, здесь жила обычная деревенская чета, старшие дети которых наверняка свалили в какой-нибудь близлежащий городок. Оружие тут если и водилось, то его наверняка уже прибрали к рукам. Нет, мне нужен настоящий нелегал, с таким ещё можно будет поработать.
Где тут логово одинокого волка?
Среди ближайших домов подходящего не нашлось, одни семейные гнёздышки, да крепкие хозяйства, иногда пустые, иногда с останками. От немногочисленных сельских жителей уже остались лишь обглоданные кости, попадающиеся тут и там. Многие оказались с пробитой черепной коробкой – мародёры сильно не церемонились при зачистке деревни. Интересно, они провели выборку иммунных или решили, что на небесах разберутся за них?
Во время беглого осмотра в одном из сараев я услышал подозрительные звуки, но это оказалась лишь тощая курица, невесть как выжившая посреди разорённых дворов. Ловить её пока не стал, но для себя сделал зарубку в памяти. Остальные же домашние животные были съедены или вовсе отсутствовали.
Интересно, а собаки со свиньями тоже перерождаются?
Изредка попадались автомобили. В основном – наша отечественная классика, с напрочь севшими аккумуляторами и высушенными топливными баками. Какие же здесь основательные мародёры – ничего не упустили.
Нужный дом нашёлся ближе к противоположному концу деревни, когда я всерьёз уже подумывал баррикадироваться в одном из срубов покрепче для последнего и решительного боя.
Вроде то, что надо. Основательно заросший приусадебный участок, пустые обветшавшие сараи, даже сама изба выглядела запущенной – облупившаяся краска свисала неровной бахромой, а дерево от времени серьёзно потемнело. Ворота оказались нараспашку, автомобиля внутри двора нет. А судя по глубокой незарастаемой колее, раньше он там точно был. Итак, внимание, главный вопрос – хозяин обычный алкоголик или с тягой к охоте?
С замиранием сердца зашёл в дом и уже в сенях по разбросанной одежде понял – есть попадание! Камуфляж на любую часть тела в ассортименте, высокие ботинки вперемешку с резиновыми сапогами, даже армейская плащ-палатка нашлась. Ещё накануне ночью в обморок от счастья хлопнулся бы от такого богатства, сейчас же затопал по бесценной амуниции дальше, не обращая на неё никакого внимания. Ощущение постороннего взгляда усиливалось с каждой минутой, так что в экипировке потребность временно отпала.
Нужно прежде всего оружие – хоть что-нибудь, плюющееся пулями.
Уже не скрываясь, влетел в жилую часть, разделённую перегородкой на две неравные части. В той, что поменьше, располагалась кухонька и, как ни странно, мастерская. Естественно, все ящики оказались нараспашку, только холодильник не тронули. Значит, еда у них в избытке, раз уж все крупы и прочую галантерею оставили здесь на расправу грызунам. Инструменты тоже мародёров не прельстили, а вот оружейный сейф, стоявший в спальной части, они вскрыли со всей тщательностью. Внутри кроме пыли ничего не обнаружилось, да я на это и не рассчитывал. Топчан, где отдыхал хозяин, тоже оказался выпотрошенным, что заставило меня против воли улыбнуться. Ну кто так нелегал ищет, дилетанты?
Бегло осмотревшись, я вернулся на кухню. Не зря же здесь инструменты хранились – мужик прямо тут и работал, за узким обеденным столом, застеленным потёртой клеёнкой. Почему бы и нет, особенно лютой русской зимой, хотя уверен – в своём обшитом металлопрофилем гараже он тоже немало времени проводил. Среди прочего нашлись здесь и скребки с разнокалиберными ножами – от крохотных скальпелей до широких скорняжих резаков, с наборными рукоятями. Получается, он и выделкой шкур занимался? Любопытно.
Я взял в руки небольшой молоточек, расчистил широкий участок пола напротив колченогого табурета и принялся тщательно простукивать доски. Удобство – вот к чему стремится каждый русский мужик, всё должно быть под рукой, ибо лишнее движение – грех. Оно сбивает концентрацию и заставляет отвлекаться от творческого процесса. Мы не ленивая нация, мы – эргономичные.
В подтвержденье этому очередная половая доска на постукивание отозвалась куда звонче, чем её предшественницы. Ну вот, не потерял я ещё хватку, могу, когда сильно припечёт.
Поддеть крышку тайника оказалось делом нескольких секунд, благо инструмента под рукой просто завались. Правда, лак пострадал и на деревяшке остался скол – ну так я и не хозяин, это он наверняка наловчился делать это аккуратно и незаметно. Задержав дыхание, отбросил в сторону доски и… Разочарованно выдохнул.
Пусто. А судя по размерам, здесь покоился хороший карабин. Вот и обрывки разорванной пачки патронов…
– Семь шестьдесят два. Мой любимый калибр, – грустным голосом ослика Иа констатировал я. – Так, а это что такое?!
Схрон под полом оказался двухсекционным. Во второй части обнаружились не понадобившиеся хозяину силки, крупная пачка денег в полиэтиленовом пакетике и странный тяжеленный свёрток из мешковины, обмотанный простой бечёвкой.
Я не без труда достал его и положил перед собой. Внутри отчетливо металлически брякнуло, несмотря на несколько слоёв ткани. Да неужели?! Сердце радостно забухало в груди, я непослушными от вечной трясучки руками принялся развязывать верёвку, будто малыш, нашедший на утро своего дня рождения коробку с подарком возле своей кроватки.
Через несколько томительных секунд моему взору предстал огромный самодельный капкан, с самыми что ни на есть браконьерскими зубьями. Судя по размеру тарелки, предназначался он исключительно на товарища Топтыгина. Я уважительно цокнул языком, проведя пальцем по стальной пружине, выполненной, скорее всего, из сердечника высоковольтного провода ЛЭП. Нет, такие и перерождённый Крепыш голыми руками не взведёт, тут без подходящего инструмента делать нечего. К счастью, среди царящего здесь бардака мне на глаза как раз попадалась струбцина.
Самолов внушал уважение, хотя раньше за такое непотребство я любого морально изнасиловал бы. Терпеть их не могу, насмотрелся в своё время на замученных насмерть зверей, врагу такого не пожелаешь. Даже парочку горе-охотников, напоровшихся на собственные ловушки, тоже приходилось оттуда доставать, одного так и вовсе холодного – такая вот кармическая справедливость. Правда, классического капкана сейчас редко у кого встретишь, ещё с Сибири нынче пошло модное веяние куда более простых в изготовлении самоловов – «варежки» и «баяна». Состоят они из обыкновенной широкой трубы, в которой установлены подпружиненные зубья. Мишка лезет внутрь лапой за приманкой, да так и остаётся в захвате. Ежели труба с одной стороны заварена – это пресловутая «варежка», а если нет, и зубья располагаются по обоим концам, тогда перед вами «баян». И после такого ещё умудряются спрашивать, почему я ненавижу людей.
Теперь оставалось одно – выбрать подходящее место и можно ждать преследователя.
На все приготовления ушло около тридцати минут. Едва успел занять позицию, как ощущение чужого присутствия стало нестерпимым, затылок начало просто припекать. Неплохой у меня оказался пеленг, прям диву даюсь.
– Это что за покемон…? – пробормотал я тихо, разглядывая преследователя через монокуляр.
Монстр мелькнул за околицей и резко ушёл во дворы, предпочтя не высовываться на открытую проезжую часть. Устроившись на втором этаже кирпичного особняка, который наверняка строил себе местный авторитет, я успел отметить, что чудовище явно уступало размерами своему собрату с озера. Да и двигалось оно на четырёх, вполне себе развитых, конечностях, никакого намёка на антропономию. Вот, пожалуй, и ответ – перерождаются ли плотоядные звери. Теперь очередь за бурёнками.
Ощущение перестало набирать обороты, но стоило прикрыть глаза и сосредоточиться, как мне казалось, что я могу даже засечь примерное направление, откуда нужно ждать незваного гостя. Чёрт, хоть в «Битву экстрасенсов» теперь записывайся.
Криво усмехнувшись, я заковылял вниз, к приготовленному сюрпризу. Не знаю, был ли такой странный проект у дома изначально, или просто заказчику нравились зарубежные фильмы про райскую жизнь состоятельных гангстеров, но на заднем дворе располагался внушительный бассейн. К нему, по всем канонам тропических стран, из незастеклённой открытой веранды спускались вымощенные светлым мрамором ступени. Смотрелось это великолепие на фоне соседних деревянных изб так же инородно, как накрашенная тощая модель посреди крепких русских доярок.
Саму ёмкость полностью облицевать до переноса на чужую планету не успели, работа была брошена на полпути – судя по всему, хозяин велел расширить сооружение. Соревнования по плаванию хотел там устраивать или же рыбок решил разводить? Непонятно.
Ближе к противоположной, более глубокой, части бассейна, попадалась ещё несрезанная арматура, оставшаяся после дополнительной заливки бетона. Там и покоилось окровавленное тело.
Я устроился рядышком, среди ящиков с тяжёлой мраморной плиткой. Сначала хотел залечь подальше и не отсвечивать, но в голову тут же полезли всякие мысли. А что, если тварь влечёт ко мне не только запах? Вдруг она тоже как-то чувствует меня и наведётся не на приманку, а на засидку?
Пришлось рисковать и добровольно лезть в монстроловку. Пойдёт что не так, тут и останусь.
Я укутался в плащ-палатку и постарался дышать как можно реже, больше ничего умного в голову не пришло. Потекли томительные минуты ожидания. Хищник явно не спешил, разведывал обстановку, перед тем, как приступить к трапезе. Матёрый, зараза.
Наконец, я услышал цокот когтей по мраморной плитке. Что характерно, тварь не урчала, почуяв вожделенную добычу, а молча накинулась на лежащее в луже крови тело, преодолев расстояние от веранды до бассейна одним могучим прыжком. Да уж, хрен бы я от такой зверушки в запертом доме отсиделся.
Отчётливо клацнул металлический сторожок, и капкан с влажным хрустом захлопнулся. Пойманный хищник отреагировал сдержанно, лишь тихонько зашипел. Похвальный болевой порог, я-то думал, что будет реветь до дребезжания стёкол в ближайших домах. Звякнули стальные цепи, но попытка освободиться успехом не увенчалась – самолов был надёжно прикован к арматуре, которая в свою очередь, уходила в бетон. В этом деле лучше перестараться, а то я в своё время наслушался историй, как взрослый мишка выворачивал молодые деревья, к которым привязывали капкан, и шёл в плохом настроении искать своих обидчиков, волоча за собой ствол. Можно было, конечно, попробовать разорвать цепь, но местный браконьер постарался на совесть – таким стальным чудовищем и катер не стыдно заякорить.
Я осторожно выглянул из-за ящика, но опасения были напрасны – голодный монстр влетел в ловушку передними лапами, которыми он собирался схватить огородное пугало, которое я облачил в свои больничные шмотки. Увидев меня, перерождённая тварь, бывшая, судя по всему, в прошлой жизни кем-то из собачьих, отреагировала куда эмоциональнее – низкочастотно заурчала и угрожающе клацнула клыками в полуметре от моего лица. Ближе подобраться ей не позволила короткая цепь.
Всё возвращается на круги своя.
Размером она оказалась с годовалого телёнка, вытянутое тело, лишённое волосяного покрова, просто бугрилось от мышц, а зубастой челюсти позавидовал бы любой взрослый аллигатор. Загнутые когти на лапах оставляли царапины на бетоне, но с бездушным металлом ничего поделать не могли, хотя поначалу мутант пытался даже грызть капкан, но с тем же успехом можно пососать шарик от подшипника вместо конфеты. В его положении оставалось вести себя, как обычное привидение в старинном замке – греметь цепью и тоскливо подвывать.
– Не понимаю суть твоего недовольства, Шарик, – я поднялся на ноги и, прижавшись к боковой стене, стал боком смещаться к выходу из бассейна. – Курицу мы по-братски разделили, я себе одну несчастную култышку оставил.
Силки, найденные в тайнике, тоже пригодились – не в жизнь бы не поймал резвую птицу голыми руками. Кто смеялся над подобным эпизодом тренировки Рокки в одноимённом фильме, тот просто не жил в деревне и не знает, какой долгий путь проходит магазинное мясо, прежде чем попасть к тебе на обеденный стол. Голодную курицу, прельстившуюся пшеничной крупой из запасов браконьера, пришлось принести в жертву ради порции свежей крови, но тут уж либо она, либо я. Законы выживания всегда отличаются простотой и жестокостью.
К счастью, манёвренность перерождённого из-за фиксации передних конечностей существенно упала, и я смог без потерь добраться до мраморных ступеней. На случай же, если путь к отступлению будет перекрыт, вниз был сброшен конец найденной на стройке верёвки, которую я привязал к массивной бетономешалке. Не уверен, что в таком состоянии мне удалось бы совершить акробатический номер, но как говорил один мой старый знакомый – «пути отступления наше всё».
Тварь, наконец, оставила в покое массивный капкан, и принялась яростно рвать чучело, добираясь до спрятанных под одеждой останков курицы.
– Приятного аппетита, Шарик, – пожелал я, выбравшись наверх. – Смотри не подавись.
В ответ раздалось приглушённое урчание и хруст раздрабливаемых лёгких костей. Сомневаюсь, что эта небольшая порция белка ему существенно поможет, но и оставлять его в таком состоянии тоже не по охотничьему кодексу. Поэтому, несмотря на то, что от усталости уже практически спал на ходу, я сделал над собой очередное усилие и пошёл к соседям разматывать резиновые шланги.
Естественно, никакого электричества в деревне не наблюдалось, водопровод тоже переноса на другую планету не пережил, и вода из обычных кранов литься отказывалась. Но наш народ не зря считается сметливым – большинство жителей приноровились использовать протекающий рядышком ручеёк для полива и прочих разных технических нужд, дабы не нагружать счётчики. Остальное было делом техники, только прежде чем сращивать шланги, я набрал воду в небольшую кастрюльку, где хранилась оставшаяся куриная ножка.
К происхождению жидкости я отнёсся спокойно – ручей, так ручей. Кипячение, кстати, убивает большинство микробов, даже от излишков радиации помогает, и вообще – не в моём положении отравления бояться. Так почему бы не сварить супчик?
Шлангов аккурат хватило до недостроенного бассейна, на дне которого возился пойманный перерожденный. Я убедился, что вода поступает без перебоев, а сливное отверстие надёжно закупорено, и кивнул злобно уставившемуся на меня хищнику:
– Не скучай!
В качестве временного пристанища мне приглянулся один из соседних домов, с крепкой, обитой железом дверью и небольшими окнами, закрывающимися толстыми ставнями на внушительный засов. Пока я возился с оросительной системой, кастрюлька на керосиновом примусе успела закипеть, и по избе пошёл приятный аромат.
Пошурудив в разорённой кухоньке, я разжился упаковкой отечественных макарон и пачкой универсальной приправы. Где-то здесь по-любому должен быть погреб, со всякими разносолами да закрутками, но искать туда вход совершенно не было сил.
Дождавшись, пока мясо окончательно приготовится, я высыпал в кастрюльку макароны, и машинально зашарил взглядом по стенам, в поисках часов, чтобы засечь положенное на их варку время. Увы, но циферблат замер на грустной для любого мужчины отметке – половина шестого, а вот рядышком обнаружился отрывной бумажный календарик на гвоздике, утверждающий довольно странную дату.
Двадцать шестое сентября две тысячи восемнадцатого, от рождества Христова. Практически год спустя, как меня сюда затянуло.
– Интересно девки пляшут… – Пробормотал я, беря в руки календарь.
Ничего необычного в нём не было – листы самые обыкновенные, с христианскими именинами и прочей православщиной. Может, здесь просто люди с большим приветом жили? Спохватившись, я поднял с пола пачку макарон и всмотрелся в дату их изготовления – июнь того же восемнадцатого, срок хранения – один год.
– Свежие, твою мать, – пришлось констатировать мне, бросив упаковку обратно.
Похоже, местному механизму межпространственной телепортации глубоко положить на временной континуум, выражаясь строгим научным языком.
Решив, что загадки мирозданья лучше решать на свежую голову, я выключил примус и приступил к трапезе. Меня никогда не смущал крутой кипяток, остывший чай вообще за напиток не считаю, так что долго ждать не стал и сразу заработал ложкой.
Организм простецкую еду принял благосклонно, но высказал настоятельную просьбу не несколько часов отключиться. Я не стал с ним спорить, лишь убедился, что надёжно всё запер, и завалился в незастеленную хозяйскую кровать на железных ножках.
Заснул, наверное, ещё до того, как голова коснулась подушки. Часы в царстве Морфея пронеслись незаметно, но даже сквозь дрёму я отчётливо ощущал, как тянут натруженные мышцы. Проснулся чуть отдохнувшим, но всё равно каким-то заторможенным, как обычно и бывает с людьми, отсыпающимися днём. Поставил на огонь остатки супа в кастрюле и заковылял к соседскому коттеджу, проверить, не отрастил ли жабры перерождённый, превратив бассейн в обитаемый аквариум.
Оказалось, нет – дрейфует мирно под водой, вроде не шевелится. Я потыкал в него длинной рейкой, валявшейся неподалёку, и сделал заключение, что клиент скорее мёртв, чем жив.
Чтоб вынуть затычку пришлось немного понырять, но холодная вода только взбодрила. Дренаж строители сделали на совесть, хоть я и подозреваю, что слив они вывели в тот же злополучный ручей, из которого был сварен суп. Пока бассейн вновь мелел, мне удалось наскоро перекусить и немного привести себя в порядок.
При взгляде в зеркало на собственное отражение никаких приличных слов не нашлось.
Заросший бомж. Надо это как-то исправлять.
Со времён последней химиотерапии прошло уже немало времени и волосы на голове успели прилично отрасти. Их я кое-как постриг, хоть и неровно. Получилось, как у героев японских аниме – клок сюда, клок туда.
Было у меня пара знакомых, у которых этот фокус ещё с армейских времён выходил на отлично, я же всегда предпочитал отдаваться в опытные руки парикмахера. К тому же, первая и третья жена неплохо стригли сами, чем немного экономили наш семейный бюджет.
Эх, машинку бы…
Благо бритва подходящая нашлась, и я с облегчением избавился от надоедливой щетины, грозившей превратиться в густую бородку. Нет уж, нынешняя мода не по мне. Я даже в самых долгих осенних рейдах старался поддерживать кожу лица в чистоте, и сейчас не собирался изменять привычкам.
Но даже после всех процедур отражение мало напоминало меня прежнего. Кожа под глазами потемнела, перебитый нос заострился, щёки впали. Человек-сухофрукт получился, мать родная не узнает. Единственно – глаза остались теми же янтарно-зелёными, как у некоторых бесстыжих котов. Девушкам нравилось, хотя многие упорно считали, что это у меня линзы такие.
Закончив с гигиеной, я переоделся в заранее найденную чистую «горку», оставив от прошлого облачения только хорошо себя зарекомендовавшие ботинки. В деревне нарядную одежду трудно найти, а вот камуфляжа и джинсов – в ассортименте. Хоть и опостылела мне до невозможности форма за годы службы, но выпендриваться в гражданке на пересечённой местности я не стал. Нечего отсвечивать, люди разные на свете бывают, а тут, скорее всего, в большинстве мест анархия царит. В лучшем случае.
Тем временем вода из бассейна успела уйти и я, прихватив хороший охотничий нож, направился за трофеями.
Перерождённый тихонько лежал на мокром полу, не подавая признаков жизни. Я осторожно зашёл со спины, тщательно выбирая место, на которое собирался опускать ногу. С моей нарушенной координацией и трясучкой смотрелось это наверняка смешно, но мне только грохнуться перед тварью на скользкой плитке не хватало.
Вспомнив вскрытого Крепыша, я нащупал такой же нарост на затылке утопленника и сделал первый надрез. Сначала пошло туго, но потом кожистая оболочка новообразования с хрустом поддалась, и лезвие провалилось в вязкую пустоту. Раздвинув края разреза, я проник внутрь и нащупал всё те же спутанные нити, похожие на подсохший грибной мицелий. Ломтя они тогда не заинтересовали, а, значит, и мне не пригодятся. Продолжив поиски, я кончиками пальцев нащупал нечто гладкое и округлое. А вот этого в Крепыше точно не было!
Предмет на поверку оказался небольшим твёрдым продолговатым шариком серо-зелёного цвета. На виноградину похож, хоть и твёрдый на ощупь. Я задумчиво покатал его в ладони и вдруг неожиданно почувствовал странное желание попробовать его на вкус. И это несмотря на то, что я только что вытащил эту штуку из распотрошённого монстра, похожего на ожившие галлюцинации тяжёлого наркомана. Да что ж со мной такое?
Определив находку в нагрудный карман, что стоило мне существенного волевого усилия, я снова зашарил в кожистом наросте и почти сразу наткнулся на ещё один шарик. Рассматривать его уже не стал, положил к собрату, но больше ничего интересного в нитях не оказалась.
Итак, нашёл ли я то, что мне было нужно? Судя по странной реакции организма – вроде да. Ведь у меня даже к обезболивающим такой тяги не было, а тут вообще не пойми что, которое я, вдобавок, ни разу не пробовал. Даже если лекарство настаивают исключительно на этих виноградинках, всё равно непонятно, почему тело так сильно реагирует на ингредиент. Хотя в этом спятившим мире может быть что угодно, уже устал удивляться. Здесь вообще понятия «норма» практически не существует, нужно срочно учиться мыслить нестандартно.
Шарики я нашёл за несколько минут, а вот с алкоголем неожиданно вышла заминка. В обысканных мной погребах оказался лишь деревенский самогон разной степени замутнённости. Но вот подойдёт ли он? Поразмыслив, я не стал рисковать, отходя от канона. В лекарственной настойке отчётливо ощущалась именно водка, уж мои натренированные вкусовые рецепторы довольно сложно провести.
Наконец, заветная бутылка была найдена, в одном из размороженных холодильников, превратившихся за время простоя в химическое оружие немедленного действия. Продукты в нём устали ждать своего часа и отдались бактериям, а грибковая плесень, кажется, грозила основать свою собственную цивилизацию. Матерясь сквозь кашель, я выскочил из заражённого дома с бутылкой под мышкой, от которой смердело на несколько метров. Тару потом пришлось долго драить песком, щедро поливая его водой, но мерзкий запах прочно въелся в стекло и так до конца не был побеждён.
– А теперь, детишки, у нас время экспер-р-риментов! – заявил я, занося бутылку в избу, где накануне ночевал.
На вкус, крепость настойки составляла градусов двадцать пять, не больше. Вопрос в том, как именно растворять ингредиент, если это действительно он? По-идее, хвати одной чистой водки, разводить раствор особого смысла не было – знай себе, прихлебывай понемногу концентрат из фляжки и радуйся здоровой жизни. Раз так не делали – нужно снижать крепость.
Поставив на стол литровую банку, я вылил туда содержимое бутылки, затем понемногу стал добавлять воды, сверяясь с общим уровнем жидкости. Тут даже спиртометр не нужен.
Виноградинку я на всякий случай тщательно протёр, снова испытав невольное желание положить её за щёку, и решительно булькнул её в жидкость.
Есть реакция! Непонятная субстанция зашипела и пустила пузыри, как импортная таблетка ацетилсалициловой кислоты. Уперев подбородок в ладони, я пару минут заворожено наблюдал за процессом, после чего на время оставил банку в покое.
Чтобы как-то занять себя и дать раствору настояться, я принялся понемногу собираться в дорогу. В одном из домов нашёлся приличный рюкзак, в который при должном мастерстве можно было поместить кучу полезного барахла, так необходимого путешественнику на чужой планете или в ином измерении.
Прежде всего – съестные припасы, предпочтение здесь нужно отдавать калорийным продуктам, которые мало весят. Крупы, макаронные изделия и всё то, что для приготовления требует лишь банальной воды. Многие начинающие туристы совершают ошибку, грузясь исключительно тяжеленными консервами, а потом выбрасывают их по пути, в тщетной попытке хоть как-то разгрузится. Ребята, работавшие по популярным маршрутам, в магазины заходили исключительно за хлебом, а до меня, наконец, дошёл глубинный смысл фразы: «В лесном хозяйстве денег не заработаешь, но и с голоду никогда не умрёшь».
Ещё в рюкзак поместилось несколько смен одежды на все случаи жизни, и всякая полезная мелочёвка, типа марли, верёвки, зажигалок, скотча, предметов гигиены и прочего. Котелок ещё неплохой нашёлся – знаменитая армейская «матрёшка», образца восемьдесят девятого года. Отдельным пунктом шла аптечка, в которой особое внимание я уделил перевязочным пакетам и средствам для обработки ран, а вот презервативы, универсальность которых нахваливают эксперты на многих туристических форумах, не стал даже искать. Не знаю как кому, а лично мне они нужны были только в тех случаях, когда брал с собой в горы грелку во весь рост.
С остальными лекарствами я решил пока повременить и похромал к обеденному столу, на котором доходила до готовности якобы панацея от всех болезней.
Шарик полностью растворился, оставив после себя на дне отчётливые хлопья осадка. Сам напиток чуть помутнел, но полностью прозрачность не потерял. Отлично. Я осторожно взял в подрагивающие руки банку и стал понемногу переливать жидкость во фляжку от «матрёшки», попутно процеживая её через марлю, свёрнутую в несколько слоёв. Помнится, никаких посторонних фракций в настойке не наблюдалось, значит, осадок однозначно идёт в отходы.
Наконец, все приготовления были завершены. Я отсалютовал фляжкой куда-то в сторону небес, укрытых от меня низким потолком, и шутливо произнёс:
– Господи, прими за лекарство!
Где-то технология производства была всё же нарушена – вкус получился похуже, чем у Декана, вызвав короткий непроизвольный спазм. Может, плохо процедил?
Но эффект почувствовал моментально – перестали ныть воющие хором и на голоса мышцы, тело налилось энергией, а тяжесть в голове рассосалось, словно утренний туман. Сработало!
Я невольно похлопал себя по груди, где лежал второй шарик, в ожидании своего часа. Вот так из полуголого беглеца без шансов на спасение становишься обеспеченным человеком. Раздобыть бы огнестрел, и вообще можно ходить, не оглядываясь.
Оставаться в деревне больше не было смысла, еды тут, конечно, мне на год хватит, но судя по тому, что сюда наведывались лишь единожды, о контактах с выжившими тогда можно будет забыть. А у меня стойкое ощущение, что я не въехал и в десятую часть того безумия, которое здесь творится. Случись что – и знать не буду, как реагировать.
Жаль, с колёсным транспортом беда – автомобили да мотоциклы годились для езды исключительно с горки, а на велосипеде я неожиданно не смог проехать и пары метров, навернувшись на ровном месте. Благо приняла на себя удар моего тела Мать – Сыра Земля, а не батюшка-асфальт. Проклятая вестибулярка так и не успела окончательно восстановиться – держать равновесие не получалось, хоть ты тресни.
Я уже было смирился, что продолжу своё путешествие снова пешком, как неожиданно наткнулся в одном из гаражей вполне современный взрослый трайк, с двумя вместительными корзинами для перевозки маленьких детей или другого какого багажа. Сел, сделал пробный круг по двору – вроде нормально, хоть и пошатывало меня в кресле, но пара задних колёс прибавила устойчивости, и вся конструкция не переворачивалась при малейшем крене. Всяко лучше, чем на своих двоих.
Сборы заняли куда больше времени, чем рассчитывал – дополнительное место в багажнике следовало заполнить чем-нибудь полезным, а потом это всё тщательно закрепить, чтобы не вывалилось по дороге. Так незаметно подкрался вечер, и я решил не выезжать на ночь глядя, а отдохнуть в тепле и комфорте.
Деревню «Сосновка» я покинул ранним утром, обнаружив, наконец, первый указатель в этом мире – он сиротливо стоял у дороги за пределами населённого пункта. Компас, найденный в домике у браконьера, однозначно определиться со сторонами света не мог, поэтому снова пришлось ориентироваться по местному светилу. Направление тоже менять не стал – восток так восток.
Потянулись однообразные километры, таявшие за спиной. Менялся лишь ландшафт – иногда постепенно, но чаще всего строго по одной линии. Дорога тоже претерпевала изменения, то становясь полноправным шоссе, то превращаясь в узкую просёлочную грунтовку.
По пути иногда попадались брошенные машины, чаще всего – в плачевном состоянии, а несколько вообще напоминали измятые консервные банки, по которым долго и упорно били ломом. Если несколько автомобилей без крыш и с оторванными дверьми ещё можно было списать на проделки матёрых перерождённых, то остальные носили отпечаток вполне конкретных повреждений.
Притормозив у очередного сгоревшего остова, я с уважением осмотрел сквозные отверстия в кузове. Здесь явно работал крупный калибр, хотя какой смысл обстреливать из него легковушку, которая спасует перед любым обычным винтовочным патроном?
По правде сказать, обычных дырок от пуль в машинах тоже хватало, особенно впечатлил рейсовый междугородний автобус, напоминающий дуршлаг, на котором зачем-то решили пожарить барбекю. Дружелюбный здесь народ живёт, однако.
Участившиеся находки заставили всерьёз задуматься, а не покинуть ли мне дорогу от греха? Да, удобно, но как-то не хочется сдохнуть от шальной пули, проделав такой путь. Судя по всему, местные явно не церемонились отбором иммунных, расстреливая всё подряд, что двигалось по дороге. Практически во всех машинах обнаружились их почившие водители и пассажиры, в разной степени сохранности. А стоило мне выехать на приличную широкую трассу, как автомобили начали попадаться уже за обочиной – их явно сталкивали, расчищая полотно.
Явный признак близости цивилизации, но вот надо ли мне туда?
Через несколько километров, проведённых в тяжёлых раздумьях, я увидел технику и посерьёзнее – подбитый трёхосный бронетранспортёр. Модель из-за сильных повреждений опознать так и не смог, мне до специалиста далеко. Боевая машина выглядела под стать остальным клиентам пункта приёма металлолома – борт пробит прямым попаданием, внутри всё спеклось в однородную массу, даже асфальт на месте нападения застыл чёрными подтёками. Единственное отличие – размашистая надпись на корпусе, сделанная белой краской из баллончика:
«STRONG».
– И не поспоришь. Серьёзно, – согласился я, разглядывая остатки бронетехники. – Весело вы тут время проводите, с огоньком.
Итак, здесь ведутся боевые действия. Кто с кем воюет – непонятно, иностранный язык на граффити только добавлял вопросов. Опять же, сама машина непонятная, среди наших «бэтээров» таких точно не припомню. Хм, а кто сказал, что она должна быть именно отечественного производства? Наивно полагать, что туман забирает исключительно россиян, Земля ведь большая, государств на ней – под двести штук. Вдруг я к иностранцам каким заехал?
От размышлений отвлёк до боли знакомый звук ревущих тяжёлых моторов, донесшийся со стороны дороги. Точно не легковушки – они шумят скромнее. Схватив монокуляр, я выглянул из-за закопченного борта и увидел вдалеке военную колонну, двигающуюся с приличной скоростью мне навстречу. Впереди уверенно катила пара броневиков на колёсах, укрытых низкой «юбкой» – родные братья подбитого. За ними шли четыре приземистых грузовика, а замыкал процессию странный тяжёлый агрегат, ощетинившийся орудийными стволами, который я, недолго думая, определил к зенитным самоходкам. Вся техника была выкрашена в болотно-зелёный камуфляж, какие-либо знаки отличия на бортах отсутствовали.
Хотел контакта с местными – вот, получите и распишитесь.
Выходить на дорогу, маша руками, и крича «Спасите-помогите!», категорически не хотелось. Не внушали мне эти машины доверия и всё тут, пускай себе едут по своим делам.
Благо, металлический отбойник в этом месте оказался вырванным с корнем. Я быстренько спустил трайк с откоса и спрятал его в густом придорожном кустарнике. Сам пополз дальше, на случай, если там кто будет сканировать обочины из тепловизора в поисках притаившихся перерождённых или новых диверсантов с гранатомётами.
Убраться на приличное расстояние не хватило времени, слишком уж неожиданно выскочила колонна. Чертыхаясь, я устроился в высоких зарослях дикого сорго – того самого, из которого вяжут веники, стоящие практически в каждом доме России.
У подбитого броневика армейские машины резко сбросили скорость, а потом и вовсе остановились. Да ладно вам, ребята, он ведь тут уже давно стоит, чего вы там не видели? Надпись не понравилась?
Из грузовиков рассыпанным горохом выкатилось десятка три бойцов в тёмном камуфляже, упакованных так, что хоть сейчас отправляй их для заморозки любой горячей точки. Вместо шлемов у них были настоящие полусферы, как у космонавтов в фантастических фильмах. Военные тактично рассредоточились на местности, но к подбитой боевой единице никто так и не приблизился. Вместо этого броневики синхронно развернули дула орудий в мою сторону, и под их прикрытием часть пехоты понемногу пошла вперёд, к моим зарослям сорго.
Похоже, всё-таки придётся нам познакомиться.

Глава 6

Первое что я увидел, когда снова очнулся – грязные армейские ботинки сантиметрах в двадцати от моего лица. Хорошая, кстати, обувь – крепкая подошва, армированный носок, плюс высокая шнуровка, берегущая голеностоп. Жаль только, что она принадлежала конченому садисту.
В шее продолжал пульсировать сгусток боли в том самом месте, куда в очередной раз воткнулась игла инъектора. С гостями эти товарищи особо не церемонятся. Надо – включили тебя, как электрочайник какой, а если снова стал не нужен – выключили.
Откуда-то слева донесся сдавленный стон, переходящий в хрип. Неужели пассажиров прибавилось?
Но рассмотреть кто там, так и не удалось. Предплечья схватили с двух сторон, и я ненадолго воспарил над ребристым полом, после чего ухнул вниз. Из кузова грузовика меня выбросили, как мешок с картошкой – удар об асфальт напрочь выбил дыхание, а перед глазами вспыхнули ослепительные вспышки. Но долго корчиться не дали, снова подхватив за руки, и потащили дальше, практически волоком.
Грубое полотно асфальта обдирало ноги не хуже тёрки для овощей, вдобавок я пару раз крепко приложился ими о холодный металл, когда мои сопровождающие проходили через какие-то переборки, отдалённо напоминающие корабельные. Наконец, мы достигли конечной цели путешествия, которым оказалось небольшое помещение, практически без мебели, если не считать несколько высоких железных стульев, намертво приваренных к полу. На один из таких меня и усадили, зафиксировав запястья специальными зажимами на подлокотниках. Многострадальные ноги тоже не оставили без внимания, пристегнув их чуть выше подъёма стопы. Что-то это мне всё меньше начинает нравиться.
Пока сплёвывал кровь, скопившуюся во рту, да восстанавливал сбитое дыхание, в комнату завели остальных пленников. Оказалось их всего трое – избитый до полусмерти мужик в разодранном камуфляже и перепуганная парочка супругов среднего возраста. Эти были в обычной гражданке, из чего я сделал вывод, что они тут совсем недавно. Новички, сам ещё недавно таким был. Всех тоже рассадили по стульям, после чего безликие армейцы в зеркальных полусферах откланялись, а в помещение зашли дядьки в сизых комбезах с махонькими табличками на груди, все как один сошедшие со всем известных полотен: «Их задолбалась разыскивать полиция». Наряди таких хоть во фрак с бабочкой, они всё равно будут выглядеть уголовниками. У каждого на поясе имелась кобура с пневматическим игольчатым инъёктором, с которым мне уже довелось тесно познакомиться, и длинная дубинка-электрошокер.
Главным среди «сизых» оказался лысый верзила с тяжёлым мрачным лицом, испещрённом бледными косыми шрамами. Он коротко скомандовал, и бандюки замерли изваяниями за нашими спинами, по паре на каждого. Последними порог переступили двое фриков в костюмах, напоминавших продвинутую химзащиту. Один из них тут же раскрыл небольшой металлический кейс, который он принёс с собой, и вынул оттуда странный приборчик с маленьким дисплеем. Другой, а точнее – другая, судя по стройной фигуре, которую не смог скрыть даже мешковатый костюм, встала рядышком с главарём «сизых», держа тонкий планшет в руках. Противогаз, похожий на маску аквалангиста, скрывал большую часть её лица, но ей хватило бы и одного выразительного взгляда, чтобы завоевать любое мужское сердце. Два бездонных голубых озера оценивающе уставились на меня, и я, против воли, залюбовался, хотя в них не было и намёка на жалость или сострадание.
Между тем напарник холодной красавицы приступил к осмотру пойманных на воле людей, благо мы не особо сопротивлялись. Как говорится, хорошо зафиксированный пациент в дополнительной анестезии не нуждается.
Первым подопытным стал угрюмый супруг, под глазом которого медленно наливался свежий синяк. Видимо, на его резонный вопрос о том, что же здесь творится, никто по-другому отвечать не пожелал. Приборчик, прижавшись к шее мужчины, вывел какую-то информацию на дисплей, всмотревшись в который, аквалангист удовлетворённо кивнул Снежной Королеве.
Та провела пальцем, затянутым в плотную ткань перчатки, по планшету и властно изрекла:
– Fit! [Годен!]
Даже сквозь респиратор её голос показался перезвоном ледяных колокольчиков. Тому, что говорила она по-английски, я уже не удивился – слышал обрывки фраз от солдатни, покуда находился в сознании, и сделал соответствующие выводы. Интересно, а к чему этот бедолага годен-то?
Настала очередь его перепуганной супруги, которую колотила мелкая дрожь. Процедура неведомой проверки была та же, а вот конечный результат оказался другой. Приборчик пронзительно запищал и аквалангист, покачав головой, сделал короткий жест рукой. «Сизые» споро освободили женщину от оков и, не обратив внимания на все попытки сопротивления, увели прочь.
– Эй, вы что творите?! – задёргался на стуле супруг, задыхаясь от бессилия. – Оставьте её!
Лысый здоровяк отточенным движением выхватил из кобуры инъектор и всадил иглу в беснующегося мужчину. Тот захрипел и через секунду обмяк.
– Соблюдайте тишину, уроды, – пророкотал верзила злобно. – А не то я за себя не ручаюсь.
– Да что ты можешь, Кирпич, – хрипло рассмеялся избитый пленник, который следующим прошёл проверку на «вшивость». – Что твои хозяева скажут, то и…
– Заткни свой улыбальник!
Предводитель «сизых» от души заехал под дых мужику, сложив того практически пополам, после чего вопросительно уставился на Снежную Королеву.
– Send him to theater, [В операционную его (мед.)] – решила она и, поглядев на отключившегося супруга, добавила. – This one too. [Этого тоже.]
Тот, кого избитый назвал Кирпичом, оскалился и нарочито медленно потянулся к дубинке-шокеру. Видя, к чему идёт дело, пленный наплевал на собственное дыхание и успел тихо просипеть, выдавливая из лёгких остатки воздуха:
– Шавка…
Пронзительно полыхнула вспышка электроразряда, и в сознании из пленников остался я один. Аквалангист ткнул мне в шею приборчиком, после чего тот, естественно, не запищал, и стал собирать чемоданчик. Кирпич, поигрывая дубинкой, вразвалочку подошёл к моему стулу и вкрадчиво поинтересовался:
– Жить хочешь?
– Риторический вопрос, – скривился я.
– Тогда ответь, что ты вынюхивал на Внешке? Шпионил?!
– Людей искал, – честно ответил я. – Хотел разобраться, в какое дерьмо меня затянуло.
– Новичок, значит?! – взревел Кирпич, поднеся внушительный кулак к моему лицу. – А живец со спораном тебе подкинули, что ли? Я спрошу ещё раз, и если ответ мне снова не понравится…
Кожа на его костяшках стала сереть, как у покойника, потом цветовая аномалия перекинулась на пальцы, и через несколько мгновений кулак стал напоминать скорее часть статуи, чем руку живого человека. Здоровяк прижал конечность к моей щеке, и я отчётливо почувствовал холодное прикосновение камня. Что за бред?!
– …Я снесу твою брехливую башку с одного удара, – закончил он угрозу.
Может, это протез такой, или меня просто от уколов ещё не отпустило? Что он от меня хочет, мать его?! Живец какой-то, споран… Так, стоп. Это же слово говорил Ломоть, после вскрытия Крепыша. Уже что-то.
– Если ты имеешь в виду настойку и зелёную виноградину, то их я добыл опытным путём, из тварей, – принялся я объяснять. – Добрые люди дали этого самого живца хлебнуть, сказали, откуда он берётся, и исчезли в неизвестном направлении. Да, окрестили ещё. Оружия не дали, пришлось выкручиваться самому.
– О, как складно, – крякнул Кирпич, тряхнув головой. – И как же ты бегуна голыми руками одолел, дрыщ печальный? Задушил или просто нахер голову оторвал, Херакл?!
Окаменевший кулак опустился ниже и легонько ткнулся мне в плечо, которое тут же онемело. Ощущение было сродни ударом кувалды – перед глазами заплясали разноцветные звёздочки, и лишь закусив до крови губу, мне удалось не заорать от боли.
– Я задал вопрос.
– На…
– Чего?
– На капкан… Я егерь… Бывший…
На подробности сил у меня не нашлось. Весь мир сейчас сосредоточился в повреждённом плече, в котором в момент несильного на первый взгляд удара, отчётливо хрустнуло. Здоровяк хотел было ещё добавить что-то едкое, но его резко перебила Снежная Королева:
– Time`s up! [Время!]
– Пардон, – пробормотал он, стушевавшись. – В общую зону его пока?
– Yes, let fattening, [Да, пусть откормится,] – бросила женщина через плечо, грациозно покидая помещение вслед за помощником.
Братки в сизых комбинезонах освободили меня от пут и рывком поставили на ноги. Дышать получалось через раз, да и то – сквозь стиснутые зубы.
– А ты, смотрю, совсем стеклянный, – оскалился осмелевший Кирпич, после того, как за людьми в защитных костюмах захлопнулась переборка. – Смотри, будешь тут показывать характер – отправишься вслед за этими психами.
Он кивнул в сторону бесчувственных тел на стульях и защёлкнул на моём запястье небольшой пластиковый браслет, с выгравированными на нём цифрами «тринадцать-семьдесят три».
– Попытаешься его снять и тебе хана. Своё прежнее погоняло засунь себе поглубже в жопу, отзываться только на порядковый номер. Всё! Жмых, проводи клиента в апартаменты.
Один из конвоиров толкнул в спину, и я, держась за искалеченное плечо, поковылял на выход. От химии уже успело немного отпустить, хотя ноги всё равно были какие-то ватные.
Стоило только подойти к переборке, как железная створка тут же скользнула вбок, и мы оказались в узком коридоре. Дальше пошли однообразные переходы от одного шлюза, к другому, будто по подводной лодке шли или по бункеру какому. Единственное различие – открывались они уже только после того, как Жмых проводил пластиковой картой-ключом по специальному желобу в электронном замке и набирал нехитрый код на клавиатуре. Простейшие, между прочим, меры безопасности – никакого индивидуального сканирования и прочих ухищрений.
Видимо, это как-то связано с интеллектом персонала. Все как один повстречавшиеся по пути люди походили на самых обычных, пусть и малость ухоженных, уголовников. Что же это за место такое?
Наконец, после очередной переборки, на это раз с надписью «HOLDING WARD» [ «Общая зона»], мы оказались в огромном многоярусном помещении. Центр был пуст, напоминая огромный колодец, где вместо кирпичной кладки стен располагались жилые ячейки-камеры, закрытые прозрачным стеклом. На каждом уровне имелись широкие пандусы, по которым прогуливались всё те же сизые братки с дубинками. Нашлись и носители защитных костюмов – троица любителей противогазов как раз катила кого-то на кушетке к ближайшему лифту, на пару этажей выше нас.
Тюрьма? Вот уж не думал, что здесь они есть.
– Шагай, заморыш, чего застыл? – раздражённо прошипел конвоир, снова тыча в спину. – На заход из-за тебя опоздаю!
Вроде бы так у блатных принятие пищи называется, точно не помню, да тут и свои термины могут быть. В былые времена я такого товарища скрутил бы в неприятную и унизительную позу и доставил бы в таком виде куда следует, сейчас же пришлось молча хромать, стискивая зубы.
Успею ещё ему пару ласковых сказать, надо только руку в порядок привести, а то душить неудобно будет. Не надо меня путать с обычным перепуганным попаданцем, которого тормознули на трассе в первые же часы после телепортации, я сюда, можно сказать, сам дошёл. А значит, и выйду сам, когда разберусь, как это сделать.
За прозрачными стеклами скрывались четырехместные камеры, похожие скорее на больничные палаты, с недовольными пациентами в пижамах, провожающих злобными взглядами каждую фигуру снаружи. Мне тоже выдали подобное одеяние, вызвавшее невольную усмешку, и погнали в душевую кабину. Там я в который раз едва не заорал от боли – неожиданно со всех сторон избитое тело окатило плотными горячими струями, смывая грязь и пот. Если бы не рвущая сознание боль в плече и ноющие ноги, пожалуй, процедура даже понравилась бы. Добротный камуфляж, в котором я провёл всего сутки, сизые упыри забрали, и я снова вернулся к своим истокам. Разве что ткань у этой пижамы оказалась чуть получше, а цвет – бледно-оранжевый.
Облачившись согласно местным традициям, я, наконец, оказался в своём номере, где коротали время трое мужчин. Кровати стояли в один ярус, тумбы или прочая мебель отсутствовали, имелся лишь открытый пластиковый унитаз за ширмой в дальнем конце комнаты. Однозначно – три звезды, не больше.
– С прибытием на Ферму «Крайтон»! – оскалился Жмых, вталкивая меня внутрь.
Сервис тоже на троечку – только сейчас мне сказали название этого гостеприимного места. Так в жалобную книгу и запишу.
– А почему Ферма-то? – решил я всё же спросить у конвоира, но тот уже закрыл за моей спиной прозрачную дверь, толщиной в пару сантиметров.
Я постучал костяшкой по гладкой поверхности – глухо. Пластик или плексиглас, поди так на глаз разбери.
– Ферма, потому что нас тут забивают, – ответил один из пижамников на повисший в воздухе вопрос. – А официальное название – пункт временного содержания чего- то там. Неважно, в общем.
Он оказался стриженным худощавым азиатом лет под сорок, с широким лицом и узкими миндалевидными глазами. Но говорил чисто, без акцента. Москвич, что ли?
– В каком смысле, забивают? – перво-наперво уточнил я.
– Как скот. У внешников наши органы на вес золота, ты не в курсе что ли?
– Чего-о?!
– Ясно, свежак, – угрюмо заключил второй обитатель палаты – заросший по глаза детина, с татуировками на запястьях.
Этот точно мог бы на кулачках с Кирпичом силушкой померяться, хоть и выглядел он болезненно. Бледная кожа, круги под глазами – что-то это мне напоминает…
– Давно здесь? – со вздохом спросил азиат.
– Чуть меньше недели, – прикинул я, и вернулся к насущному. – Так что там с органами?
– Их вырезают. Периодически.
– На кой чёрт?! Незаконная трансплантация, что ли?
– Ой, мра-а-ак, – печально протянул азиат. – Тебя как звать-то? Алёша, небось, какой-нибудь?
– Полоз меня зовут, – жёстко ответил я. – Крёстный мой – Декан, только вот сгинул он практически сразу, не объяснив мне нифига. И если тебе это кажется смешным, то давай разговор сворачивать. Нет настроения что-то.
– Значит, продвинутый немного, уже легче, – примирительно ответил широколицый. – А то рассказывать с самых основ дело неблагодарное, никто этого не любит. Многие вообще брошюрку для таких вот печатают, чтоб не чувствовать себя попугаем. Меня звать Шумахер, почему так – долгая и скучная история. Этот вот угрюмый товарищ – Сыч, он у нас за старшего.
Заросший мужик кивнул и откинулся на подушки, проворчав:
– Тише бубните. Я спать собираюсь.
– И последнего нашего сокамерника, – улыбнулся азиат, указав на третьего узника, даже не приподнявшегося с кушетки. – Зовут Похер. Прошу любить и…
– Шумахер, твою же мать, узкоглазую! – раздалось на всю камеру. – Заманал уже! Покер я, придурок ты нерусский! Радуйся, что встать не могу…
– Если я ща встану, ты и дышать разучишься, – пообещал Сыч. – Затихли все.
– Ну чего он…
– Ну, раз ты Покер, – хитро прищурился Шумахер. – То ответь, что кого кроет – флеш или фулл-хаус?
– Конь калмыцкий твою маму кроет!
– Вот о чём и речь, – совершенно не обидевшись, хмыкнул азиат. – Так и бывает с теми, кто себе имя сам придумывает. Ладно, со знакомством покончили. Давай к оградке поближе, а то, не ровен час, Сыч и правда встанет.
Мы устроились у прозрачной стены, за которой, не спеша прогуливались надзиратели с дубинками.
– Скажи мне кто, что я окажусь в тюряге, где сидят приличные люди, а охраняют их конченые уркаганы, плюнул бы тому в лицо, – признался мой собеседник после долгой паузы, пока мы наблюдали за жизнью снаружи.
Снова показались аквалангисты с каталкой, но уже с противоположной стороны колодца, метрах в сорока от нас. Пациент им попался беспокойный, умудрившийся, дёргаясь в путах, сбросить с себя белоснежную простыню. К каталке подскочили «сизые» и мигом угомонили бунтаря дубинками.
Шумахер скривился, как от зубной боли.
– Твари…
– Расскажи мне о них, – попросил я.
– Пожалуй, с этого и начнём. Интернета с телевиденьем здесь нет, даже книги не выдают, остаётся только рассказывать новичкам, как же им не повезло. Видишь этих уродов в презервогазах? Это внешники и есть. Жители, как ни странно, Внешки – самой окраины обитаемых земель Улья. Он же Стикс, он же Беспросветная Жопа, называй, как хочешь. В отличие от нас, иммунных, вирус для большинства из них смертелен, вот и мыкаются в резине, дабы чего не подхватить. Пока всё понятно?
– Вроде бы да, вот только откуда они все? Тоже провалились?
– Каждый из своего мира. Тех, которые нашли сюда дорогу.
– Мира?!
– А, так ты и про мультивселенную не знаешь?! – спохватился Шумахер. – Ну, так лови подачу в девственный мозг – реальностей бесконечное множество, иногда похожих, иногда совсем разных. Вот оттуда все сюда и сыплются, как в отстойник.
– Хочешь сказать, что ты не с Земли? – не поверил я.
– С Земли, конечно, просто с чуть другой версии, чем твоя, родная. У кого-то Российская Империя до сих пор цветёт и пахнет, кто-то прям с первомайского советского митинга прилетает, а некоторые утверждают, что у них там диктатура и тоталитаризм махровый. Хотя различия могут быть и совсем мелкие – типа не тот автор на учебнике по математике. Двух совсем уж одинаковых миров найти трудно, да их, мне кажется, и не существует.
От такой информации голова чуть не закипела, но нечто подобное я уже испытывал во время встречи с Деканом, даже пульсирующее болью плечо принялось понемногу отпускать. Пошло на этот раз легче. Хотя бы стало ясно, откуда ноги растут у странных дат в деревне.
– Ладно, пусть так, – кивнул я. – Почему же внешники не перезаражались, когда впервые в ваш Улей не попали?
– Может и отъехал из них кто, поди теперь узнай, – пожал плечами азиат. – Но есть существенная разница между кораблекрушением и десантом. Весь фокус в том, что они в свои мирки спокойно возвращаются обратно. Как – хрен его знает, но факт доказан. И сразу предвижу самый популярный вопрос – вернуться хотя бы в чужую реальность не получится, ты хоть иммунный, но всё равно заражён, и это не лечится. Сечёшь, о чём я?
– Тому миру настанет конец.
– О, соображаешь! Поэтому те из внешников, кому посчастливилось заиметь иммунитет, сидят здесь безвылазно. К своим-то их уже не пускают. Таких, правда, совсем немного – считанные единицы, живут они в достатке и греют задницы исключительно на руководящих должностях. А не то совсем бы тут с мотивацией плохо стало.
– Так они все иностранцы?
– Это по-всякому, и русские даже попадаются. Миры-то разные. Но в нашем регионе преимущественно представители Европы и Северной Америки масть держат. На втором месте по популярности – центральная Азия.
– А охрана, получается, из местных?
– Ну да, их у нас мурами называют. Шестёрки внешников, на них вся грязная работа. Но, между тем, к ним так просто не попасть – нужно быть в прежней жизни лютым зеком, в крови по локоть. Смертность у них повышена, не без этого, но кандидатов полно всегда – никому ж не хочется быть добровольным донором.
При этих словах Шумахер против воли вздрогнул, видимо, припомнил не очень приятный эпизод.
– Так зачем же внешникам наши органы? – вернулся я к болезненной теме.
– Фармацевтика, мать её химию, – вздохнул азиат. – Мы для них святой Грааль и философский камень в одном флаконе. Иммунный же не болеет ни хрена и любую несмертельную рану может залечить, дай только срок. Вот они и наблатыкались безопасно извлекать из нашего ливера необходимые ферменты, на основе которых варганят свои лекарства… От всего.
Да уж, вот это новости. Думал, что попал в тюрьму, а тут, скорее, концлагерь с медицинским уклоном. Действительно – ферма, лучше не скажешь.
– И часто они вас потрошат?
– Не вас, а нас, – поправил Шумахер. – Тебя завтра того… Да не дёргайся ты, обследуют для начала и подберут индивидуальную программу. Вряд ли вырежут сразу чего – больно ты тощий, даже для новичка. Болел там, что ли, у себя?
– В точку, умирать ехал на «скорой».
– Ну, поздравляю с новой жизнью! С живцом и прочим здесь не жадничают, благо он им без надобности. Поправишься быстро, массу наберёшь, а потом и под нож можно… Лишь бы у тебя способность какая полезная резко не прорезалась, а то могут и в разделочную сразу от греха подальше определить.
Проклятье, как же я многого не знаю…
– Что ещё за способность?
– У всех иммунных в первые дни проявляется нечто… Вроде дара, если с живцом проблем не было. Со временем эта способность улучшается, если долго проживёшь или горох регулярно употреблять будешь. У всех сначала она строго одна одинёшенька, новые же открываются либо со временем, либо с помощью жемчуга. И его, и горох извлекают из матёрых заражённых, так же как и спораны. Понятно?
– Да, – кивнул я. – А какие именно способности появляются?
– Кому как повезёт, – развёл руками Шумахер. – А бывают они самые разные, изредка востребованные, но чаще всего – бесполезные и смешные. Так что не думай, что все тут сплошные супергерои из комиксов. У тебя-то что-нибудь странное приключалось в последнее время?
– Если не вспоминать, что меня перебросило в отстойник мультивселенной, – уточнил я. – То мне удалось почувствовать приближение довольно серьёзного перерождённого. Потом ещё раз, хоть и тварь была слабее. Это считается?
– Тонкий сенс… – Задумчиво пробормотал азиат, почесав подбородок. – А ничё так, вдвойне обиднее здесь сгинуть. Мог бы неплохие деньги на рейдах зарабатывать.
– То есть это и есть моя способность? Что-то вроде экстрасенса?
– Ну да, есть чем гордиться. У меня вот «зелёная ладонь» – нет, не то, что ты подумал, извращенец, это когда прикосновением человек убыстряет развитие растений. Недозрелый плод, опять же, в руке могу спелым сделать. Мечта мелиоратора, в общем.
– Ничего себе! – присвистнул я, прикинув, какие деньги он мог зашибать на прежней Земле. – А у Сыча и Покера?
– Похер считает в уме, как заправский калькулятор, а наш старшой видит в темноте лучше, чем днём, до сих пор не пойму, как он Филином не стал.
– Ну, ты тоже не Мичурин вроде.
Азиат тихонько хмыкнул, тряхнув головой.
– У вас-то гонщик Шумахер имелся? Вот! А у меня – нет такого. Но это никого не волновало, когда я, будучи таким же свежаком, как и ты, вылетел на дорогом авто с салона прямо на трейсерскую группу, с матёрым мертвяком на хвосте. Те, кто жив после той заварухи остался, так меня дружно и окрестили.
– Трейсеры это кто?
– Охотники на мутантов, – пояснил азиат. – Ты бы им о-о-очень пригодился, со своим-то специфичным даром.
– Ну да, в этом я немного соображаю, – скромно признался я, и, припомнив недавние события, спросил. – А некто Кирпич тебе знаком? Этот парень как-то сделал свой кулак похожим на кусок мрамора, как таких называют?
– Ублюдки, вот как их называют, – зло сплюнул Шумахер. – Живой, падла, вернулся… Думал – грохнули его. Они тут на пару с Синим здешние бугры, даже не знаю, кто из них хуже. А кого ещё успел увидеть?
– Кроме безликих солдат и мелких отморозков, – начал я перечислять. – Разве что женщина-внешник, все перед ней на цыпочках ходили, даже твой пресловутый Кирпич.
– Доктор Стерва… – Изумлённо протянул мой собеседник. – Ну, ты и везучий! Со знаком минус, правда…
– Её правда так зовут?
– Нет, конечно, – хекнул азиат. – У внешников обычные имена, им кликухи ни к чему, они не принадлежат к этому миру. Она Стелла как-то там «-ски», не помню точно. Боченски, Ковальски? В общем, не суть. Доктор Стерва здесь одна из ведущих специалистов, увидеть её в Приёмнике – плохая примета. Обычно те из новичков, что попали именно на неё, долго на ферме не задерживаются… Извини.
– Да ладно, мне всё равно у вас тут не нравится, – отмахнулся я.
Мы ненадолго замолчали, думая каждый о своём.
Наконец-то всё стало понемногу проясняться. Вот только особой радости от того, что узнал сегодня так много нового, у меня не возникло. Достаточно вспомнить, что со мной в скором времени сделают.
– Как часто нам под нож?
– Всё индивидуально, – пожал плечами Шумахер. – Но долго такое издевательство организм всё равно терпеть не может, циклов десять-пятнадцать максимум. Начинаются проблемы, вот как у Похера, хотя у него всего восемь операций за спиной. И девятая, походу, будет последней. Да и долго сидеть на попе ровно мы не можем – у кого регенерация выше среднего, того трясучка доканывает.
– Ты же говорил, мы ничем не болеем? – напомнил я.
– Только если соблюдаем положенный этим миром режим – пьём живец и время от времени шаримся по кластерам. А здесь стаб, хоть и махонький, поэтому после длительного пребывания начинается мандраж, вот как у тебя. Если забить на симптомы, можно поиметь проблем. Естественно, ты ни черта не понял, что я сейчас сказал, верно?
– Угадал.
– Ох, как всё запущено… Как же ты выжил-то, везунчик?
– Я бы не стал себя так называть.
– Ну, раз сюда попал, то возможно и ты и прав, – азиат зевнул и потёр глаза. – Уморил ты меня, надо отдыхать ложиться, скоро свет погасят. Ну ладно, кратенько, раз ты быстро на лету схватываешь. Окружающий нас мир напоминает пчелиные соты, поэтому много кто вполне оправданно называет его Ульем. Каждый участок-сота имеет строгие границы, а вот площадь у них произвольная – это кластеры и есть. Время от времени там происходит перезагрузка, всё заволакивает вонючим туманом, и хлоп! Появляется кусок чужого мира, со всем, что там находилось в момент переноса. И начинается обычная такая возня – кто-то кого-то жрёт, кто-то мародёрит, а остальные грабят и убивают всех, кто на глаза попадётся. Пока всё ясно?
– Более чем. Я встречал резкую смену ландшафта, и как раз не мог понять, что это такое. Получается, здесь везде такая чехарда?
– Не совсем. Внешка-то она потому так и называется, что граничит с такими дрянными участками, жить на которых нельзя от слова – совсем. Это окраина обитаемых земель, за ней жизни нет. Дальше царит вечная чернота, где зазеваешься – и станешь обсидиановым памятником самому себе, а потом вовсе рассыплешься кучкой праха. Обитаемые же кластеры бывают трёх видов – быстрые, стандартные и долгие, это от времени всего цикла зависит. Попадаются и такие, на которых перезагрузка происходит настолько редко, что ждать её можно десятилетиями, а можно и вовсе не дождаться – это те самые стабы. Понимаешь, тут вот какое дело – оказаться в перезагружающемся кластере, такого даже врагу не пожелают. В лучшем случае просто умрёшь, а в худшем… Ну не будем об этом, на ночь глядя. Стабы тем и хороши, что в них можно относительно безопасно строиться и жить, не всё же время наперегонки со смертью бегать. Но сидеть там безвылазно тоже не получится – через некоторое время организм начинает барахлить, пока не отказывает совсем. Лекарство простое – снова выйти на большую дорогу. Вот так и живём, как белки в горящем колесе.
– Да уж, будет о чём ночью поразмыслить, – потёр я подбородок здоровой рукой. – Ты кто по профессии, не преподаватель ли часом?
– Не, – хмыкнул Шумахер. – Окончил, правда, питерскую Чернильницу, но работал в автосалоне – дорогие тачки лохам толкал.
Наш разговор прервал оживший интерком под потолком, который я сначала и не заметил:
– Внимание, отбой!
Я задрал голову и увидел небольшую камеру слева от динамика, угол обзора которой охватывал большую часть помещения. Какие же предусмотрительные здешние живодёры, однако. Интересно, у них на мониторах один из местных «сизых» сидит или грамотный человек?
Яркий свет в камере плавно начал тускнеть, как в вагоне поезда, но до полной темноты так и не добрался. Я пожелал словоохотливому Шумахеру спокойной ночи, дохромал до оставшейся пустой кровати и рухнул на матрас. Плечо всё ещё пульсировало болью, но мне сейчас было не до него. Нужно переварить свалившуюся на меня гору информации и придумать, как отсюда свинтить до того, как мне отрежут что-нибудь из нужного.
По палате разнёсся громкий храп – это Сыч, наконец, убрал подушку с лица, и перевернулся на спину. Всегда везло мне на таких соседей.
Я какое-то время задумчиво наблюдал сквозь стекло за бредущими на пересмену надзирателями, но, видимо, химия не прошла для организма даром – сморило и меня.
На этот раз кошмаров избежать не удалось. Сначала за мной кто-то гнался по тёмным бесконечным коридорам, затем я оказался в стерильной операционной, связанным и беспомощным. Сколько бы я ни дергался в путах, меня все плотнее прижимало к хирургическому столу, окружённому людьми в больничных масках. От адреналина кровь застучала в голове, а между тем одна из фигур, вооружившись блестящей пилой, склонилась надо мной, выбирая место, с которого лучше начать. Понимая, что второй попытки уже не будет, я рванулся душой и телом прочь…
И провалился в густую, липкую черноту.
Но способность мыслить на этот раз осталась со мной. К тому же, и места оказались знакомые – здесь мне уже довелось однажды побывать. Со всех сторон на меня злобно вытаращились немигающие алые глаза, будто я ненароком громко испортил воздух.
«Чего вы от меня все хотите!?»
Внезапно до меня дошло, что это не сон. Я прекрасно помнил себя, осознавал, что лежу на кушетке посреди современного концлагеря, но проснуться никак не мог. Что за бред, у меня снова обморок?
Глаза понемногу вроде бы стали приближаться. Не знаю, в темноте, подсвеченной лишь алым, трудно было судить о расстояниях, но они явно стали больше. Пронзительно заныло в затылке, как тогда, в деревне, когда за мной по пятам шла перерожденная тварь. Неужели…
Но тут меня, наконец, выплюнуло на свет божий, как косточку от вишенки – далеко и без мякоти. Я очнулся весь мокрый от холодного пота, сердце истошно колотилось об рёбра, а на губах стоял отчётливый привкус крови, стекающей из носа. Зато мерзкое ощущение в затылке принялось понемногу стихать.
– Подъём! – взревел интерком.
И тут же пронзительно вспыхнул свет, выжигая привыкшую к полутьме сетчатку глаз.
– Да вашу ж мать, ублюдки!
Сыч безуспешно тёр слезившиеся глаза, сев на кровати. Покер продолжал лежать, лишь набросил простыню на голову, а вот Шумахер поднялся и, как ни в чём не бывало, приступил к простенькой гимнастике. Я тоже сел, наклонившись вперёд, и попытался остановить кровотечение. Жаль, из подручных средств ничего не было, так что я опять умудрился испачкать пижаму. В лучших своих традициях.
– Эй, чего это с тобой? – подскочил ко мне Шумахер.
Ответить я не успел. Дверь, ведущая наружу, бесшумно распахнулась и в камеру заскочила парочка надзирателей.
– Что за юшка, кто разрешил махач!?
– Никто, он сам! – испуганно заверещал Покер с кровати, хотя на него подумали бы в последнюю очередь.
– Захлопнись, лежак, – уже спокойней произнёс «сизый», приближаясь к моей кушетке с расчехлённой дубинкой. – Эй, тринадцать-семьдесят три, кто тебе вшатал?
– Давление подскочило, – совершенно честно признался я. – У меня так бывает.
Надзиратели переглянулись, и тот, что постарше, пожал плечами:
– Лепилы разберутся. На выход!
За дверью нас поджидала уже знакомая каталка с ремнями-фиксаторами и парочка внешников в защитных костюмах. Я покорно лёг в ложе, поморщившись от прострелившего болью плеча, когда меня пристёгивали, и поехал к лифту. Лишь отметил про себя, что товарищи иностранцы предпочитают без особой нужды в камеру не заходить.
В просторную кабину мы забились впятером, но стоило нам опустится, как надзиратели нас покинули. На нижнем уровне оказалась своя охрана – затянутые в боевые скафандры бойцы, вооружённые ухватистым пистолетом-пулемётом, отдаленно напоминающим бельгийский P-90. Один из них и сопровождал каталку до конечного пункта поездки – нескольких смежных отсеков, забитых медицинским оборудованием под завязку.
Меня попросили раздеться и заполнить для анализов несколько ёмкостей в тесном санузле, после чего последовал внушительный забор крови и самое неприятное – срезание кусочка кожи на руке. Получившуюся рану обработали и поставили капельницу, после которой у меня, наконец, перестало дёргать повреждённое плечо, а по тёлу разлилось приятное тепло. На некоторое время меня оставили в покое и всё та же парочка внешников наблюдала, как быстро восстановится повреждённый кожный покров.
Не спорю, здорово ощущать себя бессмертным Дунканом Маклаудом, чьи раны затягиваются на глазах, но радость несколько преуменьшало то, что регенерацию здесь будут использовать по полной программе. Снова и снова, пока не выпотрошат меня полностью.
Ну, уж нет! Не получится отсюда сбежать – живым я им точно не дамся.
Последним пунктом обследования шла странная установка, похожая на противоестественную помесь кабины для солярия и МРТ, где пришлось лежать около двадцати минут в костюме Адама. Даже пластиковый напульсник с личным номером на это время сняли.
Получившийся результат сканирования озадачил вивисекторов и они, судя по звукам, задействовали гарнитуру. Мне же не оставалось ничего другого как лежать и ждать появления более компетентных специалистов.
Доктору Стерве я практически не удивился, а вот она напротив – не ожидала встречи и сходу отчитала неразумных коллег, побеспокоивших её по пустякам. Но показания, что они ей успели подсунуть, похоже, удивили и её. Минуты две происходил оживлённый спор, в котором большую часть времени говорила именно женщина, после чего тот из внешников, кто немного владел русским, спросил:
– Тринадцать-семьдесят три, чем ты болеть?
– Злокачественная опухоль в затылочном отделе головного мозга, – припомнил я. – Как там по-медицински диагноз звучал, не помню.
Толмач перевёл мои слова остальным. Доктор Стерва удовлетворённо хмыкнула и ледяным тоном изрекла:
– Idiots, he hasn`t recovered yet! [Идиоты, он просто ещё не восстановился!]
Меня извлекли из саркофага и выдали свежий комплект больничной одежды, не забыв снова защёлкнуть браслет на запястье. Раздражённая женщина покинула отсек, выговорив напоследок двум смущённым аквалангистам всё, что она о них думает.
Обратно каталку сопровождал один-единственный внешник, погружённый в нерадостные мысли. Даже код на панели у него получилось правильно набрать лишь с третьего раза.
В общей зоне за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Всё та же парочка «сизых» надзирателей встретила нас по прибытии, сопроводив до самой камеры, где мне вручили пластиковую бутылочку с живцом и оставили в покое.
Плечо давно уже перестало ныть, срезанный участок на руке затянулся новой розовой кожей, так что можно смело заявлять, что отделался я лёгким испугом. На этот раз.
Но спокойно поваляться на кровати, погрузившись в тяжёлые размышления, не дали мои новые сокамерники. Стоило только надзирателям отойти от прозрачной двери, как рядом приземлились Сыч и Шумахер. Оба напряжённые, с хмурыми лицами, как обычно бывает у мужиков перед дракой. И вряд ли они в моё отсутствие успели поссориться между собой.
После тяжёлой мхатовской паузы тишину нарушил Сыч:
– Слышь, Полоз, или как тебя там, мы хоть и не на хате в настоящей зоне паримся, но брехливых здесь тоже не слишком уважают…
О как, не успел тут и суток пробыть, а уже что-то предъявляют. Ничего у людей не меняется.
– Обоснуй свои слова, – спокойно ответил я.
– Ты утверждаешь, что новичок, всего неделю в Улье, – веско проговорил мужик. – И когда тебя честно спросили, открылась ли твоя способность, сказал, что чувствуешь заражённых. Сенс типа.
– Всё верно, так в чем проблема?
Сыч нехорошо улыбнулся. Настолько нехорошо, что мне невольно захотелось нашарить рукой чего-нибудь потяжелее, ибо не гожусь я такому верзиле в спарринг-партнёры – килограмм на тридцать разница.
– А скажи-ка мне тогда, сенс Полоз, – процедил он, не переставая скалить зубы. – Куда это ты исчезал сегодня ночью?

Глава 7

Встречал я упёртых людей, но таких…
– Ты просишь слишком уж дохрена для человека, который здесь всего пару дней, – скривился Сыч. – Пришёл непонятно откуда, никто тебя не знает…
– Мне нужен твой горох, – в который уже раз повторил я. – Без него способность не прокачать, сам же говорил.
– А тебе больше ничего в газетку не завернуть?!
– Один я всё равно не справлюсь. Либо мы вместе, либо нас тут рано или поздно разделают, как рождественскую индейку.
Но сокамерник не собирался так просто сдаваться.
– Ты сам ещё толком своим даром управлять не научился, откуда знаешь, что получится?
– Другого выхода у нас всё равно нет, – пожал я плечами. – Нужно попробовать.
– Ну, исчезаешь ты и что? Худини хренов… Выхлоп от этого в здешних стенах всё равно миллипиздрический. Думаешь, самый умный, да? Отсюдова такие Кулибины не смогли сбежать, которым ты и в подмётки не годишься! Охранная система только на первый взгляд кажется слепленной на коленке, но чем дальше от хаты, тем больше будет у тебя проблем.
– Кстати, расскажи о прошлых попытках, раз уж речь зашла, – попросил я тихо.
– Вот пусть Шум тебя просвещает, раз он в добровольные экскурсоводы записался, – отмахнулся Сыч. – А мне чесать языком некогда, видишь – товарищи ждут. Ты уж постарайся к моему приезду выдать достойную причину, ради чего я страдать должен.
И действительно, за прозрачной дверью уже переминалась в ожидании надзирателей парочка внешников с неизменной каталкой. Те появились лишь спустя минуты полторы, и с гаденькими ухмылочками вывели заключённого наружу.
Интересно, а как лежачего Покера эти боязливые товарищи забирать будут? Нас всех отведут куда подальше или доверят каталку «сизым»?
– Что пригорюнился, Полоз? – Шумахер подошёл ко мне, и вполголоса поинтересовался. – Не оставил ещё свою авантюрную затею?
– И не думал, – так же тихо ответил я. – Раз уж выпал такой шанс…
– Мы ещё толком ничего не знаем про твою способность, не радуйся заранее. И вообще – ты мутный тип какой-то. Мало того, что свалился не пойми откуда на нашу голову, так теперь вот подстрекаешь к совершению самого тяжкого здешнего проступка. Если бы не твоя болезненная худоба, подумал бы, что ты никакой не новичок, а подсадной, дабы начальники Фермы смогли перед своим руководством козырнуть предотвращённой попыткой побега. Слишком уж ты сметливый.
– Не вижу смысла в такой комбинации – мы здесь всё равно смертники, – возразил я. – Расскажи-ка мне лучше о моих предшественниках. Хочу сначала поучиться на чужих ошибках.
– Только не думай, что это тебе это сильно поможет.
– Уж как-нибудь разберусь.
– Ну, тогда слушай. Ежели самые удачные вспоминать, то на первом месте, пожалуй, Лис будет. Умел он человека уболтать на что угодно, хоть мать родную продать. С внешниками, правда, фокус не выходил – не понимают они по-нашему нихрена, а брали его, как и тебя – на рейде. Глупо попался… Но вышел отсюда гоголем, как только сил набрался – сам бывший пахан его под ручку выводил, никто даже пикнуть не посмел. Переоделся он под обычного мура и уехал с очередной машиной к ближайшему быстрому кластеру, ага… Никто подмены и не заподозрил, но только стоило ему пересечь ворота, как сработал браслет – вот этот самый, что у нас на руке, да так нехорошо сработал, что машину ту часа полтора от его останков отмывали. Такие вот дела…
– Я уже понял, что это не бижутерия. Что ещё про них известно?
– Они вроде бы считывают состояние заключённого, как и что именно – поди, разбери. Но штуку эту так просто не снять, не пластик это галимый, а какой-то сплав, без инструмента никак. Но загвоздка-то не в этом. Даже если Улей тебя силушкой не обидел, и сможешь-таки его как-то повредить, смело засекай время до того момента, как муры за тобой придут и сдадут тебя на колбасу. Не знаю, как у тебя, а на моей Земле весь скот чипировали, вот прям как нас…
Я невольно провёл рукой по гладкому напульснику. Был он не толще тех, что в иностранных отелях туристам на запястье вешают, а вот начинку, судя по всему, имел самую продвинутую.
– Так, с этим моментом всё ясно. А что с остальными беглецами?
– Да в основном-то все во дворе сыпались, – пожал плечами Шумахер. – Охрана снаружи из внешников, хоть и мало их, но оружие серьёзное – крупнокалиберные пулемёты и снайперки на каждой вышке. Стена, опять же, вокруг здания метров пять. Это без колючки, которая в свою очередь, под напряжением, для пущей бодрости.
– Тяжёлое что-нибудь имеется?
– А тебе этого мало, юморист? Есть и посерьёзнее – миномёты, для тех идиотов, кто снаружи напасть вздумает. Ну, и «Скарабеи» – броневики те самые, на которых они по своему району катаются. Это то, что на Ферме. А база их совсем рядом, если надо, оттуда маленькая армия сможет подойти. Достаточно?
– Вполне, – кивнул я и уточнил. – А почему они нас на этой самой базе и не держат?
– А нахрена им заразу в собственный курятник заносить? – вопросом на вопрос ответил азиат. – Они к себе даже муров не пускают, а мы им тем более ни разу не сдались. Тем более тут, по слухам, несколько быстрых кластеров неподалёку, туда они регулярно в рейды ходят, заражённых отстреливают, а иммунных – сюда, на откорм и забой. Так что внешники здесь посменно, охраняют персонал внутри Фермы и следят за периметром.
– Понятно. Время подскока подкрепления известно?
– Вот это чёрт его знает. Но думаю, что не особо долго – они наверняка очкуют слишком далеко такой щекотливый объект держать.
– Прежде на Ферму уже нападали?
– Ох, и любопытный ты… – Вздохнул Шумахер. – При мне нет.
– А что старожилы рассказывают? – невинно поинтересовался я, и, увидев недовольную гримасу сокамерника, улыбнулся – Да ладно тебе, идиоту же понятно, что вы как-то общаетесь меж собой. Всё-таки отсюда выпускают прогуляться?
– Это ты сериалов про тюрьмы насмотрелся, наверное, – вздохнул азиат. – А здесь не зона – никому до пресловутых прав человека дела нет. Естественно, общаемся, особого секрета здесь нет, даже охрана в курсе, но это дело ими не поощряется, мягко говоря.
– Отлично, мне нужно будет несколько людей в помощь.
– Если только Сыч даст отмашку, – мотнул головой Шумахер. – А он точно её не даст, пока ты не закрепишь свой успех. Поэтому нужно долго и упорно тренироваться. И, помимо прочего, ещё есть одна существенная проблема – наш соседушка.
Покер, до этого тихо дремавший на своей кровати, заворочался и с кряхтением перевернулся на бок. Тут не надо быть гением тактики, чтобы понять – с нами в побег он пойти не сможет, а вот заложить, и выиграть себе немножко времени на восстановление…
– Что ему могут предложить за нас? – уже шёпотом спросил я.
– Если ты реально крут, то могут даже и комбинезончик подогнать, – мрачно ответил азиат. – Им мясо на затычку какой-нибудь опасной дыры всегда нужно, там текучка покруче, чем в риэлтерской конторе, а для него, дурака, это покажется шансом.
– Думаю, эта проблема решаема.
– Ну, смотри сам.
Окончательно проснувшийся Покер прочистил горло и подал голос:
– Эй, голубки, чего там шепчетесь?
– Думаем, как тебя по-тихому придушить ночью, чтоб у нас тут не воняло под носом, киндер ты сюрприз в подгузнике, – Шумахер отошёл от прозрачной стены, у которой мы общались, и сел на свою кровать.
– Ага, удачи, узкоглазый! Помахать в камеру не забудь, если успеешь, конечно, – ехидно оскалился больной.
Я не стал вслушиваться в их вялую перепалку и направился в санузел, состоящий из хлипкого пластикового унитаза и крохотной раковинки в дальнем углу палаты. Видеокамера, судя по углу обзора, сюда доставать не должна, вдобавок это шикарное убранство огораживалось тонкой тканевой ширмой. Лучше места для тренировки не найти, не под кровать же лезть.
Сев на крышку толчка, я туго намотал на руку гибкий капилляр от капельницы. Помню, некоторые ребята в больнице из них делали настоящие произведения искусства, мне же пока достаточно было и этого. Надеюсь, получится потом незаметно подкинуть его обратно Покеру, чтобы он не обнаружил пропажи.
Покончив с приготовлениями, я закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Как выяснилось, концентрация – ключ к управлению большинством способностей, а уж с моёй строптивицей…
Трудней всего было в первый раз. Сидел, пыхтел, как дурак, не вполне понимая, что вообще надо делать, а время, между тем, поджимало – зрители нервничали. Но в этот критический момент неожиданно помог адреналин, кипевший в крови. Теперь же предстояло взять дар под контроль и попробовать покинуть палату не на жалкие доли мгновения.
Я выровнял дыхание и закрыл глаза. Понятное дело, что в стрессовой ситуации организм способен проявить чудеса, но в идеале мне хотелось бы научиться применить способность до того, как испугаюсь.
Тут всё просто. Я знаю, что умею это делать, мне просто нужно очень сильно захотеть…
Голова резко закружилась, а в глазах потемнело уже по-взрослому – искусственный свет сквозь сомкнутые веки больше не пробивался. Однако я непостижимым образом стал видеть окружающие меня предметы, будто они превратились в стекло. На дне прозрачного унитаза плескалась мутная вода, поступающая через трубу, ответвляющуюся от магистрали где-то под полом. Её я видел вполне отчётливо, как в колбе, а вот моих сокамерников, наверняка валяющихся на своих стеклянных кроватях, разглядеть отчего-то не мог. Ещё одна странность.
Собственных рук я тоже не различал, а вот пластиковый браслет и колечко капилляра никуда не делись, они просто будто повисли в тёмном воздухе. Так-так…
Стеклянный мир окружал меня сферой диаметром метров пятнадцать, не больше, так что рассмотреть всё здание целиком не представлялось возможным. Я перевёл взгляд дальше, вглубь прозрачных граней, за которыми клубилась моя старая знакомая – Её Величество Темнота. Горящие ярко-алым глаза никуда не делись, а вот количество их заметно прибавилось. Но даже без их тяжёлых немигающих взглядов я каждой частичкой своего измученного тела ощущал, что мне здесь не место. Не должен сюда человек попадать, особенно из мира живых. А я вот бессовестно подглядываю.
Последует ли наказание? Надеюсь, что да.
Однако, давило тут не по-детски, будто на серьёзной глубине без акваланга, нужно было срочно всплывать.
Вынырнул я из стеклянного мира обратно в реальность мгновенно, как пробка из бутылки. Только схватившись за края унитаза, смог не сверзиться с него на пол – настолько всё кружилось перед слезящимися глазами. Сколько мне там удалось продержаться – две, три секунды?
Из носа снова хлынуло, но я к этому был уже готов. Туалетная бумага, свернутая в тонкий фитилёк, отлично впитала в себя кровь, а стоило хлебнуть живца из незаметно прихваченной с собой бутылочки, как течь начала понемногу стихать. Да уж, отходняк дикий, хорошо, что чувствовать себя выжатой половой тряпкой для меня давно не в диковинку. За время, проведённое в больничной койке, и не такого натерпелся.
Шум в голове немного улёгся, но затылок по-прежнему был онемевший, будто отлежал его на чём-то твёрдом. Я невольно провёл рукой по коротким волосам, убедившись, что там всё на месте, а не оторвало кусок к чертям от дикого напряжения.
Однако, долго рассиживаться здесь не стоило. Я аккуратно собрал все окровавленные клочки бумаги, побросал их в унитаз и нажал на смыв. Затем тщательно умылся и стал прикидывать – всё ли улики я убрал? Соображалось ещё туго, и только лишь через мгновенье я спохватился и подобрал с пола валяющийся моток капилляра. Отлично, всё прошло как нельзя лучше.
Интересно, а где же всё-таки я оказываюсь… Другое измерение? Изнанка этого мира?
Ладно, оставлю размышления на потом. Главное – когда я появляюсь там, то здесь я полностью исчезаю. И нужно воспользоваться этим эффектом по максимуму.
Вернуться на свою койку не составило большого труда, хоть и покачивало меня куда больше обычного. Пришлось снова приложиться к живительному напитку от внешников, который, судя по привкусу, разводили на обычном медицинском спирту. Вроде стало получше. Теперь бы ещё поесть…
Но подносов с простенькой едой у подбежавших к камере надзирателей при себе не оказалось. Шумахер многозначительно посмотрел на меня, но нашёл в себе силы промолчать. Стоило только прозрачной двери распахнуться, как к нам заскочили двое муров с инъекторами наизготовку, третий страховал на входе.
– А ну встал! – пролаял один из «сизых» – тощий тип в сдвинутой на затылок кепи.
Я послушно поднялся, прикинув, что мы с уркой практически одного роста. Что ж, придётся подружиться именно с ним.
– Крест, ну что у него там? – нетерпеливо спросил стоящий на шухере надзиратель.
Тощий провёл маленьким приборчиком, похожим на древний сотовый телефон с кнопками, над моим браслетом, после чего озадаченно хмыкнул:
– Да вроде норм…
– А что, нормального оборудования вам не доверяют? – беспечно поинтересовался я.
– Заткнись, баклан!
От резкого удара я снова завалился на кровать, но долго разлёживаться мне не дали и грубо подняли на ноги.
– Усёк, кто тут главный?
– Твоя бабушка?
На этот раз мне даже не дали упасть. Второй надзиратель обхватил меня сзади, пока Крест отрабатывал быстрые троечки по корпусу. Так себе удары, на самом деле, но я сейчас и от щелбана с ног валюсь. Правда, праздник у него скоро закончился – внезапно завибрировала гарнитура и «сизым» приказали вывести меня из камеры, что они нехотя исполнили. Снаружи к нам оперативно подскочила дежурная смена внешников с каталкой. Прям дежавю чуть прихватило.
– В добрый путь, баклан, – оскалился мой новый приятель, похлопав меня по плечу.
– Не болей, свидимся ещё, – в ответ пожелал я и поехал к ближайшему лифту.
Внизу нас ждало сразу три специалиста в противогазах, долго гонявших меня по различным медицинским тестам. Даже в пресловутом саркофаге снова полежать пришлось, но облегчения моим мучителям это не принесло. После получаса жарких научных споров на английском, в которых я практически ничего не понял, один из внешников, махнув рукой, вызывал кого-то по гарнитуре. Хотя, почему кого-то?
Я точно знал, кто сейчас придёт.
– If you only knew, how tired I am of all of you… [Если бы вы знали, как я от вас всех устала…] – произнёс знакомый мелодичный голос с порога.
Доктор Стерва плавно вошла в помещение, повелительным жестом заткнув одного из нерадивых коллег, дёрнувшегося было объяснить, в чём же дело. Судя по свежим капелькам крови на защитном костюме, её отвлекли прямо во время рабочего процесса. Наконец-то я смог нормально рассмотреть идентификационную надпись на её защитном комбинезоне.
«Стелла Левински, старший научный сотрудник». Ну, спасибо что не Моника.
Грациозно устроившись в предложенном кресле, она ненадолго углубилась в планшет, куда, судя по фразе «Very interesting case…» [ «Очень любопытный случай…»], ей скинули результаты моих анализов.
Все остальные аквалангисты застыли почтительными статуями вокруг задумчивой женщины, лишь один я, не разделявший общего трепета, весело поинтересовался:
– Доктор, ответьте честно, я смогу ещё стать папой?
Внешники от такого святотатства дружно ахнули, а дежуривший неподалёку боец даже потянулся к инъектору, но Доктор Стерва, подняв на меня свои прекрасные ледяные глаза, категорично произнесла:
– No.[Нет.]
И спокойно вернулась к экрану планшета. А мы с замершим в недоумении внешником синхронно призадумались, кому именно она это адресовала, и что нам теперь с этим делать. Тем временем Доктор Стерва закончила изучать присланные материалы и, откинувшись в кресле, поинтересовалась у смущённых коллег тоном, которым вполне можно замораживать жидкий азот:
– What should I do with you, idiots, to stop you bothering me every day because of him? [Что же мне с вами, идиотами, делать, чтобы вы перестали дергать меня из-за него каждый день?]
В ответ раздалось лишь нестройное мычание. Тот, что её вызвал, начал было оправдываться, тыча в сторону моего браслета, который наверняка зарегистрировал ту ещё ересь, когда я оказался в стеклянной изнанке этого мира.
– Shut up! Please… [Заткнитесь, пожалуйста…] – прервала его женщина, отложив планшет
Стало так тихо, что было слышно малейший скрип ткани защитной одежды внешников. Женщина плавно поднялась кресла и подошла ко мне, с грацией тигрицы, примеряющейся для последнего броска к обречённому оленю.
– I have no idea what to do with you…maybe, it would be the best choice puting you on operating table? [Не знаю, что с тобой делать… Может, лучшим выбором будет положить тебя на операционный стол?]
– Мей би, – спокойно пожал я плечами, хотя внутри в этот момент всё сжалось от напряжения.
Самый тонкий момент моего выдуманного впопыхах плана – сейчас от меня здесь вообще ничего не зависит. Только от неё. Либо я правильно рассчитал ситуацию, либо…
Доктор Стерва потянулась к личной гарнитуре, не сводя с меня гипнотического взгляда ярко-голубых глаз. Интересный оттенок, линзы у неё там, что ли или просто с генами повезло? Проклятье, нашёл, о чём думать!
Между тем, на том конце ответили на её вызов и по диагностическому отделению снова зазвенели ледяные колокольчики её голоса:
– Hallo Mr. Crayton, I`d like to inform you about the thirteen-seventy three. That patient had a last stage of a brain tumor. Yes, that`s him. [– Алло, мистер Крайтон, Хочу поставить вас в известность на счет тринадцать-семьдесят три. У пациента была опухоль головного мозга на последней стадии… Да. именно он.]
Она взяла небольшую паузу, и я совсем перестал дышать, ловя каждое её слово.
– So, I`d like to ask you to stop interfering my duties everytime, when your bloody sensors pick up anything suspicious about this subject. From medical point of view, he`s a corpse, but somehow, he didn`t die yet and doesn`t want to… [Так вот, я прошу перестать отвлекать меня от дел каждый раз, когда ваши чёртовы датчики засекут у него что-то подозрительное. С медицинской точки зрения – он труп, который почему-то не хочет умирать…]
Выдыхать было ещё рано, но направление разговора мне категорически понравилось. Некоторое время женщина молча слушала собеседника, после чего резко возразила:
– There`s no point of opening him up right now – his body is exhausted to bits… But.. If I get out of schedule because of him…Yes Mr. Crayton, I understand. [Вскрывать его сейчас не имеет смысла – организм сильно истощен… Но если из-за него я выбьюсь из графика… Да, мистер Крайтон, я поняла.]
Она отключила гарнитуру и многозначительно посмотрела на замерших коллег. Те, рассыпаясь в витиеватых извинениях, принялись грузить меня на каталку. Женщина, удовлетворённо кивнув, покинула помещение, больше ни разу не посмотрев в мою сторону. И не скажу, что я слишком расстроился этому факту – пусть и невольно, но она мне здорово подыграла.
А дальше я уж как-нибудь сам.
Наверху поджидал мой новый приятель Крест, искренне удивившийся моему появлению. Внешник-толмач вежливо, но строго попросил его бить тревогу лишь в крайнем случае, и был таков. Поначалу надзиратель был слегка озадачен, но парочкой колкостей мне удалось привести его в чувство, и он лично сопроводил меня до камеры, хорошенько обработав по дороге.
Лежачих в палате прибавилось и, окажись Крест чуть меньше занят, стать бы мне третьим. Как же просто таких товарищей завести, если знаешь нужные слова…
Сычу после операции нацепили взрослый подгузник и воткнули капельницу, а вот Покеру в дополнительной медицине отказали, видимо решив не переводить на него ценный биологический материал под названием горох, встречающийся в мутантах гораздо реже, чем простые виноградины-спораны. Судя по услышанному, он в разы повышает способность к регенерации, что в первую очередь ценится внешниками. Обратная же сторона медали – в обычной жизни иммунные используют его для усиления своих способностей. Так что здесь им не накачивали до бровей, как обычным живцом, а выдавали дозировано и только тем, кто восстанавливается после тяжёлой операции. Тут уж организму не до способностей, лишь бы выздороветь.
Может, тогда, в салоне «скорой», Доцент вкатал мне именно его? Как знать…
Пока я отлёживался после побоев, Сыч пришёл в себя и жестом пригласил сесть рядом.
– Ну что… – Вымолвил он, с трудом ворочая челюстью. – Как успехи?
– Всё хорошо, уже съездил к научникам, – успокоил я его. – Доктор Стерва списала всё на мою болезнь, и попросила больше из-за меня её не беспокоить.
– Везучий ты…
– Да я бы не сказал.
– Твой дар, если ты не врёшь, второй… – Он тяжело вздохнул. – Так не бывает у новичков, если только их на старте не кормили жемчугом… Кто ты?
– Тот, кто хочет отсюда свалить, – искренне ответил я. – Но в одиночку это не под силу никому. Я могу лишь стать первым камушком, который вызовет сметающую всё на своём пути лавину. Не более.
– Красиво говоришь…
– Слушай, а у тебя, что ли, выбор есть? – жёстко спросил я. – Может, ты кайф получаешь, что половину твоего организма регулярно по пакетам расфасовывают?
– Ладно, умник, но если ты попытаешься меня кинуть…
– Знаю-знаю, не продолжай.
Я сел спиной к видеокамере, частично закрыв лежащего на кровати мужчину, и выдернул иглу капельницы из вены на его руке. А вот вставить её себе с моими вечно дрожащими руками не вышло, пришлось Шумахеру прийти нам на помощь. Странно, кстати – все вокруг твердят о выздоровлении и вечной жизни, а у меня никак не пройдут надоевшие симптомы. Может, мало живца пью?
Тут как бы самому не выздороветь вместо «прокачки» способности.
– Выкладывай, что задумал… – Тихо попросил Сыч.
Азиат отошёл от его кровати и принялся за своё любимое занятие – выводить Покера из себя. Тот завёлся вполоборота и перестал прислушиваться к нашим разговорам, чем я и воспользовался, вкратце поведав свой план. Старший по камере внимательно слушал, лишь изредка уточнял, в порядке ли у меня с головой. После того, как я закончил, Сыч надолго замолк, прикрыв веки, и когда мне уже было показалось, что его подкосил наркоз, он вновь открыл глаза и задумчиво произнёс:
– Не знаю, получится ли найти подходящих людей… Нужно посоветоваться…
– Ты мне дашь канал связи с остальными заключёнными? – спросил я.
– Нет, конечно, – хмыкнул мужик. – Губу не раскатывай… Всё общение будет через меня…
– Ну, как знаешь. Да и напоследок просьба – не надо глушить Покера.
Пожалуй, до этого момента мне не удавалось так сильно удивить Сыча.
– Ты хоть понимаешь, как сильно рискуешь, человеколюб хренов?
– Это моя проблема.
Он наградил меня долгим взглядом.
– Смотри не облажайся, стратег.
– Постараюсь.
К этому моменту жидкость в капельнице подошла к концу. Я выдернул иглу и бросил её на пол – они всё равно одноразовые, а заботливых медсестёр здесь нет. Либо тебе помогают сокамерники, либо ты уж как-нибудь сам. Всю использованную медицину со следующим приёмом пищи уберут проштрафившиеся муры, выполняющие роль санитарок. Я надеялся, что хоть на такие непопулярные работы будут привлекать заключённых, но к безопасности на Ферме относятся со здоровой долей паранойи. Наверное, поэтому отсюда пока ещё никто не сбежал.
От лекарства по телу побежало приятная волна тепла, куда сильнее, чем от простого живца. Может, попробовать ещё раз выйти в изнанку?
Но поразмыслив, я от идеи отказался – пусть лучше вещество в организме усвоится.
На следующий день процедура повторилась. Большая часть капельницы, предназначенной Сычу, ушла на меня. Не сказать, что я от этого был в восторге, но подвижки в нужную сторону ощущались – движения стали плавнее, дёрганность почти сошла на нет, лишь проклятая дрожь в руках проходить не спешила. Что-то с ней явно не так.
А вот погружение в изнанку прошло как нельзя лучше. Глаз, правда, ещё прибавилось, отчего гнетущее чувство собственной беспомощности там стало почти невыносимым. Зато, судя по ощущениям, я смог там продержаться на мгновение дольше, чем прежде. Да и отходняк после возвращения был куда мягче – космонавтом, плюхнувшемся с орбиты, я себя уже не ощущал.
И самое приятное – никто после моих экспериментов не прибежал, лишь парочка муров нарочито медленно прошла вдоль прозрачной стены камеры, убедившись, что я на месте, браслет не снял и умирать не собираюсь. Меня такой расклад полностью устраивал, а вот окружающую реальность – нет. Поэтому шаткий план побега дружно начали раскачивать подрастающие проблемы.
Печальным вестником стал Шумахер, всю первую половину дня проведший у «окна». Несколько раз он совершал странные пассы руками, будто моряк на палубе корабля, разве что цветных флажков ему недоставало. Только вот мало этого для полноценного общения. Не понимаю…
– Хьюстон, у нас плохие новости, – вздохнул он, присаживаясь на краешек моей кровати.
– Трудности с план-схемой или исполнителями? – хмуро уточил я.
– Да, в общем-то, со всем сразу, – Шумахер задумчиво почесал бритый затылок. – Во-первых, у них свои условия. С самого начала с тобой должен быть их человек. Тебе они пока не доверяют.
– Отлично, – скривился я. – Только обузы мне и не хватало. Ладно, надеюсь, подберут кого-нибудь действительно полезного. Главное – они согласились рискнуть. Что с бойцами?
– Да в них проблемы нет. Здесь, несмотря на все проверки, сидит достаточно много решительных парней.
– Нам нужна элита, а не простые рубаки.
– Не произноси это слово, – поморщился азиат. – Так у нас особо опасную касту заражённых зовут, ту самую, в которой жемчуг попадается. А те, кого ты имел в виду – стронги. Пора бы уже запомнить.
– Да хоть лайты, – отмахнулся я. – Лишь бы они оказались такими же крутыми, как ты рассказывал.
– О, поверь, их не зря так называют.
– Хорошо, теперь план Фермы. Что с ним?
– Тут всё хуже. Есть примерное описание общей зоны – что, где и как расположено. А вот с особо-охраняемой полный мрак…
Проклятье, до последнего надеялся, что не придётся лезть в самое сердце тюрьмы.
– Кто там сидит?
– Спец по электронике. Он единственный в своём роде, альтернатив нет. Хакеров и прочую братию тут не любят, удивляюсь, как ему вообще выжить удалось…
Я выругался и прикрыл глаза, откинувшись на подушку. И так трещавший по швам план разваливался на куски.
Помимо нашей общей зоны, существовала на Ферме ещё одна, где в компактных карцерах содержали тех, кто представляет хоть малейшую угрозу. Неужели спеца раскрыли? Но, судя по тому, что я успел узнать про это гостеприимное заведение, его просто пустили бы под нож и все дела. Значит, загремел он туда за другое.
Час от часа не легче.
– Что по нему известно?
– Зовут его Царь Минос, номер камеры четыре-семнадцать, вроде бы всё, – неуверенно ответил Шумахер.
– Вроде бы?!
– Другой информации нет, оттуда редко живые возвращаются.
– Чтоб вас всех минотавр перетоптал!
Я энергично растёр руками лицо, настраиваясь на интенсивную мозговую деятельность. Нужно много думать.
– И ещё… – Замялся азиат. – Они требуют точной даты. У многих тут сроки горят, боятся не дотянуть.
– Обойдутся, – отрезал я. – Они же мне не доверяют, и у нас это взаимно. Передай, что они поймут, когда это начнётся, обещаю… Здесь все поймут.
– Может, постараешься по-тихому, без шумихи?
– Как говорил один мой знакомый – тише всего пускать газы в работающем цеху завода, а не на сцене с хорошей акустикой. Так что давай я сам буду решать, как лучше, а ты уточни все мелочи по расположению отсеков, мне ведь их наизусть учить.
Шумахер, смирившись, кивнул, и мы продолжили тихую беседу. Покер изо всех сил старался прислушаться, но из-за раскатистого храпа Сыча, большую часть своего времени проводившего во сне, понять хоть что-нибудь было довольно проблематично. Хотя я на сто процентов уверен, что он уже начал что-то подозревать.
Бог в помощь, мешать ему не буду, особенно после того, как узнал, из какой камеры забирать себе помощника. Находилась она практически на дне «колодца», уровней на пять ниже нас. И они думают, я смогу такое расстояние незаметно преодолеть в изнанке? Боюсь, на такой подвиг гороха со всей Фермы не хватит.
Кстати, на счет лекарства. Сычу становилось всё хуже, и следующую порцию пришлось делить пополам, иначе он рисковал не успеть восстановиться ко Дню Икс, который был всё ближе.
Остальное время спрессовалось в однообразную рутину. Я учил план, тренировал способность, отмечая, как пылающие глаза всё ближе подбираются к моему стеклянному мирку, и размышлял. Люблю это дело, особенно, когда вопросов вокруг больше чем ответов.
Почему способностей у меня две? У всех строго по одной, чем же я такой особенный? С моей исключительной везучестью я вообще должен был получить дырку от бублика, а не два роскошных дара – сенсорику и невидимость. Так не бывает.
Разумное объяснение было лишь одно – никакой я не сенс. И даже не человек-невидимка. Я – другое.
В один из таких сеансов мыслетерапии, спустя несколько дней после начала операции, неожиданно пришли за Покером. Причём не в урочное время – до отбытия его под скальпель оставалась ещё пара дней. Неужели…
В нашу камеру набилось столько охранников, что стало тесно. Среди прочих, нашлись и старые знакомые – Жмых и Крест, причём последний обрадовался встрече куда больше чем я.
– Баклана на выход!
Меня подхватили с двух сторон и вывели наружу. Следом вынесли довольного Покера, с которым принялся общаться неприятный тип с густой сетью татуировок на лице. Судя по описанию, это и был Синий, второй здешний авторитет.
– Сворачивай базар, – прервал он заливавшегося соловьём предателя. – Посидишь пока у нас. А Херакла этого на разговор, живо!
Я успел увидеть перекошенное от ярости лицо Сыча, которого пеленало два крепких надзирателя. В отличие от него, Шумахер сохранял спокойствие, лишь бросил на меня короткий взгляд, выражавший его мысли куда лучше многих слов.
«Разберёшься с ним сам? Ну-ну…»

Глава 8

Допросная оказалась узким помещением, разделённым на две половины уже привычным прозрачным стеклом. На той стороне меня дожидались двое мужчин в деловых костюмах, восседавшие за монументальным чёрным столом, на котором крепился широкий компьютерный экран.
Впервые я увидел внешников в естественной среде обитания, то бишь – без намордников.
Ближе ко мне елозил в мягком кресле откормленный боров, утиравший мокрый лоб шёлковым платком. Он явно находился не в своей кастрюле, а вот его собеседник – сухопарый брюнет с седыми висками, обладатель внушительного носа и внимательных серых глаз – вёл себя куда уверенней. Мы застигли их посреди оживлённого спора на инглише, который они живо свернули, стоило мне только переступить порог. Я так толком ничего и не успел разобрать, кроме любопытного словосочетания «…наши азиатские партнёры», но обдумывать услышанное уже было некогда.
В отличие от их половины, мой стол вместо компьютера имел стальную скобу для наручников, к которой меня и пристегнули, зачем – непонятно. Позади на всякий случай застыл довольный Крест, вызвавшийся отвести меня лично. Судя по его малопонятным репликам на фени, следующим пунктом назначения должен стать разделочный стол.
Но это уже после того, как я, трясясь за свою шкуру, выдам всех своих сообщников. А как же иначе?
Внешники выдержали короткую паузу, после чего брюнет спросил меня, с режущим слух акцентом:
– Как тебя зовут?
Голос у него оказался скрипучий, будто старый советский диван.
– Полоз, – ответил я спокойно, и, подумав, добавил – Паллас калубер. [ «Pallas coluber» – одно из английских названий Узорчатого полоза – это наиболее широко распространенный вид из всех представителей рода Лазающих полозов.]
Оба озадаченно нахмурились, переваривая услышанное. Ну, простите – как смог.
Затянувшееся молчание нарушил толстяк, вполголоса обратившись к брюнету:
– Stella`s sure, he`s a newbie… [Стелла считает, что это новичок…]
Но тот лишь раздражённо мотнул головой:
– Your Ms. Lewinsky`s long time due for a proper holiday, let her go home for a month or two… She`ll visit her family, surf a bit or what else they do over there… [Вашей госпоже Левински давно пора отдохнуть, отпустите её на месяц-другой домой… Пусть семью навестит, на сёрфере покатается, или что там у них…]
Боров судорожно закивал, а носатый незнакомец, проскрипел уже мне, видимо, забыв переключиться:
– Hey you, are you the one called Preacher?! [Ответь, это ты Священник?!]
Как-то странно допрос протекает – я думал, что речь о моём побеге пойдёт, а пока про него ни слова не спросили. Что ещё за священник?! Может, у них внутренний устав запрещает священнослужителей на органы разбирать, вот и перестраховываются?
– Отвечай!
Крест решил ускорить мой мыслительный процесс, и от души заехал в печень.
– Я не причер… суки… – Просипел я, скорчившись от боли. – Никто ваши грехи не отпустит…
Надзиратель замахнулся было вновь, но толстяк резким окриком остановил его, и, как ни странно, мур его беспрекословно послушался.
– Значит, ты не он, – почему-то в скрипучем голосе внешника мне послышалось злорадство. – Ты уверен?
– Я в церкви в последний раз года три назад был вообще-то.
– Значит, это не ты?
Носатый брюнет развернул ко мне экран, на котором была изображена чья-то цветная фотография. Хотя, почему чья-то – моя собственная. Вот только…
На ней был не я. Мне на осознание этого факта понадобилось целых две секунды – затылок начало не к месту свербить, возвещая о том, что ответка от несанкционированных проникновений в чужое измерение вот-вот прилетит. А ведь только что-то интересное началось, да чего ж не вовремя…
Человек на снимке походил на меня как две капли воды, но это если сильно не присматриваться. А так отличий вполне себе хватало – причёска не та, да и чёрных рубашек у меня в гардеробе отродясь не водилось. Лицо холёное – ни следа болезни, а вот на щеках двухнедельная щетина. Что за бред?! Я и в гроб с собой бритвенный станок захвачу, а этому типу растительность на лице явно не мешает. Вон, какая ухоженная, так ровно у меня она сама по себе не растёт – тут электробритвой поработали.
Фоном служила обычная кирпичная стена, ничего такого, за что мог бы зацепился взгляд. Смотрел двойник не в фокус, губы чуть приоткрыты. Видно, собирался вот-вот что-то сказать, из чего я сделал простой вывод – на фото он не позировал, возможно, съёмка была скрытой.
– Ну что, будешь всё отрицать? – проскрипел внешник.
Вот чёрт, расспросить бы его, кто изображён на снимке, да уже поздно. Затылок саднило вовсю, больше медлить нельзя.
– Аз есмь царь, а не Бунша какой, – голосом Ивана Васильевича из одноимённой комедии ответил я.
И сомкнул веки.
Мир вокруг, подчиняясь моей воле, превратился в прозрачное стекло, подсвеченное алым пожаром, бушующим вокруг. Глаз было столько, что они сливались друг с другом в одно сплошное свечение – и все они жаждали отыскать наглеца, посмевшего заглянуть куда не следовало. Назойливые внешники, как и надзиратель, исчезли, превратившись в бесплотные сгустки темноты, хорошо различимые при такой яркой иллюминации. Что уж говорить – я и сам стал тенью, на которую по недоразумению нацепили какие-то жалкие браслеты. Можно ли ими удержать воздух? Вряд ли.
Я осторожно повёл руками. Движения здесь нужно вымерять до миллиметра – мало того, что двигаешься, будто в застывшем холодце, так и сил самый простой жест отбирает столько, будто час в спортзале провёл.
С наручниками оказалось проще всего – достаточно было подтянуть руку к себе, как металлическое кольцо, потеряв опору, упало на стол. За ним последовал медицинский браслет-напульсник, который я просто стряхнул на пол. Не зря же на мотках капилляра столько тренировался.
Ну вот, полдела сделано, дальше – труднее. Я встал из-за стола и, превозмогая боль, рвущую мышцы на куски, сделал шаг назад. А вот и Крест, точнее – то, что от него в этом мире осталось. Стеклянная дубинка-шокер, прозрачный пистолет, кое-какая мелочь в карманах, и, в общем-то, всё. Странно, что сама одежда была почти не видна. Может, дело в разнице температур?
Понимая, что ещё секунда, и меня выплюнет отсюда без всякой помощи, я потянул шокер к себе. Это тоже требовало усилия – без предельной концентрации бесплотная ладонь просто пройдёт через прорезиненную рукоять насквозь. А мне сейчас дубинка ой как пригодится.
Подчиняясь моей воле, она нехотя выскользнула из крепления. Есть, успел!
Я с негромким хлопком материализовался за спиной у ничего не понимающего надзирателя, выпученными глазами уставившегося на пустой стул, где оседала больничная пижама, не пожелавшая двигаться со мной в стеклянной изнанке этого мира. Не веря тому, что он видит, Крест осторожно водил рукой над тем местом, где я только что сидел, и естественно, его ладонь не встретила никакого сопротивления.
Не там ищешь меня, урод.
– Сюрприз, мазафака!
Шокер очень удачно получилось направить в область шеи, хотя руки после нырка дрожали куда сильнее прежнего. Полыхнула электрическая вспышка, и мур, так и не успевший ничего понять, осел на пол. Тоскливо запахло общественным туалетом.
Ба, да у кого-то слабый сфинктер!
Внешники, до того застывшие каменными изваяниями, вскочили с кресел, причём боров умудрился его опрокинуть. Соглашусь – вид голого мужика с шокером кого хочешь деморализует, особенно когда он появляется как бы из ниоткуда.
От их ошарашенного вида стало немного полегче, а то в один момент показалось, что от накатившей слабости я того и гляди хлопнусь в обморок.
– Oh my God! [– О мой бог!] – тоненько взвизгнул толстяк.
– Сам ты гад, морда пиндосская, – оскалился я и склонился над бесчувственным телом.
Первым делом – инъектор. Какое-никакое, но дистанционное оружие, с моим самочувствием одной дубинкой не отмахнёшься. А на втором месте уже шла одежда. Нет, не моя опостылевшая пижама, а вот этот чуть испачканный сизый комбинезон, благо с Крестом мы практически одной комплекции.
Не зря же я его столько драконил, чтобы при одном моём виде у него настроение падало.
Брюнет, тихо выматерившись по-своему, активировал было гарнитуру, чтобы предупредить всех о моём освобождении из-под стражи, но тут здание едва ощутимо вздрогнуло. И спустя какие-то доли мгновения изо всех динамиков по барабанным перепонкам ударил пронзительный вой сирены.
– Внимание персоналу, на объект напали! – возвестил интерком на обоих языках по очереди, и пол под ногами снова дрогнул, уже несколько раз подряд.
Похоже, это взрывы снарядов. Значит, уже понеслось.
Сообразительный внешник дернулся было к выходу из своей части допросной, но у него на руке повис истошно верещащий толстяк. Правильно сидите лучше тут, вы же без костюмов своих дурацких. А вдруг снаружи разгерметизация?
Брюнет, грязно ругаясь, стряхнул с себя напарника, но наружу не пошёл, а начал речитативом надиктовывать что-то в микрофон гарнитуры, косясь на меня злобным взглядом через стекло. Ну да, близок локоть, а хрен укусишь. Понимаю.
Пол вибрировал уже без перерывов – там, снаружи шла настоящая канонада. Вот только мне слабо верилось, что она им существенно поможет.
Избавив Креста от комбинезона, я стал спешно облачаться, не забыв надвинуть кепи на глаза. Да, слабовата маскировка, но не в пижаме же бегать.
На то чтобы открыть герметичную дверь, ушла пара секунд – ключ-карта нашлась среди прочей мелочи, а простейший четырёхзначный код я подсмотрел, когда меня сюда заводили, благо бывшие уголовники особо и не скрывались. Все же, до настоящих тюремных надзирателей им как отсюда и до старушки Земли пешком – квалификация не та.
Ноль-четыре-десять – и я в коридоре. Там обнаружился ещё один мур, напряжённо внимающий голосу в наушнике, прикрыв его ладонью. И было от чего – истеричная сирена ревела так, что не слышно было даже шелеста отъехавшей створки, что уж говорить о другом.
Настороженным мужик не выглядел, хотя ему наверняка уже должны были сообщить обо мне. Тормоз, что поделать. Я готов был в любой момент снова нырнуть в изнанку, но он пока ещё только переваривал новую информацию, и на фигуру в привычном комбинезоне среагировал слишком поздно. Я всадил в «сизого» три дротика, на всякий случай, но он начал заваливаться уже после первого. Тут главное попасть – игла играючи пробивает ткань, её с учётом специфики охоты именно на людей делали. Уроды.
Улов при втором надзирателе оказался куда богаче – помимо стандартной экипировки он носил флягу с живцом на поясе, которая оказалась как нельзя кстати.
Тошнотворная жидкость привела мозги в порядок, ноги перестали подкашиваться, и я бодро захромал вдоль стеночки. Первая часть плана прошла как по маслу.
Но отсюда и до внешней стены – огромный путь со множеством препятствий, которые нужно преодолеть как можно быстрее. К счастью – не в одиночку.
Я не зря пощадил Покера, даже свою очередь на помывку ему уступил, чтобы он смог спокойно с надзирателями пообщаться.
Просто допросная ближе всего располагалась к нужной камере, а попасть туда можно было лишь за существенный проступок. Например, за попытку побега.
Уверен, и без нашего доброго соседа информаторов у муров в избытке, так что узнали бы они в любом случае, это просто вопрос времени. А мне нужно было оказаться здесь именно сегодня. Правда, из-за того, что наш Иуда отчего-то провозился дольше расчетного времени, у меня чуть фальстарт не случился, но вроде пронесло.
Не может же вечно мне не везти?
Спустя несколько послушно открывшихся дверей я снова оказался в общей зоне. Когда разбирал устройство Фермы, меня сразу насторожила излишняя ярусность сооружения. Тут всё рядом, под боком, на расстоянии ближайшего лифта. Привык, что режимные объекты предпочитают строиться в ширину, а не в глубину и высоту, но ответ, как оказалось, лежал на поверхности – стаб, где нас держали, не отличался большими размерами. Вот строителям и пришлось изгаляться, что сейчас мне было только на руку.
Я, опустив голову, как можно быстрее прошёл мимо нескольких камер, обитатели которых жались к прозрачной стене, стараясь увидеть как можно больше.
В самой шахте царила форменная суматоха – суетились надзиратели, истошно выла сирена, а вдалеке дежурная пара внешников во всю прыть неслась к лифту. Оттянутся ли муры к осаждённому периметру или усилят бдительность внутри Фермы? В любом случае, всем сейчас не до меня. Куда я денусь-то с подводной лодки?
Наконец, добрался до нужной двери – второй уровень, сектор «Цэ», камера тридцать два. За прозрачной перегородкой обнаружились всего двое пленников, третий лежал на полу, без признаков жизни. Занятно они тут время проводили.
Я вжикнул ключом по электронному замку, припомнил новый код, которым накануне отпирали нашу камеру, и разблокировал дверь.
Наружу вышел всего один, коротко кивнув оставшемуся сокамернику. Он оказался невысоким крепышом, отличительной чертой которого было полное отсутствие волос на голове, включая даже ресницы.
– Сторож? – решил уточнить я.
– Да, это я, – признался лысый. – Ты прихватил что-нибудь для меня?
Я вручил ему второй инъектор с полной обоймой.
– Отлично! Пошли-ка скорей, нужно ещё по нескольким адресам пробежаться.
– Далеко отсюда?
– Пару уровней наверх.
Навязанный мне напарник уверенно пошёл по пандусу к ближайшему лифту, из которого как раз вывалилась парочка надзирателей. Ну что ж, наглость – второе счастье.
– Эй, вы… – Успел произнести один из них, прежде чем игла, выпущенная Сторожем, ударила его в шею. Второй к тому времени уже опрокинулся навзничь, заблокировав дверцу лифта.
А меткость, пожалуй, – счастье номер один.
– Так, помоги-ка, – засуетился напарник, подскочив к валяющимся телам, – нужно и меня переодеть.
Благо опыт в снятии комбинезона у меня уже был, справились мы быстро. Пока Сторож переоблачался, здание ещё раз тряхнуло, уже сильнее, чем до этого.
– Ничего себе ты шумиху поднял, – цокнул он языком.
– Зато пока им точно не до нас.
– Уверен? Внешники не муры – сунься сюда хоть маленький отряд карателей, и нам всем хана.
– Уверен, – кивнул я, стаскивая ботинки с надзирателя. – У них сейчас очень много проблем.
– Это сколько – много? – уточнил безволосый.
– Тысячи две-три, не меньше, – успокоил я его.
– М-да? – озадаченно нахмурился он. – Слушай, мы нигде не встречались? Мне твой фейс вроде бы знаком.
– Нет, я новенький.
– Ага, а я тогда – хронический девственник, – недоверчиво хмыкнул Сторож. – Впрочем, как знаешь. Поехали.
Мы зашли в кабину лифта и стали понемногу возноситься. Напарник расправил комбинезон, который ему явно был великоват, и внезапно попросил:
– Только не дёргайся, там нас ждать будут. Нужно подготовиться.
Его лицо вдруг неожиданно поплыло, как воск у горящей свечи, на секунду потеряв всякие человеческие черты. Я невольно сжал ребристую рукоять инъектора, но истерить по поводу таких жутких метаморфоз не стал – посмотрим, что будет дальше. Сторож дёрнулся всем телом, тихо застонал сквозь стиснутые зубы, после чего лицо понемногу стало возвращаться к нормальному состоянию. Только вот оно оказалось уже совершенно другим, и как две капли воды походило на того урку, которого мы минутой назад обездвижили и раздели.
– Ну, как тебе? – измученно улыбнулся он, когда процесс закончился.
Голос, впрочем, остался у него прежним, как и телосложение. Интересная особенность.
– Неплохо, – оценил я. – Мне бы это в прошлой жизни однозначно пригодилось, а то подзадолбался между жёнами метаться.
Сторож понимающе хохотнул и вставил новую обойму в инъектор.
– Ты только вперёд не суйся, нужно хотя бы одного языка взять. В сознании.
– Только после вас, – отвесил я величавый жест в его сторону.
Стоило створкам кабины разойтись, как к лифту тут же подскочили трое надзирателей с инъекторами в руках, ожидавших увидеть там кого угодно, кроме собственного коллеги. Сторож, отыгрывая роль, спокойно вышел наружу, озадаченно нахмурив брови.
– Муха, грёбаный насос, я в тя чуть не шмальнул! – облегчённо выдохнул ближайший к нам мур. – Кто там с тобой?
Я нарочно наклонил голову в кепи, присев на одно колено – типа шнурок на ботинке завязываю. Изменивший собственное лицо заключённый сделал ещё шаг, поравнявшись с передним надзирателем, и неожиданно ловкой подсечкой сбил того на пол, повалившись следом. Молодец, что ушёл с линии огня, а то не дай бог зацепил бы его ненароком.
Не ожидавшие подвоха «сизые» замешкались, и я, воспользовавшись этим, открыл по ним прицельную стрельбу с колена, опустошив обойму за несколько секунд. Ответить успел лишь один из муров, да и то лишь раз – дротик просвистел рядом с моим ухом, ударившись в стену кабины. По стрелковой подготовке – незачёт.
Как бы ни подрагивали у меня руки – на таком расстоянии легче попасть, чем промахнуться. Два тела, как подкошенные, рухнули на пол, рядышком с борющимися мужчинами. У Сторожа дела шли как нельзя лучше – он как раз заканчивал проводить удушающий, отправляя противника в недолгую отключку.
Я нашарил у одного из спящих надзирателей на поясе пластиковые наручники и, дождавшись, когда клиент окончательно утихнет, сковал руки нашему пленнику. Не совсем удачный попался экземпляр – лицо практически не обезображено интеллектом, да и некогда нам допросы проводить. Тут бы ноги унести до прихода подкрепления, а не задушевные разговоры вести.
Боюсь, теперь все телекамеры вокруг – наши, прямо звёздами стали.
– Всё, пусть пока полежит, валим! – Сторож вскочил на ноги и понёсся вдоль палат, внутри которых радостно, но беззвучно кричали заключённые, увидав, как надзиратели вдруг ополчились друг против друга.
Я как мог быстро захромал следом, нагнав напарника уже в тот момент, когда он освобождал очередную порцию пижамников.
Здесь оказался полный комплект – четыре человека. Двое из них сразу же сорвались с места, радостно улюлюкая, а вот другая пара задержалась, получив от Сторожа трофейные инъекторы и шокеры.
Стоило мне подойти, как один из них – крепкий седовласый мужик с лицом мужественного покорителя Эвереста, округлив глаза, резко наставил на меня ствол.
– Сторож, дебил, ты КОГО привёл?!
Второй новенький – смазливый блондин, будто сошедший с рекламного плаката, начинание старшего товарища охотно поддержал, ловко сместившись мне во флаг.
– В смысле? – замешкался мой напарник. – Это Полоз.
– А-а, ты себя теперь так называешь?! – прошипел седовласый. – Оружие на пол, быстро!
Что ж мне так на психов-то везёт? Не похоже, что они меня просто кинуть задумали, ещё вроде бы рано…
– Что, мы уже не бежим? – спокойно поинтересовался я, выполнив требования полоумного.
– Я готов тут навсегда остаться, если заберу хоть кого-то из вас, упырей, – уже практически прорычал мужик. – Отвечай, урод, где остальные, и умрёшь быстро, обещаю!
Меня явно с кем-то путают. Хотя… Меня же совсем недавно спрашивали нечто подобное!
– Расслабься, я не Причер, – и, видя непонимающий взгляд заключённого, спохватился. – Тьфу ты! Священник, то есть. Я говорил это внешникам, повторю и тебе – понятия не имею, кто это такой.
– Двойник? – тихо уточнил у старшего блондин.
– Ага, как же, – подозрительно прищурился тот. – Прислушайся, для начала. Это его дружки Ферму штурмуют.
Тут как назло всё здание хорошенько так тряхнуло. Надо бы поторапливаться, а не языками тут чесать.
Затылок уже практически онемел от невыносимого ощущения посторонней близости, а тут ещё эти шизоиды тормозят всех нас, ставя под угрозу и без того призрачный шанс отсюда выбраться.
– Так, истерички, – твёрдым голосом ответил я, начиная понемногу заводиться. – Или вы со мной, или валите на все четыре стороны. Думаете, что ваши пукальники меня пугают? А задумайтесь-ка на минутку – как я вообще сюда добрался? Вы же наверняка в курсе, что меня в допросную увели.
– С тобой я только на тот свет вместе отправлюсь!
– Да кто такой этот ваш сраный Священник, что ты его так ненавидишь?! – не выдержал я.
– Пастырь, – уже чуть спокойней ответил седовласый. – Его зовут Пастырь. Дай руку. Быстрей.
Внутренне кипя, я пожал протянутую крепкую ладонь странного мужчины, явно не дружащего с головой.
– Ты не врёшь, – кивнул он, и опустил инъектор. – Пошли.
И всё? Вовремя его качнуло в нужную сторону, а то я уже всерьёз подумывал уйти в изнанку и пробовать прорваться в одиночку. Хотя, надолго ли просветление?
Мы вчетвером поспешили обратно к лифту, где нас дожидался уже пришедший в себя пленник. Нашему появлению он явно не обрадовался.
– О, Череп! Вот это удружили, – улыбнулся седой, присаживайтесь рядышком с ним на колени. – Прикройте-ка меня с минуту – посмотрю, где вашего Царя Миноса искать.
Он положил ладонь на бритую макушку надзирателя и прикрыл глаза.
– Эй, хмырь, ты чё удумал? – нервно спросил мур, задёргавшись. – Лапу убрал!
Ноги мы ему тоже прихватили пластиковыми хомутами, так что ему оставалось лишь извиваться беспомощным червяком.
– Меня зовут Крежень, чтоб ты знал, – мягко произнёс заключённый, не открывая глаз. – А руку я уберу, когда мы закончим, расслабься.
– Что-о-о…?! – успел взвизгнуть надзиратель, прежде чем его заколотила мелкая дрожь, а из горла вырвался сдавленный хрип.
Глаза у мура закатились, а дальше стало не до наблюдений – на площадку вылетела новая тройка противников. Тут уж отличился блондин – невероятно ускорившись, он расшвырял муров, как котят, толком и не прикасаясь к ним – никто даже стрельнуть не успел.
Что ж, следовало признать, что бойцов мне действительно выделили лучших. Так, глядишь, и прорвёмся, благо надзирателей на объекте единовременно больше пятидесяти не бывает, и большая часть сейчас должна лезть на внешнюю стену.
Между тем Череп уже перестал хрипеть, лишь изредка подёргивался, а из его покрасневших глаз его понемногу сочилась бледно-алая кровь, разбавленная слезами. Не знаю, что делал Крежень, но выглядел он тоже не лучшим образом – кожа на лице побледнела, нос заострился, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Спустя несколько томительно долгих секунд он отнял руку от головы пленника и открыл глаза, с трудом поднявшись на ноги. Блондин тут же пришёл на помощь, подставив плечо.
– Полоз, тебе на минус третий уровень, камера от лифта налево седьмая по счёту. Мы будем рядом – в нижней операторской. Это на плюс первом, там сейчас меньше всего народу. Сторож пойдёт с тобой. Всё понял?
– Да, – кивнул я, заходя в лифт. – Удачи вам.
– Пожелай её тем, кто сейчас сидит в операторской, – нехорошо улыбнулся Крежень.
Створки лифта закрылись, и мы поехали вниз.
– Что ты слышал об этом Пастыре? – решил я воспользоваться моментом.
– Ничего хорошего, – скривился Сторож. – Про него столько говорят, что не понятно – где правда, а где вымысел. Если ты действительно его двойник, то тебе остаётся только посочувствовать.
– Как будто мне до него тут райская жизнь была, – отмахнулся я.
Здание, между тем, тряхнуло так, что на мгновенье мигнул свет, а лифт притормозил в шахте. Но через мгновенье мы продолжили опускаться, пока не достигли нужного уровня.
– Знаешь, надо бы… – Начал было говорить Сторож, как вдруг сквозь ещё не разомкнувшиеся створки в кабину ворвался рой пуль.
Я инстинктивно ушёл в изнанку, в которой больше не осталось тьмы – везде царил алый свет, больно резанувший по глазам. Сквозь прозрачные, пробитые насквозь створки лифта, медленно расходящиеся в стороны, стало видно одинокую тёмную фигуру, держащую ухватистый пистолет-пулемёт. Проклятье, всё-таки не все внешники ушли на защиту периметра, кое-кто занял ключевые позиции, благо камер вокруг полно и все наши передвижения должны ими отслеживаться.
Не зря же мы именно на операторскую нацелились.
Я уповал на то, что руководству Фермы будет не до парочки сбежавших заключённых, но они всё же смогли выделить людей, и вот мы напоролись. Долго мне здесь не продержаться – пара секунд, не больше. А что потом?
К счастью, противник максимально облегчил мне задачу, опустошив магазин пистолета-пулемёта до того, как у меня банально кончились силы. Как только выстрелы смолкли, я вывалился обратно, напугав стрелка до того, что он выронил новый рожок, не сумев вставить его в паз. Слава богу, это оказался не опытный военный внешник, а простой надзиратель.
После нырка в голове стоял непрерывный звон, тошнило как после литра палёной водки, но я всё равно смог несколько раз попасть в замершую фигуру в сизом комбинезоне.
– Спокойной ночи, падла!
С большим трудом подавил рвотный позыв. Чтобы не упасть от головокружения, пришлось опереться о стену. Всё, если тут окажется ещё кто-то – мне однозначно конец. Откуда у простого мура автоматическое оружие на Ферме, ведь внешники выдают им исключительно нелетальные образцы? Поди теперь спроси…
Я бросил взгляд на своего напарника и тихо выматерился сквозь зубы. Сторож лежал на полу изрешечённой кабины, в луже собственной крови, снова приняв свой изначальный безволосый облик. Деваться ему отсюда было некуда, тут расчёт горе-стрелка был верным. Побереги он патроны, уделал бы и меня, но откуда же ему было знать…
Я жадно припал дрожащими губами к муровской фляжке с живцом, добив её до конца. Говорят, злоупотреблять им не стоит, но мне сейчас было на это плевать, лишь бы скорее прийти в норму. Потом с последствиями буду разбираться, если жив останусь.
При себе у заснувшего мура нашлось ещё два полных рожка к пистолету-пулемёту и новая фляга. С большим трудом подавив в себе желание пристрелить его, я забрал оружие и пошёл по коридору в поисках заветной камеры четыре-семнадцать. Двери располагались лишь с одной стороны, и имели вид куда внушительней, чем те, за которыми держали нас в общей зоне. Кого же они тут содержат?
Нужная камера оказалась ровно там, где сказал Крежень. Я провёл прихваченной картой стрелка по магнитному замку, ввёл код, но услышал лишь пронзительный короткий писк. Дверь не шелохнулась.
– Да чтоб вас всех!
Я вскинул оружие и в три одиночных выстрела разнёс замок вдребезги. Оттуда с треском сыпанули искры, и толстенная створка с шипением ушла в бок.
– Молодец! Больше так никогда не делай, да? – весело отозвался голос из глубины камеры.
Я заглянул внутрь и обомлел. На одиночной узкой кровати возлежал усатый тучный мужчина с крупной блестящей лысиной, крутивший на толстом волосатом пальце браслет-напульсник. Пижама на широкой груди расстёгнута – там хоть косички заплетай.
– Царь Минос?
– Канэчно! – с нарочитым южным акцентом произнёс он. – А ты кого хотел увидеть – Анжелину Джули?
Лично я представлял спеца по электронике как угодно, но от увиденного шаблон начал понемногу трещать. Какой ещё, к дьяволу, Царь Минос, это Жорик Миносян какой-то!
– Ты в курсе, зачем нам вообще понадобился? – спросил я, внутренне замерев.
– Да мне уже в мозг дырку пробили – помоги, да помоги, – проворчал мужчина, тяжело поднимаясь с койки. – Ничего без Миноса не можете…
Ну, по крайней мере, я нашёл, кого нужно. И судя по его фразе, без телепатии тут и дело не обошлось – вот как, получается, общались между собой привилегированные заключённые. Лишь бы они все не обознались…
– Давай за мной, – вдохнул я.
– Веди, дорогой!
Надеюсь, у неведомых телепатов горели уши в то время, когда мы шли обратно к лифту, ибо материл я их нещадно. С каждым новым словом «спеца» мне всё меньше верилось, что он хотя бы знает, что такое есть компьютер. Хотя браслет он как-то же снял?
– Кстати, избавить желающих от напульсника можешь?
– Нет, сложно…
Почему-то мне в это не поверилось. Ну да ладно, всё равно они срабатывают только за пределами Фермы, неоднократно доказано.
Обратный путь проделали без особых приключений. Кабине лифта хоть и здорово досталось, но она кое-как подняла нас наверх, вместе с телом Сторожа. Минос, покосившись на моего покойного напарника, прошептал что-то под нос и размашисто перекрестился слева направо.
Мы поднялись на плюс первый уровень, и спокойно добрались нужного отсека, не встречая никакого сопротивления. Оказывать его было уже некому – повсюду лежали распростёртые тела муров – кто истыканный дротиками, а кто и со свёрнутой на бок шеей. Штурмующие силы тоже понесли потери – попадались и неподвижно лежащие пижамники. Седовласому психу явно хватило мозгов позвать с собой друзей.
У распахнутого настежь гермозатвора, возле которого валялся ещё один мур с окровавленными глазницами, нас встретила парочка незнакомых заключённых и давешний красавчик-блондин. Стоило ему разглядеть в моих подрагивающих руках пистолет-пулемёт, как его глаза алчно загорелись.
– О! Где достал?
– Нас один упырь в карцере поджидал, – скривившись от неприятных воспоминаний, ответил я. – Сторож за этот ствол своей жизнью заплатил. Хочешь – держи, я всё равно сейчас стрелок неважнецкий.
– Спасибо, а то от этих дыроколов против внешников в броне толку ноль, – обрадовано поведал парень, озадаченно уставившись на моего спутника. – А это кто?
У меня внутри всё аж похолодело.
– Минос я, – важно ответил спец по электронике. – Где, куда, чаво?
– Серьёзно? – поднял светлые брови блондин. – Ну пошли, покажу фронт работы. Меня зовут Ирбис.
– Да хоть Карис зубной, давай скорей!
Оставшись неприкаянным, я тоже зашёл вслед за ними в узкое помещение, большую часть которого занимали многочисленные мониторы. От многочисленных картинок разбегались глаза.
– Надо проникнуть в систему безопасности, – быстро принялся перечислять Ирбис, подойдя к компьютерному терминалу. – Нам нужен полный доступ. Постарайся поскорей, пока нас не пришли штурмовать по-взрослому.
– Э-э-э…?
– Бляха-муха! Ты хакер или кто? – взорвался блондин. – Взломай систему, пока нас не перестреляли. Скоро они поймут, что надзиратели не справляются с бунтом и пришлют сюда карателей!
– Ты по-русски скажи, что тебе надо…
– Уважаемый, – вмешался я в разговор, похлопав рукой по терминалу. – Всё просто – маму ему сделай, по-братски прошу!
– Вот это разговор, – энергично закивал мужчина, усаживаясь в мягкое операторское кресло. – А то взломай-сломай, чё хочешь, сам не знаешь…
– Смотри, чтоб нас не отрубили от общего канала, – скептически напутствовал его Ирбис.
– Слушай! Дикаря из меня не делай, не сложней твой ящик моего айфона! Иди на шухере постой, бесишь меня…
Минос плавно возложил обе руки на терминал, и прикрыл глаза. Что характерно – на сенсорную клавиатуру он не обратил ни малейшего внимания. Блондин, покачав головой, всё же встал у входа с пистолетом-пулемётом наизготовку, а парочка, что нас встречала, прошла дальше по коридору. Я снова вооружился обычным инъектором и тихо, чтобы не отвлекать взломщика от процесса, спросил у Ирбиса:
– А где Крежень?
– Он к нам позже присоединится, сейчас у него дела…
– Поважней, чем прикрыть нас в самый ответственный момент?
Ответить Ирбис не успел – вблизи загрохотали выстрелы, гоня эхо по пустому помещению. Похоже, за нас принялись уже всерьёз.
Блондин, присев, дал короткую очередь вдоль коридора, оттуда интенсивно ответили, он едва успел убраться в проём.
– Твою мать, Минос, давай быстрее!
– Маму не трогай, пожалеешь, – спокойно ответил взломщик, не открывая глаз.
Патронов нападающие не берегли, поддерживая такую плотность огня, что нельзя было и думать о том, чтобы выскочить из операторской. Как по мне, так немного бестолково, но и против нас не профи работают. Ирбис чертыхнулся, но дверь замыкать не стал, устроившись за порогом и изредка постреливая в ответ.
– Гранату бы…
– Радуйся, что у них её нет, – спустил я его с мечтательных небес. – А то забросили бы нам из-за угла, и до свиданья.
– Они и так нас накрыли, – зло прошипел парень, кивнув в сторону притихшего Миноса. – Ну взломает он систему, а толку уже? Как мы отсюда выберемся?
– Они сами разбегутся, – пообещал я.
– Ага, так я тебе и поверил…
В этот момент взломщик резко отнял руки от терминала и выдал довольный клич бывалого самбиста:
– Уаткнул!
– Ну, наконец-то, – я подскочил к нему, оставив Ирбиса отстреливаться в одиночестве. – Дай мне громкую связь по зоне.
Минос, вернув руки на прежнее место, кивнул в сторону закреплённого в пазу микрофона, прямо напротив операторского кресла.
– Говорит «врио» коменданта всея Фермы сержант Измайлов! – весело крикнул я в диафрагму. – Товарищи заключённые, приношу свои поздравления – отныне ваша судьба зависит только от вас, хватайте удачу за хвост, пока не улетела!
Я отстранился от микрофона и приказал взломщику:
– Открыть все камеры.
– Так точно, мой командыр! – весело отозвался Минос, хотя у самого от напряжения из носа заструилась тёмная струйка крови. – Готово!
– Эй, какого чёрта?! – возмутился Ирбис, отпрянув за порог от очередной очереди. – Ты что творишь? Уговор был освободить только наших людей!
– А мне кажется, что каждый заслуживает шанс, – невозмутимо парировал я. – Да и охрана перестанет нас донимать.
– Смотри, за эти твои фокусы ответишь лично перед Крежнем! – блондин повернулся к взломщику. – А ты, хренов освободитель угнетённых, не забудь вырубить видеонаблюдение.
Как бы он ни бесился, а мой расчёт сработал – выстрелы в коридоре разом стихли, как отрезало, а по всему зданию начал набирать обороты многоголосый радостный ор, в определённый момент заглушивший даже сирену.
– Эх, опять власть меняется…
Я принялся стаскивать с себя ставший бесполезным комбинезон надзирателя. Лучше теперь в таком прикиде снаружи не показываться – не успеешь ничего объяснить, как тебя на клочки разорвут.
Мы вышли в коридор спустя минуту, когда Ирбис убедился, что там стало действительно безопасно. На ребристом полу остались лишь трупы, ставшие жертвами перестрелки – некоторые пострадали от инъкторов во время штурма и были безжалостно добиты спящими. Вот и одежда нашлась, пусть немного и в крови, да я не из брезгливых.
Блондин осмотрел несколько тел, пока я переодевался, и раздражённо махнул рукой. Ну, надо было внутрь затаскивать, сам виноват.
Затем наша дружная троица зашагала вперёд по направлению к общей зоне, бурлившей кипящим котлом. Вот он – наш русский бунт, бессмысленный и беспощадный.
На пандусах яблоку негде было упасть, везде носились люди в больничных пижамах, добивавшие деморализованные остатки охраны. Повсюду царил дикий гвалт и неразбериха, в которой группа человек в сорок, обступившая задумчивого Креженя, выглядела островком стабильности в этом море хаоса.
Пока продирались к ним сквозь толпу, на мне повис один из заключённых – молодой ёще парнишка с перекошенным от ярости лицом.
– Ты-ы-ы! – буквально прорычал он мне в ухо, но Ирбис одним движением ладони смахнул его к противоположной стене, только пятки сверкнули.
Джедай хренов.
Я подошёл к ушибленному от невидимого удара бедолаге, оглушённо вертевшему головой, и протянул руку.
– Ты обознался, приятель. Вставай, а то затопчут.
– Я тебя, суку, на всю свою жизнь запомнил… – Прошипел он, буравя меня ненавидящим взглядом.
– Что ты с ним возишься? – обернулся Ирбис. – Время поджимает!
– Он идёт с нами, – безапелляционно заявил я.
– Хочешь заточку в спину? – удивился блондин. – А, впрочем, хрен с тобой. Эй ты, малёк! А ну встал! Дёрнешься не в ту сторону – по стене тонким слоем размажу.
Парнишка угрюмо засопел, но подчинился. Я ожидал, что он при первой же возможности дёрнет от нас куда подальше, благо в творящейся вокруг суматохе провернуть такое нетрудно, но он как приклеенный плёлся вслед за нами. Может, ждал подходящего шанса, чтобы вновь атаковать?
Между тем группа решительных мужчин под предводительством Креженя слажено выдвинулась нам навстречу. Среди них я с облегчением увидел улыбающегося разбитыми губами Шумахера, со свежим синяком под глазом, и бледного Сыча, опирающегося на плечи двух дюжих молодцов.
– Свою часть сделки мы выполнили, – с укоризной произнёс Крежень, стоило только нам поравняться. – А вот ты задумал явную авантюру. Ты же понимаешь, что мы не сможем взять их всех с собой?
– А я и не прошу об этом. Пусть пробуют сами.
– Ага, – седовласый указал на парнишку. – А это тогда кто?
– Он вроде как свидетель, – пояснил я. – Опознал меня, вот хочу пообщаться в спокойной обстановке.
– Да тебя тут каждый третий в лицо узнает, – пожал плечами Крежень. – Своих-то я предупредил…
– Да как вы можете работать с этим выродком? – вскинулся парень. – Я…
– Умолкни, – перебил его мужчина. – Если хочешь – вали, тебя никто не держит. Но он не тот, за кого ты его принимаешь.
Паренёк недоверчиво уставился на меня.
– Близнец, всего-навсего, – подтвердил я. – Ну, как в индийских фильмах, не смотрел, что ли?
Он отрицательно замотал головой.
– Всё, некогда болтологией заниматься, – поторопил нас Крежень. – Нужно ещё избавиться от браслетов. Давайте вниз.
Мы покинули пандус и углубились в коридоры Фермы. Естественно, чтобы спуститься сейчас на лифте не могло быть и речи, но, к счастью, аварийные выходы ещё никто не отменял, пусть даже и в других мирах. Вход на пожарную лестницу преграждала тяжеленная дверь, запертая на всё тот же электронный замок. Ни карта надзирателя, ни какие-либо из подсмотренных паролей его разблокировать не смогли, пришлось прибегнуть к помощи уставшего взломщика.
Минос щедро хлебнул живца из фляжки, после чего приласкал строптивую электронику, и створка послушно отошла в сторону, освобождая проход. За ним обнаружилась довольно широкая металлическая лестница с короткими ступеньками, уводящая куда-то вниз.
Первыми двинулась пятёрка крепких парней под предводительством приободрившегося Ирбиса, за ними на приличном отдалении пошли остальные. Спускаться пришлось порядочно – пролётов двенадцать, не меньше. Внешники предпочитали селиться на Ферме как можно глубже, появляясь наверху лишь по рабочей необходимости. К счастью, наш путь лежал не в их стерильные апартаменты.
На нужном уровне нас уже поджидал авангард, который затем спустился ниже, прикрывая основную группу, а вот с гермошлюзом на этот раз вышел облом – замок на увещевания Миноса не поддался.
– Нужна кредитка кого-нибудь из них, – развёл руками взмокший взломщик. – Без неё никак.
– Это тебе не двери в камерах без спроса открывать, – проворчал Крежень и повернулся ко мне. – Ну что, Полоз, твой выход.
Один из заключённых в очках с толстыми линзами протянул мне трофейный пистолет, отдаленно похожий на «Глок» рукоятью вперёд.
– Держи. За дверью в радиусе двадцати метров никого.
– А дальше? – машинально спросил я.
– Чёрт его знает, – улыбнулся он. – Я ровно на столько вижу.
– Так, лохатор хренов, хорош трепаться, – недовольно проворчал Сыч, которого притомившиеся провожатые прислонили к стене неподалёку от нас. – Время жмёт.
С этим нельзя было согласиться – дрожь ощущалась даже на глубине. Что же за канонада тогда творится снаружи?
Я щедро хлебнул живца, зажмурился и ушёл в изнанку. Мир вокруг объял алый вихрь, а дверь перед моим носом обратилась в стекло, пройти сквозь которое оказалось куда трудней, чем перемещаться по свободному пространству. Всё-таки не такой уж я бесплотный.
И ещё одна неприятная новость – пистолет намертво заклинило на той стороне, как ни тянул – пролезать сквозь твёрдую материю он наотрез отказывался. Пришлось бросить его, иначе рука так и осталась бы в двери, когда я обессиленный вывалился обратно, моргая слезящимися глазами. Интересно, а что будет, если я нечаянно воплощусь прямо внутри предмета – мы просто срастёмся на молекулярном уровне или произойдёт маленький термоядерный взрыв?
В светлом коридоре действительно никого не оказалось и я, держась рукой за стенку, чтобы не упасть от головокружения, пошлёпал босыми ногами по холодному кафельному полу.
Вся одежда тоже осталась по ту сторону. Не то, чтобы я комплексовал, но идти на дело с голой задницей было как-то неуютно.
К счастью, далеко брести не пришлось – коридор вывел в самый настоящий холл с высоким сводчатым потолком, по которому изредка пробегали озабоченные ребята в защитных костюмах, везущие массивные пластиковые боксы на тележках. Готовятся к эвакуации, что ли?
Подходящая жертва обнаружилась примерно через минуту – один из внешников как раз направлялся мимо поворота в мой тупичок. Я прижался к стене, и он беспечно прошёл мимо, толкая тележку перед собой.
Ещё когда увлекался дайвингом, заметил, что в маске обзор сужается, приходится чаще вертеть головой, чтобы получать объёмную картинку. Так и у этих товарищей – со стороны как дети любопытные, а это им просто подсознательно зрения периферического не хватает.
В былые времена я спокойно уработал бедолагу с одного-двух ударов, никакой защитный костюм бы не спас, а сейчас же пришлось коварно бросаться со спины, как гопоте подворотной. Не ожидавший нападения аквалангист так и не успел ничего понять – сначала въехал в стену, затем приобнял пол, а напоследок получил по голове своим же контейнером, оказавшимся на поверку подозрительно тяжёлым.
От удара металлопластиковые запоры на крышке бокса раскрылись, просыпав часть содержимого – блестящие кубики льда и чьё-то ещё бьющееся сердце в прозрачном пластиковом пакете.
– А, чтоб тебя! – я от души пнул бесчувственное тело, остро жалея, что под рукой нет пистолета. Ведь выживет же, гадёныш, максимум – сотрясение ему сделал.
Но предаваться чувствам совершенно не было времени – в любой момент на нас могли наткнуться коллеги потерпевшего. Разбой, так разбой – подрагивающими от усталости и адреналина руками я принялся за обыск.
Карманов герметичный костюм не предусматривал, зато на широком поясе имелось несколько ячеек на клипсах для хранения всякой мелочёвки. Презервативы, маленький блокнотик, жевательная резинка, какие-то пакетики с порошком – всё полетело на пол, а вот пластиковый прямоугольник с латинской вязью вокруг прямоугольной портретной фотографии я сжал в руке как величайшее сокровище на свете.
Вот теперь можно и назад.
Электронный замок гермошлюза, ведущего к пожарной лестнице, к карточке отнёсся благосклонно, и через несколько секунд в узком коридорчике стало как в московском подземном переходе в час пик – шумно, душно, многолюдно.
Народу, кстати, прибавилось. Не знаю, может, от того, что не закрыли дверь наверху, но численность уже точно перевалила за полтинник. Пока вся эта толпа вытекала в холл, я успел в который уже раз за сегодня одеться, прихлёбывая неизменный живец. Что поделать, издержки межпространственных прыжков – неорганика там перемещается крайне неохотно.
– Молодец, – обронил прошедший мимо Крежень, попутно отдавая распоряжения своим подчинённым.
Мы с Шумахером, помогавшим мне одеться, оказались почти в самом хвосте растянувшейся по холлу колоны – дальше шли только двое бойцов с пистолетами, оборачивающиеся каждые несколько метров.
Быстрым шагом наша рота беглых зеков добралась до уже знакомых мне медицинских отсеков, встретив по пути лишь троих внешников, да и то гражданских, без оружия. Однако это обстоятельство не смогло смутить бойцов – мало кто из них равнодушно прошёл мимо раскрытого контейнера, которым я вырубил носильщика, не поинтересовавшись содержимым. Так что за нашими спинами осталось четыре остывающих тела.
Дальше стали всё чаще попадаться пресловутые операционные, где успели побывать практически все, кроме меня. Большинство помещений оказались пустыми, лишь в одном из них нашлась бригада хирургов, резво потрошащая рослого перерождённого. Странно, вроде бы их прочие запчасти монстров кроме кожистого нароста на затылке обычно не интересуют.
Заключённые дружно набились в операционную, насколько хватило пространства, прижав несчастных внешников к стене.
– Смотрите-ка, кто у нас тут! – радостно завопил кто-то из толпы.
Я усиленно заработал локтями, пробиваясь вперёд, благо с моей теперешней комплекцией это было не сложно.
– And what now? Are you going to kill me? [– И что теперь? Убьете меня?]– насмешливо зазвучал знакомый женский голос где-то совсем рядом.
– Может, и правда, грохнем сучку? – азартно предложили из задних рядов.
– А браслет ты зубами отдирать будешь? – громко поинтересовался я, наконец, пропихнувшись к растерянным внешникам. – Эй, Стелла, хэлп ми?
– Fuck off! [Отвяжись!]
– Ну, сама напросилась…
Я с торжествующей улыбкой приблизился вплотную к загнанной в угол женщине и протянул подрагивающие руки к маске-респиратору. Голубые глаза расширились от ужаса, но было уже поздно – крепления расстегивались в пару движений, просто, но надёжно. Доктор Стерва дёрнулась, но ничего поделать не смогла – пространства для манёвра не было, а руку со спрятанным до поры скальпелем, который она хотела всадить мне в шею, оперативно перехватил молниеносный Ирбис.
Надо же, не думал, что придётся его благодарить.
Я воспользовался секундным ступором и быстро поцеловал сжатые чувственные губы, успев отстраниться до того, как она поняла, что вообще случилось.
– No-o-o-o!!!
Вопль отчаянья исказил её черты, но я всё же успел рассмотреть лицо, манившее меня своей загадочностью. Всё оказалось на высоте – прямой, чуть длинный нос, узкий подбородок, высокие скулы. Даже жалко немного, что такую красоту сгубил.
Маска, вместе с нашлемником полетела на пол, туда же опустилась и лишённая смысла в жизни женщина, спрятав лицо в ладонях. Волнистые волосы цвета вороного крыла рассыпались по вздрагивающим плечам.
Вид рыдающей бесстрашной начальницы, которую не испугала даже ворвавшаяся толпа сбежавших заключённых, окончательно деморализовал остальных внешников. Что тут говорить – мои коллеги по побегу тоже пребывали в состоянии ступора.
– М-да… – Задумчиво пожевал губами стоявший рядом Крежень. – Может, оно и к лучшему – Стикс сам разберётся, что делать с этой…
– Ещё желающие отказать нам в помощи есть? – весело поинтересовался я у перетрухнувших внешников. – Обещаю, остальных слюнявить не буду.
– O'kay, o'kay! – они дружно закивали и принялись за работу.
Процедура снятия браслетов оказалась проще пареной репы – так что вскоре вся компания избавилась от навязанного девайса. Оно и к лучшему – беспокоили они меня, а ну как сработают внутри периметра при нештатной ситуации?
– Заприте их где-нибудь, – махнул рукой Крежень в сторону перепуганных аквалангистов. – И эту тварь тоже, вместе с ними. Когда она переродится, ей нужно будет чем-нибудь перекусить.
Всхлипывающую Доктора Стерву подхватили за руки и увели прочь, за ней последовали остальные внешники, не подозревающие, какая страшная участь им уготована. Пожалуй, это покруче русской рулетки будет. Успеют ли их найти до того, как их начальница станет другой? Шансов, что она окажется иммунной слишком мало, я бы не стал эту вероятность даже принимать в расчёт.
Понемногу беглецы начали покидать операционную, а вот я задержался, привлечённый подопытным монстром, которого бригада так и не успела разделать до конца. Комплекцией он немного уступал Крепышу, в народе зачем-то прозванному лотерейщиком, но выглядел столь же опасным, пусть даже и со вскрытой грудной клеткой. Интересно, а как они его усыпили?
Перерождённый вдруг распахнул мутные, но вполне человеческие глаза и сдавленно прохрипел:
– Мужики… Помогите…
Голос у него был низкий, урчащий, как раскаты далёкого весеннего грома.
– А-а, твою ж налево! Он разговаривает! – я отскочил от операционного стола к стоящему рядом Шумахеру. – Ты же говорил, что они не разумны?
– Что есть разум? – тоном заправского Конфуция произнёс азиат. – Ну, а вообще это не заражённый, а простой кваз.
– Простой?!
– А что ты удивляешься? – наставительно произнёс Шумахер, картинно подняв вверх палец. – Помнишь, что я говорил про побочные эффекты от приёма жемчуга и злоупотребления живцом? Так вот они, любуйся. И ты в такого красавца можешь превратиться, если не перестанешь его как компот хлебать.
– И что нам с ним делать?
– А тебе прям нужно что-то сотворить? Просто оставить ну никак?
– Мужики, чего вы…
– Как зовут? – быстро спросил подошедший Крежень.
– Рекс…
– У моей собаки такая кликуха была! – радостно поделился Шумахер, но получил от Ирбиса тычок под рёбра.
– Слушай, Рекс… – Начал было Крежень, но я, поняв, в какую сторону он клонит, перебил его.
– Ходить можешь?
– Думаю, что да… – Кивнул пациент мощной безволосой головой.
– Полоз, даже не проси, – отрезал седовласый, и поспешно направился вместе с последними бойцами на выход. – В нём полтора центнера минимум, никто его не потащит. Если очень жалко – можешь добить.
Рекс издал фыркающий звук, в который уложились и осознание неизбежности, и боль, и даже разочарование в людях. Чёрт, мне до боли знакома его ситуация – от меня тоже много кто отворачивался, считая безнадёжным. И где они сейчас все?
Я взглянул на беспомощного монстра, оставшегося в душе человеком, и отрицательно покачал головой:
– Нет уж, сам как-нибудь справлюсь.
Наконец, в помещении остались мы с Шумахером – Сыч с пареньком, видевшим воочию моего двойника, тоже ушли. Вот склероз проклятый, совсем забыл спросить, как его там зовут.
– Мать твою Терезу, – прошипел недовольный сокамерник, возясь с ремнями, удерживающими массивное тело. – Слушай, у него полтела разворочено, ты штопать на скорость умеешь? Без нас же уедут!
– Спасибо… – Пророкотал кваз. – Не надо меня зашивать, я сам… Живцом только поделитесь.
– Ну, чем богаты, – вздохнул я, заливая в открытую зубастую пасть остатки трофейной фляжки.
– Э, да тут горох разведённый! – воскликнул ушлый азиат, закончивший освобождать подопытного и зашаривший по близлежащим стеллажам. – Живём!
– В него тоже одну ампулу всади, – приказал я, обматывая широкую кровоточащую грудь эластичным бинтом.
Шумахер скривился, отчего его глаза превратились в узкие щёлочки, но перечить не стал, вонзив иглу куда-то под пластину, прикрывающую монстру шею. Тот благодарно ухнул и попробовал подняться с операционного стола. Пусть с трудом, но со второй попытки ему это удалось.
– Век не забуду, мужики…
– Сочтёмся, шевели клешнями! – Шумахер выскочил в коридор, завертев головой. – Опаздываем, Полоз, давай скорей!
Мы, как могли, припустили вслед за основной командой, вышедшей на финишную прямую. От медицинских отсеков, являющимся местом пересечения двух сфер влияния – внешников, живущих преимущественно внизу, и муров, располагающихся на поверхности, было рукой попасть до подземной автостоянки, принадлежащей ренегатам.
Минус первый уровень. Отсюда они и отправлялись в свои набеги за живым товаром. Не пешком же нам удирать?
Когда мы доковыляли до места назначения, основной бой уже отгремел, и, судя по всему, он был очень жаркий. Я осторожно перешагнул через дымящееся тело в обгорелом комбинезоне, валявшееся у порога, и оказался внутри гаража.
Тяжёлой бронетехники здесь, разумеется, не было – не доверяли её такому сброду. В наличии имелось около двух десятков разномастных машин, обшитых листовым металлом и арматурой – от грузовиков, до длинных пикапов со станковым пулёметом в кузове. Этакие тачанки постядерного мира пустошей.
Радостные заключённые, ещё не отошедшие от горячки боя, с весёлым гомоном разбирали транспорт. Неподалёку обнаружился невредимый Крежень, втолковывающий что-то недовольному Миносу. Ну да, ему ещё нас выпускать отсюда…
– Полоз, эта машина – твоя, – произнёс лидер иммунных, мимоходом указав рукой на небольшой багги, сварганенный из нескольких разномастных кусков автомобилей. – Свою часть уговора я выполнил. Мы в расчёте.
Я скептически оглядел конструкцию, место которой разве что на съёмочной площадке очередной постапокалиптической ленты, но других вариантов не было – остальные оказались уже набиты под завязку. Мы явно опоздали на раздачу.
Что ж, дарёному авто в выхлопную не смотрят…
Но спокойно погрузиться в машину нам не дала новая порция выстрелов, раздавшихся с противоположной стороны ангара. Остались ещё недобитые муры?
А вот чей-то пронзительный крик, резко оборвавшийся на самой высокой ноте, прозвучал совсем рядом. Похоже, всё-таки придётся поучаствовать в боевых действиях.
– Кто вас отпускал, животные?!
Одна из машин, стоявших неподалёку, кувыркаясь, взмыла в воздух, будто от пинка невидимого великана. За ней мелькнула чья-то размазанная фигура, уходя с линии огня. Заключённые отреагировали с секундным опозданием и пули лишь с искрами выбили бетонную крошку из стены.
Крежень на неожиданное нападение отреагировал странно – улыбнувшись, он остался на месте, не предприняв даже малейшей попытки найти себе укрытие. Псих или настолько уверен в себе?
Шумахер с Рексом нырнули за кузов нашей тачанки, один я остался возле седовласого героя-одиночки, неловко переминаясь с ноги на ногу.
– Иди Полоз, это наши разборки, – не поворачивая головы, произнёс Крежень.
Но исполнить его просьбу я не успел – тень материализовалась у нас перед носом в уже знакомого надзирателя с многочисленными наколками на лице.
– Ну, здравствуй, Синий.
– И те не хворать, – хекнул он, выбросив вперёд руки.
С кончиков татуированных пальцев в нашу сторону с шипением полетели фиолетовые искры, но Крежень, выставив перед собой ладонь, без труда отразил их в сторону. Снова досталось стене ангара, но на этот раз осколков не было – в местах попадания просто образовались оплавленные воронки. Пожалуй, таким снарядом человека насквозь бы прошило.
Оружия у меня при себе больше не было – пистолет пришлось вернуть, а стрелять из пневматического инъектора в человека, двигающегося с невероятной скоростью, было как-то неправильно. Поэтому, чтобы не стоять столбом посреди поединка двух сверхлюдей, я поковылял вперёд, сокращая дистанцию. Надо же что-то делать.
– Полоз, стой!
Но я лишь отмахнулся. Достало меня всё это, хватит уже убегать.
– Что, Херакл, зажмуриться торопишься? Дай помогу! – оскалился Синий, неуловимым движением переместившись вплотную.
Этого мне только и надо было. В то же мгновение, когда надзиратель должен был прихлопнуть меня как назойливую муху, я ушёл в зазеркалье. Оказалось, концентрация алого вокруг меня существенно упала – свет больше не травмировал зрение, но пылающих глаз ещё было порядочно, чтобы рассмотреть туманную фигуру мура.
Так, что тут у нас? Нож, компактный пистолет в набедренной кобуре, какой-то мусор в комбинезоне…
Сдуру он пролетел мимо, и резко затормозил, растерянно озираясь.
Эх, из меня неплохой карманник вышел, видела бы мама…
– В боку посмотри, – посоветовал я, оказавшись у него за спиной.
Синий изумлённо опустил взгляд вниз, к рукоятке собственного ножа, торчавшего чуть ниже области рёбер. Сизая ткань уже потихоньку начала пропитываться кровью. Похвальный болевой порог.
– Какого х…
Договорить он не успел, по причине внезапного взрыва черепной коробки. Со стороны это выглядело, будто по переспевшему арбузу с размаха врезали кувалдой – была голова, и вот нет её совсем. На попадание пули, пусть и крупняка, не похоже вроде. Крежень, что ли, постарался?
– Зря полез, – выдохнул он, утирая пот со лба. – Я бы сам…
– Не благодари, – махнул я рукой, и повернулся к своим. – Эй, грузимся!
И только сейчас понял, что одежда валяется бесформенной кучкой в метре от меня. Да что ж такое! Приходится одеваться чаще, чем какой-то порнозвезде.
Выстрелы понемногу смолкли, загудели моторы. Перевёрнутую машину, приземлившуюся на крышу, после нескольких бесплодных попыток перевернуть на колёса, оставили в покое.
– Полоз, ответь честно – снаружи заражённые? – придержал меня Крежень за плечо, стоило мне накинуть на себя пижаму.
– Думаю, да, – кивнул я. – Но их как раз уже подсократили, так что есть нормальный шанс прорваться.
– Помнишь, ты спрашивал про Пастыря? – неожиданно спросил мужчина, не убирая руку. – Помимо всего, он знаменит тем, что может управлять тварями, подчинять их своей воле.
– Я ими командую ровно настолько, что у палки колбасы имеется больше власти над голодными дворнягами, чем у меня.
– И всё равно, это большая проблема, – вздохнул седовласый, отпуская плечо. – Тебе нужно в Емень, там есть наша штаб-квартира, они могут разобраться, что ты из себя представляешь. Скажешь, что от меня. Пароль – Вероника, запомнил? В остальные стабы даже не суйся – пристрелят сразу, твоя физиономия в числе самых разыскиваемых в регионе.
– Вот обрадовал, так обрадовал…
– Пойми, если ты действительно в состоянии привлечь орду – о спокойной жизни можешь сразу забыть, такому таланту просто не дадут простаивать. Я бы на твоём месте на людях вообще бы не показывался. Старайся опередить молву о себе, иначе снова окажешься в клетке. Бывай.
– И тебе по тому же месту! – откланялся я и плюхнулся на переднее пассажирское сиденье джипа. Рекс габаритами в кабину не помещался от слова никак, поэтому, пришлось ему скрючиться в багажнике. Да он сильно и не жаловался.
На водительское кресло прыгнул довольный Шумахер, позади устроился Сыч, безымянный угрюмый паренёк, сумевший не потеряться в творящейся вокруг суматохе, и парочка незнакомых пижамников, которым не нашлось места в других автомобилях. Такая вот сборная солянка.
К счастью, техника в ангаре прошла долгий путь модернизации, и ключей зажигания не требовала. Машины были заправлены под пробку – хоть сейчас в рейд.
– Уважаемые пассажиры, пристегните ремни и поправьте памперсы, – весело предупредил наш водитель, щёлкнув тумблером. – Если у вас есть какие-нибудь пожелания, перед тем, как мы тронемся в путь…
Мотор приглушённо взревел, отчего сиденье завибрировало мелкой дрожью. Ох уж эти гаражные умельцы…
– Сильно не гони, – угрюмо проворчал Сыч. – А то боюсь – эта рухлядь на ходу развалится.
Створки массивных ворот в дальнем конце ангара дрогнули, и стали потихоньку расходиться в стороны. За ними обнаружился пологий бетонный подъём с ярко-оранжевой разметкой, как на всамделишной подземной парковке.
Первым в освободившийся проход направился массивный грузовик, отдалённо похожий на сто тридцать первый «Зил» с обшитым металлом бортами и широким треугольным отвалом впереди. За головной машиной по очереди двинулись остальные.
– Вот чёрт, – скривился Шумахер, оценив обстановку. – В хвосте мы. Внешники могут вдогон залепить.
– Поверь, первым придётся труднее всех, – успокоил я его, пристёгиваясь.
– Ага, а нас никто не заметит, как же. Слушай, Полоз, даже если мы прорвёмся каким-то чудом за периметр, скажи пожалуйста, что помешает догнать нас на броневиках и раскатать в чистом поле на запчасти?
– Не что, а кто.
Дальнейшие разговоры пришлось свернуть, так как подошла и наша очередь выезжать наружу, где, судя по звукам, творился настоящий Сталинград. На подъем ушло не больше десятка секунд, и вот мы уже во внутреннем дворе, окружённом высокой бетонной стеной с вышками каждые сто метров. Рокот мотора каплей в океане растворился в царившем вокруг грохоте, поэтому вопль Шумахера, вцепившегося в руль так, что побелели костяшки пальцев, я смог лишь прочитать по губам, да и то, наверное, не совсем правильно:
– Жёваный кро-о-о-от!!!
На каждой из вышек весь боевой состав внешников и редких муров стрелял изо всех имеющихся единиц оружия, вот только не по нам, а куда-то за стену. На выскочившие из-под земли автомобили если кто и обратил внимание, то в самый последний момент, когда головной грузовик уже вплотную приблизился к внешним воротам.
Толщину створки имели такую, что на удачный таран мог рассчитывать разве что танк, но к счастью, повальная автоматизация на Ферме играла сегодня не в пользу своих хозяев. Так что ворота стали плавно и величественно открываться, а заградительные стальные столбики послушно втянулись вниз. Явно Миноса работа.
В образовавшийся проход немедленно хлынули многочисленные перерождённые, доселе томившиеся по ту сторону. Были здесь и обычные Крепыши, ещё похожие на человека, и хищники посерьёзней, вроде того, что я видел на берегу безымянного озера. Иммунные их руберами, вроде бы, называют – ничего серьёзнее на Внешке не водится, тут тварям нет особого раздолья.
И, в общем-то, слава богу – нам бы от этих товарищей ноги унести.
Грузовик, приспустив отвал, на всей скорости въехал в эту разномастную толпу, расшвыривая зазевавшихся монстров как кегли – те, что поумней, предпочли убраться с дороги. В его кильватере рванули остальные машины, кто успешно, а кто не очень.
Идущему неподалёку от нас пикапу на капот с размаху приземлилась массивная туша, вся ощетинившаяся хитином. Автомобиль, естественно, такого удара не вынес и взвился на дыбы, приземлившись уже на крышу. Шумахер, закусив губу до крови, кое-как разминулся с местом аварии не снижая скорости. Манёвр удался – лишь чиркнули заточенным шипом на правом борту по какой-то вертлявой твари на четырех лапах, развалив её напополам. Я обернулся и увидел, как к тормозящему перевёрнутому пикапу, переставшему высекать крышей искры из асфальта, ринулось с десяток разномастных уродов.
Остальные, кто пошустрей, принялись карабкаться на вышки в поисках свежего мяса.
Машину резко тряхнуло, все подскочили на сиденьях, насколько позволяли ремни. Похоже, наехали на кого-то, благо клиренс у нашего багги высокий. Мелькнули окончательно распахнувшиеся створки и вот мы уже практически на свободе.
Вокруг оказалось лишённое деревьев поле, усеянное многочисленными телами. Да, густо они тут легли, в строю осталось навскидку процентов десять от первоначальной толпы, основная часть которых на всех парах спешила к отворившимся воротам. Думаю, в ближайшее время внешникам точно будет, чем заняться.
По полю шла прямая лента дороги на невысокой гравийной насыпи, по которой мы и рванули во весь опор прочь от Фермы. За нами в погоню увязалась лишь парочка быстроногих упрямцев, остальные перерождённые предпочли прорвавшиеся автомобили игнорировать. Неужели, сработало?
Но тут, будто в насмешку над моими мыслями, раздался короткий то ли свист, то ли вой, и наш головной грузовик резко вспух огненным шаром. Грохнуло так, будто само небо треснуло на части, тяжело рухнув нам на головы. Что там стало с ближайшими к подбитой машине, я так и не успел разглядеть – Шумахер с безумными глазами выкрутил руль, и мы лихо съехали с насыпи в чисто поле. Поэтому второй взрыв наподдал нам уже исключительно в корму. Да кто ж там такой сердитый?!
Я завертел звенящей головой и почти сразу нашёл источник новой угрозы – дымчатые росчерки в небе, оставшиеся от пролетевших ракет.
А вот и подкрепление.
Вертолёт попал в поле зрения спустя несколько секунд. Болотно-зелёного цвета с обтекаемым, каким-то хищным силуэтом. Он выпустил ещё парочку реактивных снарядов куда-то нам за спину и принялся поливать разбегающиеся по полю машины из пулёмёта.
Относительно ровный участок закончился, и пошла дикая тряска, от которой стало понемногу тошнить. Странно, раньше меня редко укачивало.
По нам пока ещё ничего серьёзного не прилетело, но это было лишь делом времени. И вообще – мы сейчас наверняка движемся по минному полю, пусть и прореженному толпой мутантов.
Проклятье, а ведь практически же ушли! Авиацию в Стиксе применяют крайне неохотно, особенно вблизи мёртвых кластеров, которых на Внешке полным-полно. Электроника там перегорает за считанные секунды и машина превращается в кусок бесполезного металла, а что творится с пилотами, лучше на себе не испытывать никогда.
Однако на разведанных участках риск минимален, вот и решили засланцы из другого мира дополнительно обезопасить себя с воздуха.
До спасительных крон деревьев оставалось примерно метров четыреста, когда вертолёт показался второй раз, уже непосредственно по нашу голову. Справа от машины земля вскипела от попавшей в неё пулемётной очереди, но юркий багги резко сменил направление и избежал насильственного перфорирования. Пока что.
А, между тем, голова моя с каждой секундой кружилась всё сильней. Списать это на преследующий нас грохот уже было нельзя, не контузия это, слышу-то нормально. А вот со зрением какие-то нелады – мутно всё, цветные круги мельтешат…
Додумать не успел – вдруг, ни с того ни с сего, пронзительно завизжали тормоза и багги встал как вкопанный.
– Всё, приехали… – Спокойным, даже каким-то омертвевшим голосом произнёс бледный как марля Шумахер.
Я прищурился, наводя резкость, и понял, что перед нами кто-то стоит.
Росту этот кто-то имел метра четыре, может больше. Фигура вроде антропоморфна, вся в костяных шипах, но походит, скорее, на обезьянью – передние конечности, увенчанные массивными когтями, доходят практически земли, напоминая…
Да. Те самые ковши от экскаватора, которые мне уже довелось однажды увидеть.
Я поднял слезящиеся глаза выше и уткнулся в парочку оранжевых кусков металла, в окружении серых пластин хитиновой брони на груди неведомого чудовища.
Вот и дверцы от «скорой» нашлись, а то я голову уже сломал, куда они подевались.
– Элита… – Сдавленно прошептал кто-то с заднего сиденья.
Мы долгие три секунды играли в гляделки – серый гигант, наклонив мощную рогатую голову, задумчиво разглядывал новый вид консерв на колёсиках, а мы в салоне боялись даже пошевелиться. Деваться автомобилю было некуда – с одного бока валялось несколько спиленных деревьев, попавших под расчистку, с другой начинался глубокий овраг, заросший мелким кустарником.
Шаткое равновесие неожиданно нарушил вертолёт, ударив из пулемёта по неподвижной громадной фигуре. Видимо, там решили, что она представляет сейчас куда больше угрозы, чем несчастный беглый багги. Часть пуль даже успела достигнуть цели, выбив серые облачка и вызвав короткий яростный рёв, от которого у меня заложило уши почище недавних взрывов.
Тварь непостижимо быстро, для таких-то внушительных габаритов, отскочила в сторону, и за ней запоздало последовала пулемётная очередь.
А про нас все временно забыли.
– Ходу! – прохрипел я пересохшим горлом.
Шумахер вздрогнул, очнувшись, и рванул с места как заправский автогонщик, не обращая внимания, на раздающиеся позади взрывы. Ну да, против такого ожившего ночного кошмара пулёмёт не котируется, ракетами оно надёжнее.
Затем взорвалось уже громче, но мне сейчас было уже не до этого – вдобавок к тошноте пронзительно заломило в затылке, а перед глазами закружился разноцветный хоровод.
Да что ж со мной такое?!
Не вылечи меня неведомый паразит от опухоли, решил бы, что в гости стучится очередной приступ беспамятства. Но в человеческом организме он конкурентов не любит, так что всякая другая хворь сама отваливается от иммунных, как засохшая грязевая корка. Здесь даже от старости умереть не получится, что уж тут про какую-то несчастную онкологию говорить.
С этими мыслями я и потерял сознание.

Глава 9

Мне столько раз повторяли, что Цитадель неприступна, что я невольно и сам в это поверил. И, собственно, есть от чего. 
Высокие каменные стены, прекрасно сохранившиеся за несколько сотен лет, дополняли современные охранные системы, исполненные по последнему слову техники. Плюс безжалостные защитники, готовые в любую секунду отдать жизнь за Верховного, торчали здесь буквально за каждым поворотом. Безоглядный фанатизм уже давно среди них укоренился и цвёл пышным цветом. 
Поэтому, когда гарнизон замка просто-напросто вырезали улыбающиеся ребята, предпочитающие допотопное оружие ближнего боя, я оказался так же шокирован, как и остальные немногочисленные выжившие. 
С другой стороны – такой шанс выпадает раз в жизни, и глупо им не воспользоваться. А что до риска быть убитым – так я давно уже фактически мёртв, чего мне-то бояться? Смешно даже. 
Фальшивая стена тихо отъехала в сторону, впуская внутрь ниши напоенный кровью воздух. Повезло, что во время штурма я оказался именно здесь, поблизости схрона, куда время от времени вынужден был таскать различные ништяки. По долгу службы, так сказать. 
На самом деле, в таком древнем сооружении, заставшем ещё настоящих рыцарей, этих самых потайных ходов как дырок в сыре, но вряд ли есть на свете человек, который знает о них всех. 
Верховного магистра в расчёт можно уже не брать – наша ментальная связь с ним оборвалась минут десять назад. А случиться такое могло лишь в одном случае – смелые рубаки добрались и до него. 
Спасибо вам, парни – избавили-таки от Лукавого! По-другому и не скажешь. 
Я выглянул в ближайший коридор, едва подсвеченный редкими светильниками, стилизованными под деревянные факелы. Вроде тихо, тела, в беспорядке разбросанные по полу, лежат смирно, не шевелятся. 
Внутри замка царила смерть. Чем дальше я продвигался к цели, тем больше в этом убеждался. Живых на пути не попадалось – нападающие наверняка уже ушли, добившись своей цели, а, значит, скоро сюда подтянутся остальные приспешники тьмы, не успевшие к основному шоу. Это те ещё стервятники, но у меня примерно полчаса форы. Должен успеть. 
Тела в тёмных хламидах, которые здесь являлись местным дресс-кодом, стали попадаться всё чаще – я достиг одного из защитных узлов. Обнаружился здесь и посторонний труп с характерной печатью на лбу – тремя скрещенными мечами. 
Паладины света. Одного не пойму – как они с сектантами ещё раньше друг друга не поубивали, идеальные же противники. Может, дело в том, что острый конфликт на взаимное уничтожение никому не выгоден? 
Это крайний Запад – дальше только Инферно, где жизнь невозможна в принципе, но и здесь совсем не сахар. Большинство обитателей Стикса не зря пугают новичков этой местностью – человек здесь живет считанные минуты, в основном, до первой опасной твари, коих тут настоящие непуганые стада бродят. 
Сюда суются вооружёнными до зубов колоннами, чтобы на следующий день позорно сбежать на какой-нибудь единственной оставшейся в строю бронетехнике. И это – если сильно повезёт. 
Из постоянных обитателей этих недружелюбных земель можно назвать лишь паладинов и сектантов. Стычки промеж ними были, не без этого, но всегда обходилось малой кровью. Это что же надо было сделать такого светлому братству, чтобы те в отместку снесли основной форпост чернорясочников в этом регионе? В то, что мечники напали по злому умыслу, я ни в жизни не поверю – не их это стиль, они ребята принципиальные. 
Да и не грабить светлые сюда пришли, а убивать. Материальные ценности, украшавшие многочисленные залы и переходы замка, почти не пострадали, чего не скажешь о страже. Впрочем, сейчас это даже хорошо. 
Иначе я никогда не смог бы прокрасться в святая святых Цитадели живым и невредимым. 
На первый взгляд, этот коридор ничем особенным от остальных не отличался. Тот же грубый камень стен, редкие светильники, пол щедро залит кровью сражающихся. Помнится, тут стояло только двое, вроде почётного караула. А трупов явно больше, и вновь среди них обнаружились паладины. Похоже, здесь ещё совсем недавно было очень жарко. 
В конце коридора имелась всего одна-единственная деревянная дверь, вроде бы самая простая, но из обитателей замка никто в здравом уме не прикоснулся бы к её ручке. 
На потемневшем от времени дереве отчетливо алела сложная пентаграмма – личная печать Лукавого. Магистр был охоч до визуальных эффектов, поэтому даже в полумраке коридора его граффити отчётливо фосфоресцировал, как какой-нибудь предупреждающий знак на дороге. 
«Не влезай – убьёт!». 
Я усмехнулся и сделал шаг вперёд. Вроде бы молнией с громом за святотатство меня не поразило, но шагнуть снова мне не позволил тихий кашель, раздавшийся сбоку. 
Оказалось, один из охранников ещё жив и таращится на меня уцелевшим глазом, залитым кровью из рассечённого лба. 
– Кто… здесь? – прохрипел он, пуская алые пузыри. 
Ага, значит, меня он всё-таки не видит – глаз неподвижно уставился в одну-единственную точку. А досталось ему сильно – хламида в лоскуты, навороченный бронежилет под ней тоже, правой руки нет, а левая выкручена под неестественным углом. Ну и лежал бы себе дальше, чего шум поднял? 
– Не обращай внимания, – попросил я. – Просто мимо шёл… 
Пусть страж и находился в сознании недоступным моему пониманию способом, но он всё равно смог опознать меня на слух. 
– А! Раб… – В голосе его прибавилось уверенности. – Помоги мне… 
– Да-да, секундочку, – я огляделся в поисках подходящих вещей. 
Как назло, первым на глаза попался здоровенный паладинский меч, напоминающий гипертрофированные тесаки из рисованных аниме. Только там, помнится, мне встречалось холодное оружие таких исполинских размеров. Реальные же клинки, к слову, обычно не превышали полутора килограмм, а самые крупные из них достигали лишь четырех, да и те в бою использовались по большим праздникам. 
Как они вообще машут этими заточенными швеллерами?! 
Нет, это точно не подходит, если только сверху на голову кому-нибудь уронить, нужно что-то явно полегче. Но, как назло, вокруг валялись лишь короткоствольные автоматы да пистолеты, а шуметь в таком священном месте категорически не хотелось. 
– Чёртовы светляки… – Закашлял кровью раненый страж. – Раб… Чего ты копаешься? У меня на поясе… Вколи… 
И действительно, чего это я? На широком тактическом ремне сектанта, помимо ячеек с медикаментами, нашёлся отличный боевой нож с односторонней заточкой. 
– Что ты… 
Я всадил лезвие ему в ярёмную вену на шее и, наконец-то, в коридоре воцарилась тишина. Не люблю, когда меня отвлекают не по делу. 
Так, что дальше? 
Я пригляделся к останкам светлых паладинов. Если защитники в балахонах были просто порублены в капусту, то эти оказались буквально разорваны на части, будто от прямого попадания крупнокалиберного снаряда. Однако никаких пушек здесь не наблюдалась, следов от взрывов на каменных стенах нет, тогда кто их так? 
Причем, лежали их тела куда ближе ко входу, будто намекая, что ждёт глупца, сунувшегося в запасник Лукавого. Замерев на некоторое время неподалёку от павших воинов света, я вдруг почувствовал резкий порыв ветра, жёстко хлестнувший по лицу. 
Ну ничего себе здесь сквозняки! 
Теперь ясно, кто здесь действительно охранник. Повезло, что не успел сделать ещё пару шагов в сторону злополучной двери, а то скоропостижно присоединился бы к остальным на полу. Отвлёкся на осмотр, вот тварь и дёрнулась раньше времени, а у неё, похоже, жёсткое ограничение по дистанции. 
Как у собаки на цепи. 
Но каков же Верховный магистр – приковать элиту сторожить свои сокровища, это надо же удумать! Хотя с его способностями такой фокус не кажется чем-то запредельным. Мне, за время вынужденного здесь пребывания, доводилось видеть вещи куда безумнее. 
Я улыбнулся и закрыл глаза. Вот она, милашка – светится багряным в замаскированной нише стены, почти у самой двери. Размер не впечатляющий, как у худощавого подростка, но кто сказал, что элита обязана быть внушительной горой брони и мускулов? 
Главное оружие этой бестии – скорость. Тут, разве что, клокстоперы справятся, да и то – вряд ли. Они-то привыкли к замершим, практически статичным противникам, а этот экземплярчик даже в лучшем случае будет двигаться на той же скорости. Где же Лукавый откопал такого самородка? 
Перепрограммировать тварь я даже не пытался, пусть даже и достиг на этом поприще определённых успехов. Куда мне до Верховного, которому, по слухам, недавно перевалило за четвёртую сотню лет? Да, он выделял мои способности среди других, но нас с ним разделяет пропасть, куда солидней Большого Каньона. 
Поэтому я просто притворился Ничем, и незаметно прошмыгнул мимо сторожевого монстра. Полезное умение, мне оно поначалу здорово пригодилось – смог выжить там, откуда никто не возвращается. По понятным причинам. 
Вот только побочный эффект оказался с подвохом – вся электронная техника от моего присутствия будто сходит с ума. 
Я свечусь на любом радаре, фоню в рациях, стоит её только повернуть в мою сторону, да что там говорить – даже начинающий лозоискатель с простенькой рамкой засечёт меня за километр. 
Поэтому нет ничего удивительного в том, что сектанты встретили меня с распростёртыми объятьями на границе своих владений. Они-то мне и объяснили, что пусть я и могу стать невидимым для тварей, от людей мне не скрыться никогда. 
А я уже порядком подустал прятаться и убегать. 
Тяжёлая медная ручка провернулась легко и без скрипа. Надо же – даже не заперто! Наверное, предполагалось, что того, кто сможет одолеть молниеносного элитника в самом сердце неприступной Цитадели, какая-то несчастная дверь вряд ли уже остановит. 
Будь Лукавый жив, я с удовольствием бы рассмеялся ему в надменное лицо. 
За порогом обнаружилась маленькая каморка, заставленная узкими металлическими стеллажами, на которых громоздились бесчисленные ящики да коробки. Несколько из них показались знакомыми – недавно пришлось таскать почти такие же. А может даже и эти самые. Большая тара меня не заинтересовала, а вот элегантная шкатулка из красного дерева на одной из полок показалась очень перспективным вариантом. 
Щелкнув простейшим замком, стилизованным под змеиную голову, я откинул массивную крышку и жадным взглядом осмотрел найденные сокровища. Внутри на чёрном бархате аккуратной кучкой лежали белые жемчужины, матово поблескивающие в изменчивом свете факелов. 
Ну, здравствуйте, мои хорошие, как же долго вы дожидались меня… 
– Что ж, магистр умер, – произнёс я, кладя первый шарик в рот. – Да здравствует магистр! 
Перед глазами бесконечным калейдоскопом завертелись цветные вспышки, голова начала трещать по швам так, будто по ней долго и вдумчиво лупили чем-то тяжёлым. Одно хорошо – я вроде бы живой.
Мёртвым не бывает так больно.
– Ну чё, видел чего? – громко пробасил прямо над ухом чей-то голос.
– Наш клиент, однозначно, – довольно отозвался второй. – Не зря с ним столько парились.
– Отвечаешь?
– Говорю тебе, это он. Я «чёрных» видел.
– В смысле, чёрнорясочников? – голос тут же перешёл в сиплый шёпот. – В натуре?
– Да, но там мутно всё было, больше ничего толком не разобрал…
– То есть, ты увидел мужиков в балахонах и всё?
– Ну-у-у…
– Уверен, что это он не фильм по ящику смотрел? Что «чёрные» делали?
– Да ничего, лежали, в основном.
– Лежали?!
– Что ты прикопался?! – окрысился первый голос. – Говорю тебе, я их точно видел…
– Ага, хочешь сказать, что Крежень с ним ошибся, а ты, значит, его раскусил?
– Не, он ошибиться не мог…
– Тогда соврал, получается? – напирал второй голос.
– Слушай, достал! Ты чё предлагаешь?
– Голову отпилим и всё. Лучше синица в руках, чем дятел в жо…
– И куда ты с ней пойдёшь? – перебил его первый. – Как докажешь, что это не двойник?
– Да никак! Я в Берёзовом объявление видел – пятьдесят гороха или пятьсот споранов за одну его бошку. Нормальные бабки, и там у них всегда платят без проблем. Надо только соли найти и мешок непромокаемый…
От такого разговора мои залитые свинцом веки всё же чуть приоткрылись. Как бы я себя паршиво ни чувствовал в этот момент, тут и дураку понятно, о чьей голове речь. Она конечно, болит, зараза, но к таким радикальным методам лечения я пока что не готов.
В первое мгновение ничего разобрать не смог из-за какой-то мути, устилавшей глаза, но потом смог проморгаться, и оценить обстановку во всей её неприглядной красе.
Над моим бренным телом склонилось двое в оранжевых пижамах. Знакомые товарищи – они у нас на заднем сидении ехали. Так, а где остальные?
Но нас троих окружали лишь густые заросли бузины, даже багги нигде не просматривался. И ещё неприятный момент – я оказался крепко связан какими-то тряпками. Не понял этого раньше лишь потому, что дикая боль в голове заглушала всё остальное, в том числе и ноющие запястья.
– А, очнулся! – радостно оскалился один из беглецов. – А то подзапарился я тебя нести.
– Вообще-то в отключке этот хмырь мне больше нравился, – скривился второй. – Кот рассказывал, что он через стены может ходить. Чего ему твои узелки на запястьях?
– Это да, я сам видел, как он того… исчез.
– И чего ты смотришь на него тогда, идиота кусок?! Выруби немедленно!
– Так инъектора же нет…
– А без него слабо?!
Пришлось и мне вмешаться в разговор, пусть и слова давались с большим трудом.
– Я не собираюсь… Никуда исчезать…
– Ну да, – уже спокойнее произнёс второй. – Куда тебе сейчас. Выглядишь чуть симпатичнее покойника.
– Надорвался, – радостно кивнул первый. – Никуда он не денется.
– Но долго оставлять его нельзя, – продолжил мысль второй. – Кто знает, как быстро он форму наберёт. Придётся глушить сейчас.
Он достал небольшой нож из-за пазухи и извиняюще произнёс:
– Уж прости, пилить этим долго выйдет, ты уж потерпи как-нибудь.
– Да без проблем, – отозвался я. – Можешь приступать.
Он так и замер каменным истуканом, пристально вглядываясь в моё лицо. Ну да, согласен, люди, которым вот-вот отхватят голову, ведут себя несколько иначе. Вот только мне действительно не было страшно, как будто всё плохое, что могло произойти в жизни, уже осталось за плечами.
А ещё я сквозь боль в голове и спазмы сосудов отчётливо ощущал приближающегося перерождённого.
– Что-то с ним не так, – озадаченно высказался первый.
– Может, крыша поехала? – нервно дёрнул плечами второй.
– Тем лучше, от страданий избавим…
– Ребят, один вопрос напоследок, вы быстро бегаете?
Беглецы озадаченно переглянулись, и в этот момент из ближайших кустов донеслось торжествующее урчание.
– Мертвя-я-я…!
Докричать второй не успел по причине того, что на него навалилась здоровенная туша, выпрыгнувшая на полянку как чёртик из табакерки. Звонко хрустнули кости, и крик резко оборвался.
Первый не стал помогать товарищу и вспугнутым зайцем сиганул в бузину. Тварь, терзавшее подрагивающее в конвульсиях тело, этот момент упустила, и обнаружила пропажу секунды через три.
Я продолжал тихонечко лежать, задержав дыхание, чтобы не спровоцировать хищника и поступил совершенно правильно – не обратив на беспомощный кусок мяса никакого внимания, перерожденный с шумом вломился в заросли вслед за убегающей добычей. Что поделаешь – инстинкт.
К нам он ещё вернётся, никуда мы по его задумке отсюда не денемся, а вот отпускать ещё одну порцию ему явно не хотелось.
Хорошо, что тварь попалась матёрая, вон какие следы в сухой земле продавила. У таких уже зачаток интеллекта имеется. А туповатый новичок просто бы сожрал нас, особо не заморачиваясь, и дело с концом.
Вся беда от лишнего ума.
Я неловко перекатился поближе к окровавленному телу. Тюлени, увидев меня, утонули бы от хохота. Ещё кувырок, и чуть не уткнулся носом в перекошенное от ужаса лицо на почти оторванной голове, державшейся на паре жил из шеи. Вот как судьба над ним иронично подшутила, надо же.
А где, собственно, его подручный инструмент, которым он совсем недавно мне угрожал?
Оказалось, он продолжал его сжимать в намертво сведённой руке. Отлично, лезвие надёжно зафиксировано, и втыкать никуда не надо. Тряпки, которыми замотали запястья, пилились с трудом, но достаточно было резануть парочку неумелых узлов, как вся конструкция расползлась сама собой. Кто же так вяжет, неумёхи?
С ногами вышло ещё проще – лодыжки стягивала обычная леска в несколько мотков, снятая, судя по уцелевшему грузилу, с какой-то рыболовной снасти. Из машины, что ли прихватили? С такими путами вообще расправился в считанные мгновения, но выбрасывать леску не стал. Я теперь снова бомж, мне каждая техногенная вещица за сокровище.
Освобождение прошло незамеченным для тварей, да и вряд ли мне удалось бы уйти в изнанку в таком состоянии. Эх, живца бы сейчас…
Но у покойника при себе ничего не оказалось. Незапасливый был человек.
Я досадливо пнул тело и заковылял прочь с полянки. Очевидно, что мутант вот-вот настигнет беглеца, а что потом? Вернётся ли проверить, как мы там лежим?
За бузиной пошёл сухой сосновый бор, тянувшийся во все стороны, насколько хватало взора. Не самый лучший вариант, чтобы скрыться, но зато передвигаться здесь можно без особых проблем.
Итак, весь вопрос в том, насколько сильно меня чувствуют твари в обычном состоянии.
Понятное дело, что в изнанке я для них сверкаю за многие километры, чем совсем недавно удалось удачно воспользоваться, но ведь тот перерождённый, которого я окрестил Шариком, уверенно шёл за мной по следу до самой деревни. А тогда ни о каких переходах за грань этого мира не могло быть и речи.
Может, банально нюхом брал, по старой памяти? Если у иммунных проявляются сверхспособности, то почему их не должно быть у мутантов?
В Цитадели я умел притворяться Ничем, и твари меня не чувствовали. Может, стоит…
Так, стоп, какая ещё к дьяволу Цитадель?!
Только сейчас до меня дошло, что яркие воспоминания, проносившиеся в голове перед самым пробуждением, принадлежали вовсе не мне. Нет, не так – не совсем мне. Но… Там же был я, мысли-то были мои. И при этом они воспринимались как чужие.
– Что за бред…
Похоже, это становится моей коронной фразой. Ладно, в окружающем сосняке всё равно ничего интересного, отвлечёмся пока на размышления, может, голова станет чуть меньше болеть. А то довёл себя этими нырками…
Итак, Цитадель – где она находится? Почему кроме этого короткого эпизода я ничего не помню? Судя по обрывку услышанного разговора, потерявший голову от страстных объятий мутанта беглец основательно покопался в моём сознании. Или подсознании, тут только дедушка Фрейд однозначно бы ответил.
Так, что я помню? Незнакомое место, какие-то дьяволопоклонники, огромные мечи и новая способность. Практически зеркальная моей. Я точно помнил, что могу становиться для тварей невидимым, но вот люди засекают меня на раз-два. Правда, сквозь дверь не проходить не стал., а банально её открыл. Не мог или не хотел?
И откуда у меня эти воспоминания? Стёрли память, как в фильме «Вспомнить всё» и на самом деле я где-то глубоко внутри – злодей?
Хм, злодей… А это мысль. Для меня уже не секрет, что мой двойник из другого измерения не ангел во плоти, и многие предпочитают видеть его голову отдельно от тела. Накуролесил, а мне теперь расхлёбывай. За что – пока не понятно, не до расспросов тогда было.
Может, это его мысли? И откуда у меня эта пустота в душе, будто я через тысячи трупов перешагнул? Отпускает, понемногу, как после тяжёлого сна, мысли возвращаются в более привычное русло. Но факт удручающий – на полянке был не совсем я. Чёрт, так и сбрендить недолго, но пока новых данных нет, нужно к себе повнимательней относиться – вдруг, и правда мы с Пастырем похожи не только внешне.
Имя-то какое, кто ж его так окрестил?
Впереди забрезжила густая стена сочной зелени, а до ушей донёсся тихий плеск воды. То, что надо.
Ручеёк не больше двух метров в ширину тёк по дну неглубокого оврага. Я спустился вниз и с удовольствием напился свежей воды с ладоней, прямо с микробами и прочим, что там плавало. Плевать на гигиену, мне обещали здесь потенциально вечную жизнь и отменное здоровье.
Правда ни того, ни другого я не наблюдаю – вот и в обморок хлопнулся накануне. Хотя, дело тут может быть в злоупотреблении способностью. С другой стороны – кровь носом не шла, да и самочувствие ухудшилось не сразу по прибытию обратно, а через время. Не совсем похоже на откат.
Прохладная вода освежила голову и привела мысли в относительный порядок. Первое – я больше не чувствую тварь. Убежала слишком далеко? Однако, Шарика, идущего по моему следу, я засёк на очень приличном расстоянии. Может, всё дело в интересе лично к моей персоне?
Я зашёл в воду по щиколотку и двинулся вперёд по течению. В любом случае, вода – это хороший способ сбить преследователя со следа. Да и перерождённые её от чего-то недолюбливают.
Жаль, не удалось расспросить моих горе-похитителей толком. Например, куда подевались остальные беглецы. Мы вообще далеко успели проехать?
Судя по раздавшимся невдалеке частым хлопкам выстрелов – не очень.
Проклятье, а ведь совсем рядом! Так, глядишь, и сюда в овраг кто-нибудь из воюющих скатится, а у меня из всего оружия нож да кусок лески. Как-то не солидно.
Разжиться бы нормальным стволом… Может, попробовать одолжить?
Овраг упёрся в мелкую речушку, которая судя по резкой смене рельефа, являлась границей кластера. За ней ландшафт начал напоминать предгорный, с большими валунами, торчащими из земли тут и там в живописном беспорядке. Мелких камней, густо заросших мхом, тоже хватало – похоже, всё это когда-то прикатилось с ближайшего склона.
Выстрелы загрохотали ещё ближе, уже метрах в двухстах. Работал наш Калашников отсечками по три, ему солидно вторил карабин. По кому это они?
В ответ вроде тишина… А, нет, вот послышались приглушённые россыпи хлопков. В здешних лесах греметь на всю округу не рекомендуется, так что глушители должны таскать все, кому не лень, но мне почему-то на ум сразу пришли навороченные винтовки внешников, где данный девайс уже был интегрирован в ствол.
Да и сомневаюсь я, что это просто местные пасечники чего-то не поделили меж собой.
По-хорошему, нужно срочно поворачивать, и вдоль русла речушки покинуть опасное место, пока на шум не нагрянули любопытные хищники. Так будет правильно.
Я криво улыбнулся и поковылял по выступающим из воды камням навстречу перестрелке. Долго бегать здесь не получится – рано или поздно обязательно нарвусь. И что тогда? Ножом от перерождённого отмахиваться, с криком: «Попишу!»?
Все, кто хоть немного успел отъесться и измениться, представляют для меня опасность, а, значит, вопрос закрыт.
Я немного поднялся на склон и укрылся за широким валуном, попутно немного прикинув диспозицию. Из-за лиственной зелёнки обзор был так себе, но и меня засечь могли лишь при большой удаче.
Понятно, что стрелки устроились где-то на высоте, и прижимают огнём противников, залёгших у подножия. Почему не отойдут? Наверняка, есть причина, может, ждут кого.
Если использующие глушители именно внешники, то торопиться им особого резона нет. Подождут подкрепление, возможно, поднимут дрон в воздух, если условия позволяют. И обязательно вышлют людей на фланги, охватывая обороняющихся в клещи. В том числе, и сюда, ко мне.
А могут и засаду организовать, поджидая отступающих, поди угадай. Хотя здесь особо долго не посидишь – того и гляди кушать начнут. Твари пока не ощущались, но это не значит, что здесь безопасно.
Я присмотрелся к склону, прикидывая наиболее удобный и наиболее непросматриваемый путь наверх. Задачка оказалась простая – деревья в скудной каменистой почве стояли достаточно редко.
Решив, что ближайшие заросли кустарника на моём участке нападающие никак не проскочат мимо, размотал остатки лески и смастерил там простенькую растяжку. Жаль гранаты нет, без неё прям какой-то детский сад получается.
Сам залёг рядышком, в яме, оставшейся от вывороченного с корнем валежного дерева. Причём, для этого пришлось мимолётно сверкнуть спиной на открытом участке. Посмотри в мою сторону кто-нибудь из стрелков на вершине, лежать мне с лишней дыркой в организме, но вроде пронесло. Зато внешники на меня здесь точно не наткнутся – они не настолько отмороженные.
Заодно отдохну здесь, силы мне ой как понадобятся.
Стрельба то утихала, то разгоралась вновь, и так несколько минут, пока я не уловил едва различимый шорох внизу на склоне.
Итак, вопрос на миллион – сколько людей направилось в обход?
На рейд идёт до полусотни штыков при броне – сам видел, когда меня приняли. Плюс ещё сколько-то муров, которых обычно используют в качестве пушечного мяса, а вот разведотряды, по слухам, обычно малочисленны – не больше шести-семи бойцов. Раз стрелков ещё не выбили с высоты, я поставлю как раз на второй вариант.
Тихие шаги, раздавшиеся поблизости через минуту, принадлежали лишь одному человеку. Всё-таки разведотряд. Обычно они в бой не рвутся, но здесь почувствовали лёгкую добычу и хотят набить себе лишние бонусы.
Наверняка из-за нашего грандиозного побега внешники подняли на уши всех, кто находился поблизости, и возвращаться с пустыми руками к разъяренному начальству сейчас очень вредно для карьеры. А может, и для здоровья тоже.
Одинокий боец двигался осторожно и никуда не спешил. Оно и правильно, своя голова всяко ближе к телу, а чужой скальп ещё добыть надо. Поэтому нет ничего удивительного, что он заметил небрежно замаскированную растяжку. Шаги резко стихли ровно в тех кустах, где была натянута леска. Теперь у меня несколько секунд, пока он не поймёт, что перед ним липа.
Я тихонько поднялся из своего убежища и увидел темнеющий силуэт в зарослях. Ну да, склонился над ловушкой и смотрит, не подстава ли это, отвлекающая от настоящего сюрприза где-нибудь поблизости. Например – мины, чем чёрт не шутит.
Укрытие располагалась за его спиной, меня он не видел, но прекрасно услышал, когда мне оставалось до него каких-то пара метров. Снова пришлось преодолеть открытый участок, но двигался я уже гораздо медленней, стараясь производить как можно меньше шума. Тут главное – смотреть куда наступаешь, и переносить вес только убедившись, что под подошвой ничего не захрустит. Представители семейства кошачьих таким приёмом владеют в совершенстве, я же со своей координацией от них бесконечно далёк.
Поэтому, если бы не способность физически пропадать из этого мира, ещё не понятно, кто кого бы положил.
Боец развернулся молниеносно, пусть из неудобного полусогнутого положения, но меня позади него уже не было. Не знаю, успел ли он удивиться – лицо его закрывала матовая сфера боевого скафандра.
Мир вокруг снова стал стеклянным, и от сердца немного отлегло – боялся, что не смогу нырнуть в зазеркалье. Хотя двигаться было заметно труднее обычного – привычный кисель превратился в застывший холодец.
Алых глаз поблизости не оказалось, но те, что парили где-то поодаль, тут же сфокусировались на мне.
Здрастье вам через Астрал.
Стрелять сразу внешник не стал, а потом было уже поздно – я материализовался вместе с ножом практически перед его носом. Короткий удар в шею, где располагался уязвимый стык между лицевой полусферой и бронепластинами, и вот тело начало медленно оседать на камни. Хоть я проделывал такое впервые, но получилось крайне сноровисто, почти как у того меня – из воспоминаний о загадочной Цитадели. Что немного напрягало, хоть и удалось одолеть противника намного лучше подготовленного.
Правда, долго радоваться победе не получилось – стоило только натянуть валяющуюся на камнях пижаму, как перед глазами опять пошла проклятая свистопляска, окружающий мир встал о дыбы и чувствительно приложил меня о камни. Тошнота, куда же без неё родимой, намертво сдавила горло, а из носа обильно полилась кровь.
Стало так плохо, что ни о каком отступлении с трофейным оружием, оказавшейся той самой ухватистой штурмовой винтовкой с многочисленными обвесами, не могло быть и речи. Тут бы не расплескать вскипевшие мозги в черепной коробке по округе.
Я обхватил руками голову, готовую вот-вот лопнуть по швам, но видимого облегчения это не принесло. Кровь стучала в висках набатом, тело била мелкая дрожь, как заядлого наркомана во время ломки. Теперь уже нет никаких сомнений – это не простой откат.
У меня снова приступ.
В таком печальном состоянии громогласный шорох, раздавшийся неподалёку, я воспринял почти с облегчением. Вот и отмучаюсь наконец, раз уж по каким-то неведомым причинам опухоль отказалась рассосаться в этом мире повально здоровых людей. Такой уж я везучий.
– Ох, ты ж ё! – выдохнул кто-то надо мной так громко, что под черепом туда-сюда загуляло эхо.
– Говорил я тебе, обходят нас, а ты – подождём, он вернётся! Вот, смотри, до чего досиделись.
– Не нуди, давай жмура обыскивай скорей, и валим отсюда, пока остальные не просекли. Обманки надолго не хватит.
– А с этим что? Он нас выручил, вообще-то.
– Хм, выглядит он так себе… Эй, ты живой там, или отходишь уже?
Пусть от разрывающих мозг голосов хотелось заткнуть уши пальцами, я смог собрать все оставшиеся силы, чтобы сдавленно прохрипеть:
– Пи-и-ить…
– Чей-то, сушняк у него, что ли?
– Дебил, живца ему дай, походу у него споровое голодание. Не тупи!
Омертвевших губ, практически потерявших чувствительность, коснулась пластиковое горлышко бутылки, а в нос ударила знакомая тошнотворная вонь. Не вырвало меня после первого глотка только потому, что я успел сделать второй, не смотря на сведённое спазмом горло. Дальше пошло легче, лекарство двинулось по пищеводу теплой волной, постепенно наполняя жизнью каждую клеточку моего измученного тела.
Маячившая впереди перспектива нового приступа стала понемногу отступать.
Хлебая и кашляя от попавших в дыхательные пути капельки жидкости, я добил бутылочку за несколько секунд.
Зрение частично обрело резкость, и я увидел двух бородатых мужиков в тяжёлых разгрузках поверх летней горки. Один со «сто-третим» Калашниковым, у второго за спиной висит пресловутое снайперское «весло» – то ли Тигр, то ли простая СВД, не разобрать. Хороший выбор – и против людей, и против не слишком развитых тварей.
На ум сразу пришёл мой старый знакомый «немедведь» – серый элитник, отвлёкший на себя вертолёт. Такого «семёркой» только щекотать, ему всё, что меньше пятнадцати миллиметров, как слону дробина. Хотя зачем-то ему понадобилось вживлять себе в грудь остатки дверей «скорой». Явно не для усиления бронезащиты – тот хлипкий металл и с пистолета насквозь прошить можно.
Значит, это и есть те самые стрелки?
Однако практически сразу я услышал новые выстрелы с вершины. Их группа разделилась или там работает та самая пресловутая «обманка», которую упоминал один из бородачей? Впрочем, неважно, главное – боль из головы постепенно уходила, будто где-то в её недрах открыли невидимый краник для сброса давления.
Кряхтя, как пенсионер на брусьях, я кое-как поднялся на ноги, благо перед самой немощью успел обуться. Понятное дело, нести меня никто не будет, поделились живцом, и на том спасибо.
Убиённого мной внешника бородачи уже избавили от ценного имущества, прихватив также и нательный жетон с порезанной шеи.
– Как зовут, и откуда ты такой смешной? – тот, что со снайперкой ткнул пальцем в заляпанную кровью пижаму.
Ну да, чистым я недолго бегаю. И что им сказать, правду?
«Старайся опередить молву о себе, иначе вновь окажешься в клетке», – явственно прозвучал в голове голос Креженя, будто он стоял за спиной. Много ли уже народу знает о некоем Полозе, способном приманить орду?
– Змей, крестный Декан, – по форме представился я, немного подкорректировав кличку. – А костюм на Ферме выдали, других у них нет.
– Ферма? – напрягся снайпер. – И что же ты тогда делаешь здесь?
– Сбежал.
– Один?!
– Нет, но от своих отбился, без понятия, где они.
– Я тебе говорил, шухер в округе неспроста, – пробурчал автоматчик напарнику. – Теперь ясно, куда Просвет пропал.
– М-да, накрылся бизнес, – снайпер раздражённо сплюнул. – Ну да и чёрт с ним, я ему не раз говорил, что шерстить под боком у внешников плохая затея. Ладно, надо уходить. Змей, ты как, идти сможешь?
– Вполне, – я переступил с ноги на ногу и даже умудрился не упасть.
Пошатывало, но гул в голове стихал, вместе с дрожью конечностей. Надолго ли?
– У нас тут мотор рядом, – пояснил автоматчик, – подбросим тебя до стаба, и мы квиты, идёт?
– Не вопрос, мне бы убраться отсюда подальше, – со всей искренностью произнёс я.
– Не отставай.
Мы довольно бодро стали спускаться вниз по склону, лавируя между камнями. Позади остался остывающий труп, который, скорее всего, станет утешительным призом той твари, что первой успеет на место моего кратковременного появления в зазеркалье. Никаких душевных терзаний по поводу своего первого убийства я не испытывал, напрягало другое – до боли знакомые симптомы вернулись. У меня едва не случился очередной приступ, который должен был сгинуть вместе с прошлой жизнью. По крайней мере, мне так обещали.
– Слушай, а в стабе вашем врач есть? – спросил я идущего впереди автоматчика, когда мы преодолели примерно с километр по пересечённой местности.
Тот, понимающе хмыкнув, произнёс:
– Недавно здесь, да? Ну да не парься, выздоровеешь после этих фашистов недоделанных… На нас всё быстро заживает.
– Да, я уже в курсе. И всё же хотелось бы пообщаться со специалистом, разбирающимся в медицине.
– Если тебе нужен знахарь, – буркнул всё ещё переживающий снайпер. – То его в нашем стабе нету. Съехал недавно, нового пока не нашли. Есть хирург, бывший ветеринар. Если что мешает – отрежет без проблем.
Мне вот голова мешает. Но расставаться с ней я пока не тороплюсь.
Мы отмаршировали по лесу ещё где-то с полчаса, пока не вышли к основательно заросшему волоку. Колея едва угадывалась, но, судя по примятому подросту, здесь недавно кто-то проехал.
– Уже близко, – возвестил автоматчик. – Поднажмём.
Живец вернул силы и прогнал тошноту, но вернулась другая проблема – дьявольски хотелось есть. У разведчика в рюкзаке наверняка был сухпай, но не останавливаться же на перекус, когда тебя наперегонки преследуют люди и монстры. Хотя, если задуматься – как они его должны употреблять, не снимая герметичного скафандра? Что-то совсем от голода крыша едет…
Пришлось терпеть, хотя мой настырно урчащий желудок наверняка слышно было за версту.
«Мотор» бородачи спрятали в узком распадке, неподалёку от проезжей просеки. Им оказалась до боли знакомая «Шишига», он же – ГАЗ-66, который рабочий народ любит и ненавидит в равной степени.
Реалии Стикса и здесь оставили свой отпечаток – жилой кунг был дополнительно обшит металлом и арматурой, оставив на месте стандартных окон узкие щёлочки бойниц. Кабину усилили внешней рамой-кенгурятником, плюс между стойками натянули сеть от мелких тварей. Получилась такая себе машина судного дня.
Пока сбрасывали маскировочные ветки, угрюмый снайпер успел предупредить:
– В кузове тела лежат. В отключке. Увижу, что ты товарный вид испортил – пристрелю.
Он выразительно погладил рукоять пистолета, торчавшего из ножной кобуры, и полез на водительское сиденье.
– Не бойся, мы не муры, – успокоил оставшийся со мной автоматчик. – Просто зарабатываем на жизнь.
– Продаёте людей?
– Нет, нам премии дают в стабе. Иммунные чаще всего гибнут в первые же часы, а мы, так сказать, популяцию пополняем. За тебя тоже выпишут, если не зарегистрирован.
– Серьёзно?
– Без новичков мы вымрем как мамонты, особенно, когда рядом снуют эти ублюдки в намордниках. А что в отключке везём, то так проще. Не у всех психика выдерживает.
Он отпёр запертую дверь в кунг, и стал взбираться на пассажирское.
– Долго нам ехать? – вдогон успел спросить я.
– К завтрашнему вечеру должны, а там как получится, – донеслось в ответ. – Тут в принципе недалеко, но ночью никто не ездит. В нычке переждём, а там уже и до Берёзового рукой подать. Давай в кунг, и запрись там изнутри на всякий…
Голос заглушил рокот заведённого мотора. Сейчас снаружи лучше не оставаться – мало ли, кто пожалует на шум. А вот лезть ли внутрь после таких новостей?
Я распахнул дверцу и в нос с размаха ударила тёрпкая вонь немытых тел, вперемешку с испражнениями.
Что ж, никто про билет класса люкс и не говорил.
Внутри кунга располагались двухъярусные нары, три из которых оказались заняты бледными неподвижными телами. Чтобы те не падали при тряске с ложа на пол, добрые собиратели новичков крепко принайтовили их регулирующимися ремнями. Со стороны выглядело жутковато, но здесь явный недостаток нормальных картин. Того и гляди, привыкну к творящемуся вокруг затяжному кошмару.
Все три тела были женскими. Ну да, не удивлюсь, что за них премия куда больше, можно и головой рискнуть.
Разглядеть детали из-за скудного освещения не было возможности, но мне сейчас было точно не до девичьих прелестей. А вот ремни, удерживающие барышень на месте, я осмотрел со всей возможной тщательностью.
Запах можно перетерпеть, а вот если кто из них переродится – у меня будут серьёзные проблемы.
Нож в числе прочих трофеев забрали бородачи, которым совершенно нет резона доверять непонятному беглецу в грязной пижаме. Поэтому в место, где за меня назначена солидная награда, я еду практически с голыми руками.
Почему-то верится с трудом, что здесь есть два стаба с названием Берёзовое, а именно туда мою голову накануне хотели отвезти неблагодарные пассажиры с заднего сиденья. Земля им пухом, и всё такое.
Машина резво двинулась по наезженой просеке. По сути, ей дорога не сильно-то и нужна, но время лихачить ещё не настало, сейчас лучшая наша защита, это скорость.
Я устроился на свободном ложе, прогонявшемся насквозь потом и экскрементами, и закинул руки за голову. Следовало отдохнуть, раз представилась такая возможность. Где-то далеко впереди меня ждёт не дождётся хирург-коновал с пилой, а на пятки наступают разъярённые внешники, которые явно не от праздного любопытства интересовались моей персоной перед самым побегом.
Вдруг придётся вскоре столкнуться с кем-то из них – а я невыспавшийся?
Непорядок.

Глава 10

К стабу мы подъехали уже в сгущавшихся сумерках. В моей насквозь провонявшейся железной коробке давно стояла непроглядная темень, но на улице ещё можно было что-то в общих чертах разобрать, не прибегая к стороннему освещению.
Машина встала, вслед за ней заглох и двигатель. Снаружи раздались чьи-то голоса, захлопали дверцы.
Похоже, и мне пора выходить наружу.
– Не скучайте, девочки!
Я больше не боялся внезапного перерождения моих безмолвных попутчиц – времени прошло уже немало, да и бородачи объяснили, что в их команде имелся специалист с очень полезным даром – умел определять свежих иммунных с первого взгляда. Именно его они безуспешно ждали тогда на вершине холма.
Я отодвинул вечно заедающую задвижку, распахнул дверь и с улыбкой впустил внутрь прохладный вечерний воздух.
– Эй, на выход! – донеслось откуда-то со стороны.
Да запросто.
Я спустился вниз, на потрескавшийся асфальт, по которому мы двигались последнее время, и заковылял навстречу к стоящим неподалёку вооружённым мужчинам, упакованным в навороченную «цифру». На рукаве у каждого имелся самый настоящий шеврон, пусть и какой-то странный – скрещенные щит и меч на фоне заглавной буквы «Е». Эти точно не походили на сборище выживальщиков, а скорее – на бойцов какой-нибудь частной армии.
Хром и Банкет уже переминались здесь с ноги на ногу, пока парочка солдат споро обыскивала их на предмет сокрытия чего-нибудь. Винтовки бородачей, зачехлённые и опломбированные, лежали рядышком, а вот их пистолеты и ножи на поясах местных погранцов отчего-то не заинтересовали.
На военных было приятно смотреть – все в удобной форме, включавшей в себя и наколенники с налокотниками, двигаются правильно, никто никому сектор обстрела не закрывает. Пока мы стояли под прицелом остановившего нас пикапа с пулёметом, двое бойцов с мощным фонарём просвечивали оставшуюся позади машину. Когда они сунулись в кунг, от них не последовало ни малейшего возмущённого возгласа, хотя пахло там далеко не розами. И даже не ромашками.
Я встал рядышком с Хромом, который уже прошёл досмотр и тот, воспользовавшись моментом, успел мне вполголоса прошипеть:
– Смотри, не забудь наш уговор…
– Склерозом не страдаю, – обнадёжил я его. – Как только попадём внутрь, ты получишь свои бабки.
– Если ты нам фуфлоциллин залил, то пеняй на себя. Стаб здесь чёткий, кидал не любят…
– На то и надеюсь, – вполне честно ответил я. – Ведь именно здесь мне и задолжали.
– Так, бродяги, – из кабины пикапа выбрался старший патруля, закончивший общение по рации. – В машине, что ли, не наболта…
Его взгляд намертво уткнулся в меня, как автогонщик в бетонное ограждение. Вся внешняя расслабленность вояки слетела моментально, и не успев договорить последнее слово, он рванул ухватистый ГШ-18 из кобуры.
– Внимание!
Военные отреагировали под стать командиру. Бородачей слаженно опрокинули на землю, выкручивая им руки, так что они даже охнуть не успели, как оказались зафиксированы в очень неудобном положении. Те двое погранцов, что заканчивали осмотр «Шишиги», отскочили от автомобиля, как ошпаренные, и залегли за обочиной. Все, кто оказался поблизости, ощетинились стволами, преимущественно в мою сторону, беря пример с командира, который уверенно держал дуло пистолета напротив моей переносицы.
– Может, сначала поговорим? – предложил я.
Видно было, что военный изо всех сил борется с собой – уж очень ему хотелось нажать на спусковую скобу и посмотреть, сможет ли мой лоб отразить девятимиллиметровую пулю, которая на расстоянии пятнадцати метров пробивает стальной лист как картонку. С другой стороны, у него не может не быть чёткого приказа брать меня, тьфу ты, Пастыря живьём. Крежень в нашу первую встречу настойчиво спрашивал про каких-то дружков – тут и ежу понятно, что мой двойник действует не один. А значит, его смерть мало что влияет, не зря же за полный комплект дают куда больше, чем за одну-единственную голову.
Командир, к счастью, попался благоразумный, да и выглядел я в своей проклятой изгвазданной пижаме куда как безобидно. Не сводя с меня тяжёлого взгляда, вояка щёлкнул рацией и скороговоркой проговорил в микрофон:
– Машину на пост, быстро. Да, с усилением. Жду.
– Уважаемый, мне бы с кем-нибудь из стронгов встретиться, – попросил я. – У меня к ним разговор.
– Обязательно, – командир плотоядно оскалился. – У них тоже найдётся, что тебе сказать.
Пожалуй, сейчас не самое подходящее время говорить, что я простой двойник Пастыря. Не стоит разочаровывать человека, который тычет в тебя заряженным оружием. Наверняка за поимку всему составу помимо всеобщего уважения светит немаленькая такая премия, а тут такой облом.
Поэтому я спокойно дождался подъехавший конвой из трёх бронеавтомобилей, сопровождавших военный КАМАЗ с кунгом, куда меня и погрузили, с максимальными почестями. Ну, это по сравнению с внешниками, естественно. А так, конечно, мало кому понравится ехать спеленатым как ребёнок во что-то вроде смирительной рубашки, да ещё под прицелом шестерых напряжённых как струна автоматчиков.
Из-за этого я первого своего поселения так толком и не разглядел – провезли внутрь как дедушку Ленина в опломбированном наглухо вагоне. Бедолаг Хрома и Банкета транспортировали отдельно, избавив меня от душевных терзаний. По всему получается, что подставил тех, кто не сделал мне ничего плохого. И не факт, что я этот косяк смогу исправить.
Ехали недолго, хотя по дороге приходилось дважды останавливаться. Видимо, проезжали кольца обороны. Стоило машине притормозить в третий раз, как задние двери кунга открылись, и меня бережно вынесли на руках наружу. Прямо милота какая-то – фарфоровой статуей себя ощущаешь, не то, что у некоторых.
Приземистое здание, у которого мы припарковались, не выглядело новостроем, но оставляло о себе только положительное впечатление. Такое с одного пинка не развалишь – стены толстенные, окна обшиты металлом и представляют собой неплохие бойницы, а на плоской крыше прогуливаются часовые, частично укрытые мешками с песком.
Наша маленькая бронеколонна оказалась во внутреннем дворе, окружённом высоким забором, где нас встретили десятка три бойцов, поднятых по тревоге. Что бы там ни натворил Пастырь, его здесь явно уважали.
Меня почётно занесли внутрь, но большая часть процессии осталась снаружи. Прикрывают, что ли? За входом, где располагалась самая настоящая дежурка, начинался безликий коридор, выкрашенный половой краской на три четверти высоты. Конвой промаршировал его насквозь, пока не уткнулся в широкую лестницу, отделанную советской мраморной крошкой. И естественно, мы стали по ней спускаться – не держать же такого ценного пленника поближе к небу, а вдруг как улетит?
К счастью, клаустрофобией я никогда не страдал, и тесный карцер с одинокими нарами воспринял почти философски. Всё равно оставлять меня в гордом одиночестве никто не собирался – всё те же крепкие автоматчики дружно набились в коморку, практически не оставив свободного пространства.
Так мы и сидели некоторое время, в ожидании тех, кто будет решать, что же делать с таким вот нежданным подарком судьбы. Хоть меня и усадили на нары, но тело всё равно начало понемногу затекать.
В карцере было душно, пахло плесенью и застарелой мочой. Но опять же – всё познаётся в сравнении – после почти трёх суток в кунге с беспамятными барышнями, будто в цветочный магазин попал.
А вот когда в выделенные мне апартаменты стремительно влетели, судя по погонам, раскрасневшиеся полковник с подполковником, ароматы резко сменили тональность. Отчетливо запахло смертью.
– Никого не впускать, это приказ!
Силовики тоже были в полевой, но серьёзными вояками не выглядели. У обоих оказались вполне откормленные лица, ещё немного, и у них начнутся серьёзные проблемы с лишним весом. Тыловики?
Не поместившиеся автоматчики безропотно заняли позицию за дверным проёмом. Их запыханные командиры с минуту пристально разглядывали меня, будто на базаре приценивались, после чего старший по званию удовлетворённо прошипел:
– Он. Попался, ублюдок…
– Сдавать не будем? – уточнил младший с интонацией, явно предполагающей риторический вопрос.
– Перебьёмся, – решительно отрезал полковник. – А ребятам премию из своих выделим. Нельзя никак его отпускать.
– Согласен.
Так, похоже, меня всё-таки хотят завалить без суда и следствия, даже толком не разобравшись, кто я такой. Чёртовы торопыги.
– А как же поговорить? – подал я голос, благо о кляпе никто не позаботился.
С тем же успехом можно было попытаться забрать кусок мяса из пасти перерождённого. Военные отреагировали соответственно.
– Ты, говорят, мастер по болтологии, но для нас у тебя не найдётся подходящих слов. Мы из Марьино.
– Понятия не имею, где это. Ростовская область?
– Шутни-и-ик, – злобно прошипел полковник. – Да только мы вот без чувства юмора…
– Я заметил. Одного не пойму – ко мне какие претензии?
У силовиков от этого простого вопроса разве что пар из ушей не повалил. Подпол даже невольно руку на кобуру положил.
– Ты ещё смеешь спрашивать…
– Ещё как смею, – твёрдо ответил я. – Мне рассказывали, что Емень – чёткий стаб без беспредела, именно поэтому сюда и приехал. А мог бы в Берёзовое спокойно укатить, или дальше, куда глаза глядят. Вместо этого я сижу тут с вами, и никто даже чаю не предложил.
От этих слов озадачились даже бесстрастные автоматчики.
– Крыша поехала? – вслух предположил удивлённый подпол.
– И я даже знаю у кого, – я ограничился кивком в их сторону, ибо в таком состоянии у меня была подвижна исключительно шея. – Понимаю, что вы всей душой ненавидите Пастыря, но лично от меня вам какого лешего понадобилось? Или всерьёз поверили, что он сам вам в руки сдался на общественных началах?
Военные почти синхронно переглянулись. Кажется, до них начала доходить горькая истина.
– Ментата звать нужно… – начал было полковник, но развить мысль так и не успел.
– Он здесь уже, – властно донеслось из-за двери. – А ну, посторонитесь-ка, ребятки.
Как ни странно, этой неуставной просьбы бойцы послушались безропотно и отступили от проёма, а у их отцов-командиров лица дружно приняли выражение кота, застигнутого в колбасном отделе.
В коморку протиснулись ещё двое в простом камуфляже, без оружия и знаков различия. Однако при этом они умудрялись выглядеть куда серьёзнее, чем те, кто меня только что намеревался ставить к стенке.
Первым оказался сухопарый мужик, с коротким ёжиком седых волос. Пусть внешне ему вроде бы и не дашь больше сороковника, но глаза… Не знаю отчего, но сразу возникло ощущение, что принадлежат они глубокому старику, повидавшему за свой век столько, что иным на три-четыре жизни хватит. Да и говорил он, странно расставляя слова и ударения, будто упоровшийся языковед из сибирской глубинки.
Его спутником оказался невысокий субъект с электронным планшетом в руках, лицо которого обезображивали три свежих косых шрама, а левый глаз прикрывала белая медицинская повязка. Тут явно не котёнок игривый царапнул – судя по расстоянию между бороздами, лапа должна быть покрупней медвежьей. Интересно, сколько нужно времени, чтоб такая жуть рассосалась?
– Извини, Беркут, что без приглашения, – обратился к скисшему полковнику моложавый старик. – Но тут ситуёвина внештатная приключилась – кто-то решил сыграть втёмную, толком в ситуации не разобравшись. Вот мы и заявились, пока этот опрометчивый кое-кто не наломал дровишек.
– Генерал это так просто не оставит, – неожиданно вклинился младший по званию. – Это наш пленник, его взяли наши люди….
– Остынь, юноша. Генерал уже в курсе.
Стоило ему только закончить эту короткую фразу, как у полковника тут же требовательно зашипела рация в подсумке. Он нехотя ответил на вызов, выслушал кого-то на том конце, стремительно побледнел и стал молча протискиваться на выход. Ничего не понимающий подполковник двинулся следом.
Интересные, однако, дела.
– Ребятишек своих забрать не забудь, – уже в спину ему напутствовал седой. – И да, в путах необходимости больше нет, раз мы здесь уже.
Автоматчики, впавшие в прострацию от творившегося перед ними действа, по пути освободили меня от местного варианта смирительной рубашки, и вышли вон. Одёжка, кстати, оказалась с подвохом – по всей внутренней поверхности ткани шла тоненькая металлическая сеточка, разглядеть которую на полутёмной улице не было возможности. К сеточке прилагался приборчик вроде кардиометра, всё это время чувствительно врезавшийся мне в поясницу, стоило только прислониться к стене каземата.
Я кое-как размял затёкшие конечности и устроился поудобнее на нарах. Тут к гадалке не ходи – грядёт важный разговор. И что ещё за ментат?
Как ни странно это выглядело, но суровый старец, запросто выдворивший силовиков, непринуждённо присел рядышком, а его товарищ остался стоять у входа с отсутствующим видом, даже о косяк дверной облокотился.
– Итак, молодой человек, – нарушил воцарившуюся было тишину мой новый сосед по койке. – Звать меня Паломник, а товарища моего – Стопор. Как ты мог уже догадаться, мы – стронги. На блокпосте тобой было сказано, что к нам у тебя есть разговор. Что же, излагай, мы внимаем тебе.
– И спрашивать не будете, Пастырь я или нет? – немного удивился я.
– В отличие от этих, – он кивнул в сторону двери, за которой скрылись смущённые вояки. – Твоего антипода я видел лично, и для того чтобы опознать его, мне ментат не надобен. Вы похожи меж собой не более двух яблок на одной ветви, так что с этой стороны интереса ты для нас не представляешь.
– Даже так? Может, тогда и расскажете, за что он такой в народе непопулярный?
– На счету его банды около десятка разорённых стабов по вей округе, – пояснил Стопор, не отлипая от косяка. – Но так как остальным чернорясочникам хватает ума скрывать свои физиономии, выход на этих уродов может быть только через него.
– Чернорясочникам? – не удержавшись, переспросил я.
Перед глазами как нарочно встала картинка из тех странных воспоминаний, напоминающих дешёвое фэнтези. Большинство трупов в замке как раз были облачены в чёрные хламиды с капюшонами.
– Богохульники, Каиново племя, – скривился Паломник. – Ничего, выведем и их, дуста на всех хватит… Ладно, отвлёкся я. Назовись, и Стопор тебя впишет в списки.
– Змей, крестный Декан.
– Дар Улья уже проявился? – уточнил стронг, водя пальцем по планшету.
Так, кажется до меня дошло. Ментат – местный аналог телепата. Крежень тоже чем-то подобным обладал, по крайней мере, он сразу понял, что я говорю правду. Раз он может заглядывать так глубоко в чужой разум, значит, этим товарищам ни в коем случае нельзя врать.
Вот же попал…
– Чувствую тварей, – осторожно ответил я. – В основном тех, кто хочет меня сожрать. То есть, практически всех, получается.
Не говорить же, что меня можно использовать как местный аналог оружия массового поражения. Тут наверняка им сразу же вспомнится какое-нибудь вредное поселение по соседству, на которое нужно поскорей, вот просто кровь из носу, натравить крупную орду. И тогда о свободной жизни можно будет точно забыть.
Нет, мне нужно по-быстрому разобраться со здоровьем и рвать отсюда когти как можно дальше, что мне, собственно, и советовал их же коллега Крежень.
– Сенс по заражённым? Совсем неплохо для новичка, – цокнул языком Стопор. – Жемчужину случайно не глотал?
– Я её ещё вживую не видел ни разу, какой там!
Не считается же момент с тем бредовым сном?
– Какие твои годы… – Проворчал Паломник. – Охотником ежели станешь, насмотришься.
– Раз уж мы покончили с формальностями, может, и спутников моих освободите? – попросил я. – Мне пришлось им вознаграждение пообещать, чтоб привезли не куда-нибудь, а именно сюда, в Емень. И получается, вместо денег они в кутузку загремели.
– Этот вопрос не стоит обсуждения, – обнадёжил меня стронг. – Их отпустят. Но долг за тобой останется – мы не организация благотворительная, запросто каждому не помогаем.
– И даже слово секретное не поможет? – я невольно перенял манеру речи моложавого старика, который, возможно, мне в прадеды годится.
– О как, ну молви.
– Вероника.
– Что-о-о?!
Все напускное благодушие с мужчины слетело разом, как покрывало с пыльного экспоната музея. Сейчас передо мной сидел совершенно другой человек – жесткий и решительный лидер, который не остановится ни перед чем для достижения собственной цели. Даже говорить начал в более современной манере.
– Стопор, прослушка!
– Нету, – покачал головой сосредоточенный стронг, яростно отстукивающий что-то на сенсорном экране. – Они его сюда неспроста завели.
– Группу Белого поднимай, – коротко распорядился Паломник. – Всем оранжевая готовность.
– Принял.
– А теперь Змей, – мужчина повернулся, наконец, ко мне. – Где ты его видел? Почему Крежень тебе назвал именно её?
– Так, а «Вероника» это не просто пароль? – начало доходить до меня.
– Нет конечно, это его дочь! Он всегда говорил, что умрёт с её именем на устах… Что с ним случилось?
Вот попал, так попал… Ну, Крежень, спасибо, удружил. А если бы Паломника в стабе не оказалось, остальные стронги просто у виска бы пальцем покрутили, или в психушку меня сдали?
– Когда я его в последний раз видел, он был живее всех живых. Командовал нашим побегом, – сказал я чистую правду.
– Побегом откуда?!
– Вы и это не знаете? Он вместе со мной на Ферме у внешников сидел.
– Рассказывай всё без утайки!
Ага, сейчас.
Тщательно подбирая каждое слово, я поведал о побеге, отведя себе второстепенную роль. Собственно, чего я сделал на самом деле такого полезного? Ничего, по сути. Систему взломал Царь Минос, а Сторож и остальные заключённые боролись с охранниками. Я же просто поучаствовал в общей движухе.
Стоило только припомнить заносчивого Ирбиса, как от меня потребовали детальное описание каждого, кто окружал Креженя в момент бунта. Я смог более-менее припомнить двоих из ближайшего круга – очкарика с даром рентгена и высокого усача, который беспрестанно смолил конфискованные у надзирателей сигареты.
– Галоген и Скиба, – уверенно опознал обоих Стопор. – Становится всё любопытнее… Теперь понятно, почему вся округа на ушах стоит.
– Как вы выбрались оттуда? – продолжил допрос Паломник.
– На машинах муров. Их гараж неподалёку от операционных устроили, чтобы свежее мясо с рейда далеко не таскать. Мне с сокамерниками Крежень выделил самопальный багги и больше я его не видел, даже не знаю, в какую машину он сел.
– Но почему же он именно тебе доверился? – подозрительно прищурился стронг. – Ведь говоришь, что там было целая куча народа. И многих из них он знал давненько, а тебя увидал впервые. Чегой-то не сходится…
Ну, извините, не могу же я сказать, что явился катализатором, без которого бунт заключённых не имел и шанса на успех.
– Это случилось после того, как мы завалили Синего, – к счастью, вовремя припомнил я.
– Он мёртв?! – вскинул седые брови Паломник. – Умеешь удивлять, Змей. Как же вы справились со старейшим смутьяном в регионе?
– Я даже и не знал, что он настолько крут, – пожал я плечами. – Когда Синий выскочил на подземную парковку и начал расшвыривать автомобили как детские игрушки, все попрятались кто куда, кроме нас двоих. Пока он нарезал понты, пытаясь убить меня максимально эффектно, Крежень заставил его пораскинуть мозгами. В буквальном смысле. Жуткое зрелище – словно тыкву в микроволновку засунули.
– Доводилось наблюдать, – кивнул стронг. – Продолжай.
– Ну, так вот, сначала Крежень, увидев меня, решил, что я – Пастырь, и грозил расчленением, пока не пожал мне руку. Да и потом всё равно косо посматривал, а вот после Синего, сказал, что я, в сущности, неплохой парень, но с таким фейсом мне в стабах лучше не появляться. Вот и направил сюда, к вам. Видимо предвидел сложившуюся ситуацию.
Паломник вопросительно посмотрел на Стопора.
– Он не врёт, – пожал тот плечами.
– Хорошо, Змей. Что было дальше?
– Дальше начался форменный бардак, – принялся я вспоминать. – Снаружи огромная стая тварей атаковала периметр, внешники не ожидали, что мы выскочим на колёсах. Вот и пролетели мимо них.
– Ты почувствовал заражённых внутри Фермы?
Тут уж не отвертишься, пришлось признаваться:
– Такую-то голодную толпу? Конечно, я их чувствовал, там у многих мурашки по спине бегали.
– Четыре дня назад разведчики видели орду южнее Мёртвого озера, – припомнил Стопор. – Направление есть, но область, где может стоять Ферма, всё равно получается большая. Ты дорогу до неё хорошо помнишь?
– Не, я в отключке был – вырубился по пути. А очнулся от того, что двое наших пассажиров хотели меня обезглавить и сдать в качестве останков Пастыря в Берёзовое. Но на них напал какой-то упырь, и мне удалось сделать ноги и встретить тех ребят, что меня сюда и привезли.
– Чего это ради отключился, контузило?
– Со здоровьем непонятки, – развёл я руками. – Вот надеюсь, здесь мне могут помочь. Пока был в сознании – успел увидеть, как несколько наших машин подбили с вертолёта, и мы рванули в разные стороны.
– Ещё и вертолёт? – покачал головой стронг-регистратор. – На что был похож?
– Модель «я сейчас вам всем тут задницы-то надеру», – ответил я. – С двумя винтами. Не отвлекись он на здоровенного элитника, наша колымага точно бы от него не ушла.
– Точно элитник, а не рубер какой? – уточнил Стопор. – Новички часто путают…
– Видовую принадлежность определял не я. Да и вообще, сомневаюсь, что есть что-то страшнее четырёхметровой бронированной твари, которую крупнокалиберный пулемёт не смог взять. Руберов ваших, и остальных кто попроще, я вдоволь насмотрелся, когда мы наружу гнали и они по сравнению с ним просто дошколята.
– Молись, чтобы никогда не узреть тех, кто на таких громадных увальней охотится, – проронил молчавший до поры Паломник.
– Мне и этого товарища за глаза хватило, в жизни такой жути не видел…
Стопор тут же сделал стойку:
– Стоп, врёшь!
Я и сам уже понял, что ляпнул лишнего. Расслабился, что смог обогнуть самые скользкие моменты и лажанул на ровном месте. Могу, умею, практикую.
– Ну да, не в первый, мы с «немедведем» уже пересекались, – нехотя признался я.
– Странное прозвище, – сказал Паломник. – И когда же ты его видал до этого?
– В самом начале моего здесь появления. Меня на «скорой» везли, естественно, заблудились. Да ещё и сбили кого-то, возможно свежего переродившегося. Экипаж вышел посмотреть, что да как, я на тот момент передвигался, мягко говоря, с трудом, пришлось остаться в салоне. А там появился этот самый элитник. Он всех играючи разорвал, затем полез в машину. Что дальше было, не помню – отрубился.
– Снова? Что-то ты часто сознание теряешь, – заметил Стопор. – Прямо барышня впечатлительная.
– Что есть, то есть, – согласился я. – Именно поэтому хочу с врачом местным пообщаться.
– Странно другое, – задумчиво обронил Паломник. – Почему ты жив остался…
– Понятия не имею. Когда пришёл в себя, трупы уже подъедал падальщик помельче, которого подстрелил мой крёстный. Правда, за мной он так и не вернулся, пришлось идти одному, что я и делал, пока не повстречал внешников. Кто они такие, на тот момент знать не мог, вот и оказался на Ферме.
– Интересная история, – старый стронг поднялся со шконки. – Разговор вышел любопытным, не скрою.
– Надеюсь, информация стоит того, чтобы покрыть мой долг перед ребятами? – решил уточнить я.
– Мне нравится твоя принципиальность. Не для личной выгоды награды ждёшь, хотя самому к знахарю надо…
Я действительно понимал, что коммунизм здесь вряд ли победил, и приём, скорее всего, будет платный. Но свои обещания привык выполнять, во что бы то ни стало. С доктором уж как-нибудь разберусь сам.
– Вопрос с долгом решённый. Твоим попутчикам заплатят оговоренную сумму, плюс премию за тех, кого они привезли. Что касается тебя, Змей… – Паломник направился к выходу из карцера. – То я хотел бы ещё раз с тобой пообщаться, в более спокойном месте. Если дождёшься нашего возвращения в Емень, мы обсудим твою дальнейшую судьбу. А пока… Стопор, выдай-ка ему карту.
Из-за шрамов мимика стронга читалась с большим трудом, но мне показалось, что он всё-таки удивился.
Картой оказалась прямоугольная кредитка с привычной магнитной полосой и короткой надписью «STRONG» готическим шрифтом.
– Пароля нет, просто вставь в любое считывающее устройство, и требуемая сумма спишется с нашего счёта, – пояснил регистратор. – Действует только в этом стабе. Постарайся сильно не наглеть.
– Даже не знаю… – Я покрутил пластиковую карту в подрагивающих пальцах. – За неё я вам буду сильно должен?
– Это благодарность наша, – отрезал Паломник, постучав в металлическую дверь. – За Синего награда положена, пусть на твоих руках и нет вещественных доказательств. И последнее – про Креженя никому ни слова. Всё остальное можешь на своё усмотрение придать огласке. Надеюсь, тебе здесь понравится.
Дверь распахнул дежуривший снаружи одинокий автоматчик, остальных не наблюдалось.
– Мы закончили. Проводите его наружу.
Боец судорожно кивнул, и мы вдвоём покинули душные казематы. Паломник со Стопором за нами не пошли, а направились в другую сторону, видимо, у них здесь ещё какие-то дела. Зажав в руке заветную пластиковую карту, я вышел через проходную и с удовольствием вдохнул свежий воздух.
Снаружи уже царила ясная, безлунная ночь. Задержался я в гостях, однако.
За внутренним двориком начиналась широкая улица, подсвеченная редкими невысокими фонарями. По обеим сторонам темнели плохо различимые силуэты невысоких зданий, в которых изредка горели огоньки в окнах. Такой вполне себе обычный спящий городок, только машин на дороге не видно.
И куда теперь?
По-хорошему, нужно идти искать того пресловутого знахаря, хотя очень маловероятно, что он принимает среди ночи. Да и как к нему пойдёшь в вонючих больничных тряпках?
На входных воротах имелся собственный КПП, где дежурили четверо солдат в полной боевой. Распахивать их ради моей драгоценной персоны, естественно, не стали, для таких целей в левой створке имелась специальная калитка. Пока один из бойцов возился с запором, я успел спросить у остальных, где здесь можно переодеться и заночевать.
– Прямо по улице два квартала, потом на перекрестке направо, – флегматично отозвался плечистый сержант, вооружённый пулемётом. – Вывеска «Вега» – большая такая светящаяся хрень. Не пропустишь.
– Ага, спасибо.
Я перешагнул высокий металлический порожек, и оказался на свободе. За спиной громко лязгнула закрывшаяся дверца, заставив меня невольно обернуться. На створках ворот обнаружились до боли знакомые выпуклые пятиконечные звёзды, которые давно не мешало бы обновить. Бывшая воинская часть? Но у них КПП обычно сквозные, с собственным входом-выходом, а здесь же явный новострой, прилепленный к старой стене. Причём рядом никаких вывесок или указателей поблизости не имелось. Так до конца и не понял функционал здания, где довелось недолго отсидеть.
Да и бог с ним, главное – выбрался.
Я неспешно заковылял по дороге, вертя по сторонам головой, как заправский турист из глубинки, приехавший поглазеть на «нерезиновую» столицу.
К сожалению, из-за скудного освещения разглядеть большинство деталей не получалось, но в целом увиденное больше всего напоминало закрытый военный городок. Большинство зданий знавали и лучшие времена, но и развалюхами не выглядели. Людей на улице в такой поздний час не было видно, зато навстречу попался разъездной патруль на джипе.
Ребятам, видимо, было скучно, поэтому они притормозили и поинтересовались моей персоной. За неимением другого, я предъявил карту стронгов и, набравшись наглости, попросил подбросить до «Веги», раз уж они всё равно ехали в ту сторону. Патрульных пластиковый прямоугольник впечатлил, и они без вопросов исполнили просьбу, хоть я и успел провонять им весь салон.
Вывеска действительно оказалась большой и светящейся, как её и описал сержант. Как раз под ней, на крылечке, курил разномастный народ с рюкзаками, человек шесть, которые ни на патруль, ни на меня не обратили ни малейшего внимания, тихо переговариваясь о чём-то своём.
Я спокойно прошёл мимо и очутился в самом настоящем гостиничном холле, уставленном потёртыми кожаными креслами и диванчиками. За стойкой мирно читал книжку то ли дежурный, то ли консьерж, зачем-то облачённый в облегчённую разгрузку.
– Мне бы номер и переодеться, – скромно попросил я.
– А деньги-то у вас есть, уважаемый? – с ленцой спросил работник, даже не потрудившись оторваться от чтения.
В ход снова пошла заветная карточка, и чудесное преображение не заставило себя долго ждать – сотрудник тут же убрал книжку под стойку и принялся энергично решать мои вопросы. Если с номером особых проблем не возникло, то вот по поводу одежды пришлось долго куда-то дозваниваться и заказывать доставку. Даже думать не хочется, чего это мне бы стоило за наличные.
Буфет, естественно, был уже закрыт, но меня вполне устроили батончики из торгового автомата. Больше всего сейчас хотелось в душ и хорошенько выспаться, и консьерж, прекрасно понимая моё состояние, сам проводил меня до номера на втором этаже.
Комнатка тянула звезды максимум на три, но главное – было чисто. В наличии имелись кровать, телевизор и совмещённый санузел, который я немедленно посетил, избавившись, наконец, от очертевшей пижамы, далеко уже не оранжевого цвета.
Пока приводил себя в порядок, радуясь дешёвой одноразовой бритве, привезли приличную полевую форму, обувь и бутылочку свежего живца, которую я тут же ополовинил. Целебная гадость, настоянная, судя по всему, на коньячном спирту, оказалась с подвохом – тут же потянуло в сон. Градус, опять же, никто не отменял.
В общем, задремал я уже где-то в полёте до подушки.
Снилась всю ночь какая-то муть, но наутро так и не смог припомнить, что именно. Проснулся далеко не с первыми лучами, и даже не со вторыми. У меня не то, что будильника – часов наручных нет. Бомж бомжом.
К счастью, в номере имелся механический хронометр на стене, не знаю с какого музея его спёрли. Стрелки укоризненно показывали половину десятого. Твою ж мать!
Чертыхаясь, я стал одеваться. Форма оказалась подшита, но не ношена – до делового костюма по индивидуальным меркам ей бесконечно далеко, но и огородным пугалом в ней вроде не выглядел. По вчерашней разномастной компашке можно смело утверждать, что камуфляж тут предпочитает абсолютное большинство. Оно и понятно – практичность такой одежды неоспорима.
И всё же на улице среди редких прохожих, хватало публики в гражданском, преимущественно в носких джинсах.
Накануне консьерж выдал несколько буклетов для новичков, которые я успел пролистать по диагонали перед сном. Общее мироустройство сразу насторожило своим немалым объёмом, и было отложено, надеюсь, всё это мне уже успели поведать на Ферме. Разве что мир, куда мы все провалились, повально называли Ульем, а не более привычным мне Стиксом. Хотя, так даже лучше, не так депрессивно.
Классификацию перерождённых тоже пока оставил на потом, в стабе эти знания мне пока точно не понадобятся, а вот общие правила поведения в Емене изучил со всей тщательностью. Не хватало ещё снова в карцер загреметь по незнанию, вот смеху-то будет.
Из прочитанного в методичке стало ясно, что царит здесь самая настоящая военная диктатура. Каждый житель либо служил, либо находился в запасе и подлежал мобилизации при малейшем «ахтунге». Комендантский час также имел место, не зря, оказывается, патрульные мной заинтересовались.
В остальном всё просто – не убий, не укради, прелюбодействуй только в строго отведённых для этого местах. Ношение при себе оружия допускается, но в общественных центрах можно появляться только с короткостволом или холодняком. Ни того, ни другого у меня всё равно не имелось – нож рейдеры мне так и не вернули.
А самое главное – к буклетикам прилагалась простенькая карта-схема, которую опытный лазутчик за два часа блуждания по городку свободно набросает на коленке. Так что стратегической информации там был самый минимум.
Первым делом я отыскал место, где накануне едва не заночевал. Именовалось оно не много ни мало Управой, во как.
Нашлись здесь и больничка, и сама «Вега», в числе прочих увеселительных заведений. Но путь мой лежал вовсе не в медцентр, а совсем в другую сторону – консьерж любезно отметил на схеме одинокий жилой дом, где принимает местный волхв и шаман. Почему-то на карте он оказался не обозначен. Но ищущий, да обрящет.
Городок располагался очень компактно по понятной причине, и до места я спокойно добрался минут за двадцать неспешного шага. Да, таксистам здесь особо не разгуляешься, хотя, как понял, доставка подвыпивших клиентов до места проживания всё же имела место быть.
Несмотря на плотную городскую застройку вокруг, лекарь жил в скромном частном домике, окружённом крохотным садиком. Знакомая картина, не раз такое наблюдал на месте бывших деревень, превратившихся затем в микрорайоны. Не пожелал прежний владелец хозяйства продавать свой участок, как сделали ушлые соседи, вот и оказался зажат безликими бетонными пятиэтажками.
На сетчатом заборе не нашлось ни звонка, ни предупреждения о злобных собаках. Мысленно пожав плечами, я толкнул скрипучую калитку и прошёл во двор. От дороги и до самой входной двери вилась тропинка, устланная свежим меленьким гравием, по бокам которой были устроены металлические решётки, увитые виноградными лозами.
Стоило мне подойти к дому, как деревянная двустворчатая дверь распахнулась, и за порог высунулся молодой, слегка сутулый парень. Простой вязанный свитер с горлом, спутанные вихрастые волосы и очки в толстой оправе делали его похожим на студента какого-нибудь провинциального городка.
– Змей?
– Он самый, – согласился я. – Мне бы знахаря…
– Ну да, – кивнул парень, – проходи, меня уже предупредили, можешь своей счастливой картой не светить.
Я шагнул в сени и уловил тёрпкий запах благовоний. Лишь бы не расчихаться, как обычно в церкви…
– Меня зовут Резус, – представился парень, закрывая за мной дверь. – Разувайся и давай на кушетку, будем смотреть, что с тобой не так.
Сразу за узкими сенями начиналась просторное помещение, заставленное высокими шкафами, вроде как книжными, толком и не разберёшь. Узкие окна были завешены занавесками, и в помещении царил интимный полумрак, в котором я после залитой солнечным светом улицы ориентировался с трудом. К счастью, первым обо что споткнулся, оказалась как раз та самая широкая софа, которую Резус обозвал кушеткой. Ну что ж, раз доктор сказал, приляжем, благо раздеваться он не просил.
Паренёк устроился рядом на кресле, снял очки и положил их на низкий журнальный столик, заваленный какими-то толстыми толмутами. Интересно, он и читает в потёмках?
– Так Змей, в целом я в курсе, но жажду подробностей. Как давно ты здесь?
Простой, казалось бы, вопрос заставил здорово напрячь память. Все эти дни с самого попадания сюда мне было как-то не до календаря, прожил новый день – и слава богу.
– Не знаю, недели три, может, месяц.
– Странно… – Пробормотал парень. – Ты точно уверен, что симптомы твоей болезни не прошли?
– О да, – едко протянул я. – Если только здесь не считается чем-то необычным падать в обморок без повода. Да и тремор тоже никуда не делся. Координация, конечно, восстановилась, но сложные движения мне по-прежнему даются с трудом.
– Любопытно. Спорового голодания не было?
– Пару раз, но недолго. А так пью регулярно, от одного приступа лишь благодаря живцу удалось спастись. Отпустило в последний момент, можно сказать.
Глаза уже успели пообвыкнуть, и я явственно различил, как он нахмурился.
– И много ты его потребляешь?
– А сколько нальют. До полулитра включительно один раз выхлебал. Как потом лыко уверенно вязал, понять до сих пор не могу…
– Сколько?!
– Ну, обычно меньше, – пошёл я на попятную. – Но это же организм просит, ему для восстановления, видимо, нужно.
– Для какого ещё, к дьяволу, восстановления?!
– Ну, у меня онкология вообще-то была серьёзная…
– Любая опухоль даже на последней стадии рассасывается здесь за четыре дня! У тебя точно ногу-руку не отрывало?
– Не, я бы точно это заметил.
– Да уж, весело день начинается… – Тяжело вздохнул Резус, разминая кончиками пальцев виски. – Ладно, просканирую тебя сейчас, не дергайся там, если где зудеть начнёт.
– А руки на проблемный орган возлагать не будешь? – припомнил я действия заключённых на Ферме.
– Зачем это? Я и так неплохо работаю. Давай полежи-ка тихо…
Минуты три он молчал, потом начал понемногу чертыхаться. Дело у него явно не шло. У меня же действительно зудело, особенно в районе затылка, будто сейчас на нас из-за шкафов упырь накинется. Даже напрягся на какое-то мгновение, пока не сообразил, что никаких перерождённых здесь нет и быть не может.
С каждым мгновением в то, что мне поможет этот вечный студент верилось с большим трудом. Ну, дар у него какой-то медицинский, и что? Не располагал он как-то к себе. Может, дело в том, что я в своё время насмотрелся врачей просто до чёртиков и научился с первого взгляда распознавать матёрого эскулапа?
Однако, когда Резус на исходе пятой минуты вдруг пронзительно застонал, будто у него дерут зуб без анестезии, я решил, что дело всё-таки сдвинулось с мёртвой точки.
Но тут парнишку неожиданно скрутило в крендель мощнейшим спазмом, избавив его желудок от всего, что он ел за прошедшие сутки. Прямо на толстый ковёр, устилавший комнату. Наверняка это вряд ли входит в стандартную программу обследования, поэтому я резко подорвался с кушетки и склонился над страдающим экстрасенсом. Но стоило мне прикоснуться к нему, как он резко дёрнулся всем телом, как от электрического разряда.
Да что же с ним такое?
– Во-о-он… – Кое-как простонал он в коротком перерыве между спазмами. – Убира-а-айся…
Я озадаченно отстранился.
– Тебе точно не нужна помощь?
– Да-а…
Ну что ж, если он сейчас окочурится, я могу с чистой совестью заявить на допросе, что врач меня сам попросил удалиться в ультимативной форме. Любой здешний ходячий полиграф это подтвердит.
Я прикрыл за собой дверь и вышел наружу, во дворик. Может, стоит поискать специалиста покрепче? Пожалуй, нужно поспрашивать у местных, если тут ещё кто одарённый в медицинской сфере.
На помощь снова пришла простенькая карта. Поблизости обнаружился небольшой магазинчик и забегаловка с незамысловатым названием «Ренесанс». Именно так, с одной буквой «С». Подумав, я выбрал именно её – заодно и перекушу, а то завтрак впопыхах пропустил.
Искомое заведение оказалось буквально в квартале и занимало весь цокольный этаж старенькой хрущёвки. Внутри тоже царил мягкий полумрак, но не такой пыльный и душный, как у Резуса. Откуда-то из-под потолка лилась спокойная джазовая мелодия, за круглыми дубовыми столиками сидели немногочисленные посетители, а в воздухе плавал насыщенный аромат свежей яичницы с беконом. В общем, обычная такая кафешка, даже накурено не сильно.
Официантов в зале не наблюдалось, поэтому я сразу направился к барной стойке, за которой медитативно протирал бокалы длинноволосый паренёк с куцей бородкой.
– Здравствуйте, мне большую порцию того, чем у вас тут так вкусно пахнет.
– Принято, – кивнул бармен. – Что пить будешь, приятель?
На его явно форменной тёмной рубашке, закатанной до рукавов, белел пластиковый прямоугольник бейджа. Казалось бы, ничего особенного, но в графе «имя» от руки было вписано короткое «Иисус».
– Да ладно, – не поверил я. – Тебя серьёзно так зовут?
– Имён не выбирают, – развёл тот руками.
– Только не говори, пожалуйста, что тебя так назвали из-за способности босиком по воде ходить! Не разочаровывай меня.
– Приятно встретить очередного догадливого гостя, – улыбнулся парень и достал из-под стойки чистый гранёный стакан. – За счёт заведения!
Он налил из специального шланга с крохотным краником обычной воды, дал мне отхлебнуть немного на пробу, а затем неожиданно погрузил в стакан указательный палец. Реакция последовала незамедлительно – в жидкости появились маленькие пузырьки, словно в игристом вине, но вот цвет, против моего ожидания, остался прежним.
– Готово, – спустя двадцать секунд произнёс он, протягивая мне стакан обратно. – Заказ можешь забрать через минуту, прямо со стойки. Извини, но девочки сейчас отсыпаются после ночной смены.
– Да я не развалюсь, туда-сюда пробежавшись, – махнул я рукой и пригубил получившийся напиток.
Получилось не вино, а скорее, разбавленная самогонка, градусов двенадцать. Не мартини конечно, на вкус так себе – горчит немного, но пить можно.
Иисус вручил мне блюдце с нарезанным тоненькими ломтиками лимоном и удалился на кухню. Я приглядел себе дальний свободный столик, но торопиться его занимать не стал, дождавшись сначала обещанного заказа.
Бармен вернулся с небольшой дымящейся сковородкой, держа её толстой прихваткой. Под горячую посуду у него имелась специальная деревянная подставочка, а тарелки мне он так и не предложил.
– Слушай, подскажи пожалуйста, у вас тут есть знахари ещё есть? – спросил я, принимая сковородку.
– В смысле, ещё?
– Ну, я только что от Резуса… И он, как бы, не смог мне помочь.
– Очень странно, – покачал головой Иисус. – Другого знахаря у нас нет, если только проездом… До тебя никаких проблем с ним не было, наоборот – боялись, что его западники к себе переманят.
– А что в больнице вашей? Диагностическое отделение есть?
– Какой там! Ты на название не смотри, это госпиталь, скорее. Народ у них после заварушек отлёживается в основном, операции редко проводят, если только отрезать чего. Смысл полноценную больницу здесь держать?
– Ну да, мы ж не болеем ничем, – вздохнул я, и пошёл к своему столику.
Настроение, несмотря на достигнутые накануне успехи, стремительно катилось вниз. И что теперь делать – надеяться, что следующего приступа не будет? А если прихватит всё же, и как назло, в самый ответственный момент?
Я присел на деревянное кресло, но не успел съесть и половины, как ко мне подсел невысокий паренёк в низко надвинутом капюшоне штормовки, которого выдавила с центра зала шумная компания, нахраписто завалившаяся в кафешку. Судя по их прикиду, ребята накануне вернулись с рейда и планомерно пропивали добычу. Один из мужиков окрикнул паренька, мол, стой, солдат ребёнка не обидит и всё такое. От дружного многоголосого смеха дрогнула посуда в баре.
– Можно?
– Да садись уже, – кивнул я на свободное место.
Рейдер же, продолжая улыбаться, перевёл взгляд на меня, мирно поглощающего яичницу. В отличие от остальных ранних посетителей, я не проявлял беспокойства, и это его немного нервировало. Вот интересно, если его прямо здесь завалить наглухо, поможет ли заветная карточка стронгов? Не в настроении я что-то сегодня ограничиваться одними тяжкими телесными.
Будто уловив мои недобрые мысли, рейдер нехотя отвернулся. Ну и славно, а то сковородка вот-вот остынет.
Тем временем паренёк поставил на стол свой стакан с соком, или чего там у него, и отбросил капюшон за плечи, заставив меня удивлённо крякнуть. Не парень это вовсе, а худенькая девушка, просто стрижена под мальчишку. Да и лицо у неё далеко не модельное – подбородок тяжеловат, скулы широкие, совсем не девичьи. Единственное, что удалось, это глаза – большие, с пушистыми ресницами, хоть и в таком тусклом свете их цвет толком не разберёшь. Карие, вроде.
– Что? – чуть нервно спросила она, перехватив мой взгляд.
– Да ничего, в общем-то, – я вернулся к завтраку. – Просто ты первая женщина, которая не пытается меня съесть в этом чокнутом мире.
– Серьёзно? – чуть улыбнулась она, но совсем не кокетливо.
Скорее задорно.
– Ну, если не считать трёх барышень в медицинской коме, то это истинная правда.
– А, так это ты с баболовами приехал вчера вечером, – девушка чуть нахмурилась. – Я слышала, там какой-то кипиш был.
Я чуть не подавился.
– Как ты их назвала?!
– Баболовы. И это не я придумала. Просто не всем по душе их методы…
– По мне лучше так, чем выслушивать истерики на протяжении всего пути. В итоге они ведь девушкам огромную услугу оказывают.
– В теории – да, – кивнула собеседница. – Вот только учёта никто не ведёт, скольких они типа спасли, а сколько до стабов довезли.
– Муры тоже выписывают премии? – догадался я.
– Да, причём в разы больше. Но и риск с ними намного выше. К счастью, не все попадают в стабы через них – я вот своими ногами дошла.
– Проблемы по пути были?
– Ещё какие! Но благо до этого я пару лет успела инструктором в турфирме поработать. Туристов по горам водила, вот и пригодилось. А группа вся там осталась…
Тяжело вздохнув, она замолчала, погрузившись в собственные мысли.
– Меня, кстати, Змей зовут, – решил я отвлечь её от тяжелых воспоминаний.
– Приятно! – встрепенулась она. – Я – Лена.
– А разве иммунным не должны изменять имя в принудительном порядке?
– Так это мужчинам, – пожала она худенькими плечами. – С нами попроще, мы сами себе выбираем.
– И всё же это имя, а не кличка, – продолжал я упрямо отстаивать права мужчин.
– Говорю же, нам проще!
– Бардак, – вынужден был констатировать я.
– Да не парься, все новички поначалу возмущаются.
– А ты сама давно…
Договорить фразу я не успел, так как в зал вошёл бледный как смерть Резус, огляделся, выискивая меня среди публики, и уверенно направился к нашему столику.
– Давно что, в Улье? – переспросила Лена. – Да скоро год уже, хотя кажется, что прошла целая вечность…
Знахарь, наконец, подошёл к нам вплотную, и устало плюхнулся на свободное сиденье, даже не спросив разрешенья. Выглядел он в неверном свете ламп этаким восставшим покойником, забывшим сдать последнюю сессию. Стоило ему перевести дух, как тут же рядом материализовался покинувший стойку бармен.
– Воды, – хрипло попросил Резус и получил ни много ни мало – целый графин.
Лена с интересом уставилась на жадно пьющего парня, я же про себя гадал – как это он меня нашёл так быстро? Я ведь действительно мог уйти в любую сторону от его дома.
– Прошу прощения, – наконец выдавил из себя он, восстанавливая дыхание. – Просто мне с таким прежде не приходилось сталкиваться.
– Всё бывает в первый раз, – философски отозвался я. – Может, вернёмся в дом?
– Не стоит, – энергично замотал головой знахарь. – Я сейчас не готов…
– Ладно, ребята, вы пока тут пообщайтесь, а я отойду ненадолго, – понятливая девушка поднялась с кресла и направилась в сторону дамской комнаты.
Походка, кстати, у неё оказалась пружинистая, как у мальчишки. Я проводил её немного взглядом и вернулся к насущному:
– Итак, что это было там, в доме?
– Я пытался определить твой Дар.
– Мог бы просто спросить, – скривился я. – Вообще-то меня немного другое интересовало. Например, почему я по-прежнему хлопаюсь в обморок.
– Можно было и спросить, но не уверен, что ты сам представляешь, ЧЕМ наградил тебя Улей, – веско ответил Резус. – А вот с твоим нынешним состоянием всё просто.
– Ну, так обрадуй меня.
– Радоваться тут особо нечему… Ибо ты скоро умрёшь.

Глава 11

Мне не впервой удивлять людей, и Резус не стал исключением. Он некоторое время молчал, ожидая хоть какой-нибудь моей реакции, но уже через минуту не выдержал и чуть раздраженно спросил:
– Ты вообще слышал, что я сказал?
– Кажется, меня скоро не станет.
– И тебя это не беспокоит?!
– Знаешь, мне последнее время так часто в это говорили, что я уже как-то пообвык. А вот подробности узнать интересно.
– Твой случай уникален, – вздохнул знахарь. – И это не только в моей практике…
– Хватит интриговать, док, давай уже к сути.
– Пожалуйста! Ты – кваз.
Такое заявление заставило меня разве что ухмыльнуться. По дороге сюда как раз попался один такой красавец, при виде которого захотелось срочно заглянуть в оружейный магазин. Помельче освобождённого мной Рекса, похожий скорее на покойника, чем на живого человека, он неожиданно оказался одет в приличный костюм-тройку. Видимо, чтоб наверняка не спутали с перерождённым, бедолага вдобавок опирался на резную деревянную трость, а на лысой башке носил самый настоящий чёрный цилиндр.
Потешное зрелище, но никто над ним почему-то не смеялся.
Я на всякий случай взглянул на свои подрагивающие ладони. Всё в порядке – цвет нормальный, когти вроде не растут. Закончив осмотр, провел пальцами по гладко выбритому лицу и саркастично заметил:
– А так-то сразу и не скажешь…
– Ты не совсем обычный кваз, – немного смутился Резус. – Возможно, для тебя придётся придумывать отдельную терминологию… Может, антикваз?
– Да хоть горшком меня обзови, только объясни толком, почему в утиль меня списал? – мотнул я головой.
– Просто кваз – наиболее близкое состояние человеческого организма к тому, что приключилось с тобой. Как известно, после частичной трансформации иммунные становятся похожи на заражённых, в той или иной степени. Однако есть важное различие – споровые мешки у них отсутствуют. В твоём же случае всё полностью наоборот.
– То есть? – озадаченно переспросил я. – У меня там что, спораны зреют в голове?!
– Нет, твой пуст. Возможно, он ещё не закончил формироваться.
– Вот спасибо, обрадовал!
– Это действительно хорошая новость. Пожалуй, что единственная… Вообще, наличие очевидного спорового мешка до твоего появления являлась краеугольным отличием заражённого от иммунного. Да, у многих иммунных есть что-то вроде родимого пятна на этом месте, иногда даже крохотный бугорок, почти фурункул. У тебя же – в несколько раз больше, да и располагается не совсем в привычном месте.
– Так, – я взял паузу, переваривая услышанное. – А откуда он у меня взялся?
– Не имея твоей медкарты и не наблюдая процесс в динамике, я могу лишь предполагать, – развёл руками знахарь. – У тебя была серьёзная опухоль в затылочном отделе головного мозга. По-идее, при достаточном потреблении живца она должна была бесследно рассосаться за несколько дней. Раковые клетки приобретённый иммунитет не любит особо и за всё время в Улье не случалось ни одного рецидива. По крайней мере, мне о таковом не известно. Твоё же новообразование вместо этого начало уплотняться и формировать споровый мешок. Насколько я успел разглядеть, он значительно отличается от обычных по форме и размеру, но это, безусловно, именно он.
– Вот как, – я невольно провёл рукой по затылку. – Получается, что когда он окончательно сформируется, я превращусь в упыря?
– Если бы паразит захватил контроль над твоим телом, ты бы уже нарезал круги по округе в поисках свежего мяса. Думаю, до самого конца ты останешься в сознании.
– Если не перерождение, то что тогда значит «до самого конца»?
– По сути, мешок занял прежнее место опухоли, – нехотя ответил Резус. – Проблема в том, что, как я понял, он продолжает расти. А значит, с каждым днём будет давить на соседние отделы мозга всё сильнее. Вообще, ты сейчас на ногах лишь благодаря регенерации иммунного. Однако, рано или поздно, разросшийся паразит перекроет ток крови по Базилярной артерии. И тогда…
– Можешь не рассказывать, я уже в курсе. Но почему регенерация не препятствует росту этого клятого мешка и защите моего серого вещества?
– Паразит не будет бороться сам с собой. У свежих заражённых поначалу часть мозга вообще отмирает за ненадобностью, но потом возникают новые связи, и уже на поздних стадиях отдельные особи могут даже обладать несомненным интеллектом.
– Ладно, давай тогда зайдём с другой стороны, – предложил я. – А если его просто нахрен вырезать?
– Любое повреждение спорового мешка для заражённых летально, не говоря уже про ампутацию.
– Да, но я-то – иммунный!
– Будь ты действительно им, такой проблемы бы не возникло. А раз твоя опухоль не исчезла, как у остальных бесчисленных тысяч, на благоприятный исход можешь даже не надеяться. Если бы я знал, что к этому состоянию привело… Ты ничего не принимал после попадания в Улей?
– Если ты имеешь в виду жемчужину, то нет. Ничего сильней раствора гороха, да и его исключительно по капельницам.
– Да, мне рассказали про внешников, – кивнул Резус. – А у нас тут его по старинке, уксусом разводят. Хотя теперь рецепт тебе без надобности – в твоём положении любая порция, укрепляющая паразит, крайне нежелательна. Это только ускорит процесс. То же касается и жемчуга, хотя…
– Что?
– Белая жемчужина может вернуть квазу его прежний облик, но обсуждать этот вариант особого смысла нет.
– Почему? Ты же говорил, что я как раз что-то вроде кваза и есть? – напомнил я.
– Забудь. Она стоит столько, что тебе за несколько жизней и не заработать, а в твоём распоряжении всего около месяца, максимум – полтора, при жёстком ограничении живца.
– Да уж, вот это сроки… – Выдохнул я сквозь стиснутые зубы. – Ты уверен, что хирургическое вмешательство обречено на неудачу?
– Только не для тебя. Ты – не обычный иммунный. Одна твоя способность чего стоит…
– А что с ней? – насторожился я.
– Она не просматривается, хотя до тебя я мог спокойно разглядеть, какие силы проснулись или ещё дремлют в человеке. Это должно быть что-то настолько мощное, что мне страшно заглядывать в такую бездну. Наверняка всё из-за спорового мешка, думаю, он даёт тебе существенное преимущество в развитии дара.
– Счастье-то какое… – Пробормотал я почти про себя.
– Многие не задумываясь идут на смертельный риск, чтобы хоть немного усилить свои способности. Можешь считать это утешительным подарком.
– Почему же у свежих перерождённых не открываются суперсилы? По-идее, они же имеют почти такое же преимущество.
– Не имеют, – отрезал знахарь. – Как я и говорил – часть их прежней нервной системы перестаёт функционировать. А вот у развитых особей порой встречаются довольно любопытные вещи. Например, до сих пор неизвестно, почему у живых тварей пластины брони держат снаряд лучше, чем у мёртвых…
В зал вернулась Лена и, повернув к стойке, прихватила с собой ещё один бокал с коктейлем. Весёлая компания уже успела разрастись до размеров стрелкового отделения и шумно сдвигала соседние столы.
– Ты уж извини, что не смог тебе помочь, – сказал Резус, поднимаясь из-за стола. – Но, по крайней мере, ты теперь в курсе твоей проблемы. И прошу, больше не приходи, мне до сих пор больно на тебя смотреть. Удачи.
Он пропустил Лену и направился на выход. Я взболтал остатки модифицированной Иисусом воды и залпом опустошил стакан, не почувствовав вкуса.
– Даже без тоста? – удивилась девушка, тряхнув мальчишеской чёлкой.
– А за меня теперь можно и не чокаться, – проворчал я, переваривая услышанное.
Были, конечно, подозрения, что не всё со мной хорошо, но чтобы так…
– Хочешь сказать, тебе знахарь не помог?!
– У меня в башке зреет хрень, которая со дня на день сделает меня сначала варёным овощем, а затем и вовсе отправит на тот свет, – кратко описал я ситуацию. – Да, и регенерация тут бесполезна.
– Охренеть, – выдохнула Лена, протянув мне принесенный бокал. – Я слышала, что мы иногда от банального отравления дохнем, но чтобы так… А можешь поподробней?
– Да без проблем, тайны в этом нет.
На весь рассказ ушло не больше десяти минут, за которые мы успели добить слабоалкогольную выпивку, и пойти на второй круг, благо с появлением в зале заспанной немолодой официантки, бегать к стойке больше не пришлось. Лена слушала внимательно, лишь изредка задавая наводящие вопросы, а в конце пожала плечами и выдала странную фразу:
– А в медцентр почему нельзя обратиться?
– Ты имеешь ту больничку на другой стороне стаба? – уточнил я.
– А, ты же новичок… – Она совсем неженственно хлопнула себя по лбу. – В Улье существует несколько научных центров, изучающих этот мир, говорят – у них самая продвинутая медицина. Знаменитейший среди всех, пожалуй – Институт. Но здесь он почти легенда, это даже не соседний домен, а гораздо дальше.
– Домен?
– Их по-разному называют – регион, сектор… Это область, которую можно преодолеть без каких-то запредельных проблем. Мы знаем только о двух соседних доменах, дальше никто не забирался, ну, или уже не возвращался. Границы между ними бывают самые разные – горы, моря или группа густонаселённых быстрых кластеров. Торговли между регионами практически нет – слишком опасно. Так, обмен информацией, не больше…
– Ладно, я понял. А поблизости имеется какой-нибудь такой наукоград?
– Да! – уверенно выпалила пацанка. – Сколково! Они как раз медициной занимаются…
– Как-как?! – я чуть не поперхнулся.
– Ну, Сколково, а чего ты так болезненно реагируешь?
– Ничего, просто свой старый мир внезапно вспомнил… И где это, далеко от Еменя?
– Даже не знаю, по прямой полтыщи наверное будет, – стала прикидывать Лена. – Вот только нет здесь прямых дорог, сам понимаешь.
– Ну, это уже хоть что-то, – оживился я. – Ты там бывала? Набросать примерный маршрут можешь?
– Да тут всё просто, – девушка метнулась к стойке и принесла оттуда квадратную доску для объявлений.
Иисус на такую экспроприацию отреагировал спокойно, даже выдал нахалке маленький мелок, а вот тряпку – нет. Лена, ничуть не смутившись, вытерла рукавом штормовки сегодняшнее «предложение дня» и принялась рисовать, благо над потолком зажглись небольшие ажурные лампы, рассеивающие полумрак.
– Смотри, вот здесь – мы, восточней только пара мелких стабов и собственно Внешка. Наш домен зажат с одной стороны непролазными горами, а с другой – токсичными болотами.
На доске появились схематичные зигзаги и продолговатые кляксы.
– Почему токсичные?
– Там что-то постоянно взрывается на всю округу, местность серьёзно заражена какой-то гадостью – с людей кожа просто лоскутами слетает.
– А что с радиационным фоном?
– Вроде не завышен. Хотя у нас тут есть собственная Нагасаки, называется Ред Таун или сокращённо РТ. Вот здесь.
Она поставила мелком небольшую точку в районе предгорий.
– Учти, радиация для нас очень опасна – можно частично потерять иммунитет к превращению в монстра.
– У меня его, как видишь, и так немного осталось, – невесело усмехнулся я. – Кстати, моё попадание в Стикс как раз в горах произошло, я не мог дозу там случайно хапнуть?
Девушка невольно вздрогнула.
– Пожалуйста, старайся не произносить данное слово в приличном стабе. Здесь этот мир называют исключительно Ульем. Оставь Стикс сектантам и прочим повёрнутым.
– При мне его поначалу только так и называли – дело привычки. Исправлюсь, раз это принципиальный момент – я допил коктейль и сделал знак официантке повторить. – Так что насчёт облучения?
– Точно нет, – пацанка отрицательно мотнула головой. – Тех, кого изменила радиация, называют атомиты. Внешне они напоминают жуткую помесь человека и гриба – такого увидишь раз, и уже ни с чем не спутаешь. Да и питаются они исключительно мясом, как обычные заражённые. Яичница их не вдохновляет.
– А зря, вкусная вещь, особенно от Иисуса. Ладно, давай вернёмся к карте – где находится это пресловутое Сколково?
– Вот тут, – мелок переместился чуть в сторону.
– М-да, – констатировал я. – Получается, у них с двух сторон непролазные горы, ещё с одной – смертельно опасный атомный полигон. Умеют товарищи грамотно расположиться…
– Это не столько их выбор, сколько особенности кластера, – пояснила Лена. – Я слышала, весь этот научный городок прилетает строго по часам раз в семьдесят три дня. Когда наступает срок перезагрузки, весь персонал просто кочует к соседнему стабу, а после переноса заново зачищает кластер.
– Любопытно, – оценил я манёвр. – А если на месте академгородка вдруг окажется кусок калмыцкого поля?
– Стандартные кластеры редко отличаются друг от друга чем-то существенным. Так уж здесь заведено – если и прилетает часть города, то она же и будет грузиться раз за разом. Есть, конечно, вероятность появления чего-то совершенно нового, но она очень мала.
– Понятно, а между стабами есть какое-то сообщение? Транспорт ходит?
– Рейсовых автобусов нет, – хмыкнула она. – Но можно попробовать попроситься в торговый караван. У них текучка серьёзная, поэтому охотно берут людей с боевым опытом или полезными дарами. У тебя кстати, что?
– Сенс по тварям, – выдал я «стандартную» версию. – Чую тех, кто проявляет ко мне гастрономический интерес.
– Супер! Да тебя с руками заберут! – обрадовала меня пацанка, отсалютовав принесённым официанткой бокалом. – Давай за удачу – не всё так плохо у тебя!
Я чокнулся и отпил тёрпкий напиток, внутренне не показывая, как меня напрягли её последние слова. У меня отношения с госпожой Удачей особые – так как мне, мало кому не везёт. Когда Резус выносил медицинский вердикт, даже не удивился тому, что у меня под черепом зреет непонятная хрень, которая у всех остальных просто отсутствует. А вот то, что первая же попавшаяся девушка предлагает выход из сложившейся ситуации, не могло не насторожить.
С чего, собственно, такое желание помочь? Разводит меня или просто мир не без добрых людей?
– Расскажи мне об этих самых караванах, – попросил я. – Какие у них требования к соискателям?
– Думаю, лучше спросить лично у представителя, – лукаво улыбнулась Лена. – Вон, как раз и он сюда идёт.
«Ничего себе, как плотно меня в оборот берут», – успел подумать я, оборачиваясь к входной двери.
Представителем оказалась статная брюнетка в джинсовом костюме и мягких кожаных сапожках, вызвавшая нестройный свист и одобрительные возгласы со стороны наших весёлых соседей. Однако, стоило кому-то из подвыпивших мужиков привстать с радостной улыбкой, в её руке будто сам собой появился вороненый пистолет неизвестной мне марки. Неудавшийся ухажёр оценил свои шансы как мизерные, и с разочарованным вздохом плюхнулся обратно на сиденье, а девушка элегантной походкой от бедра приблизилась к нашему столику.
– Ну, привет, Ленка – драная коленка! Уже мужика успела цепануть?
– Не кипишуй! – замотала пацанка чёлкой. – Я человеку помочь пытаюсь.
– Спермотоксикоз замучил, что ли? – уточнила девушка, плавно присаживаясь за столик. – А он в курсе твоей конструктивной особенности?
– Истерика, ты обалдела?! – взвилась пацанка.
– Да ладно, у каждого свои прибабахи…
На её фоне Лена смотрелась растрепанным воробушком, присевшим рядом с роскошным чёрным лебедем. И кто сказал, что женщины перестанут ухаживать за собой, даже когда мир рухнет в тартарары?
Не знаю, кто как, а я первым делом всегда смотрю на волосы, как те апостолы, которые ввели платки в церкви, дабы «не искушали». Незнакомка, которую Лена обозвала Истерикой, носила практичное каре, обрамлённое непрактичной косичкой с двумя птичьими пёрышками на конце, как у индейцев. Цвет волос – угольно чёрный, под стать оливковым глазам и смуглой коже. Но черты лица негрубые, почти европейские, нос прямой и тонкий. Может, креолка?
– Эй, приятель, ты чего задумался? – знойная красотка звонко щёлкнула тонкими пальцами. – Отомри!
– Просто вспоминаю, успел ли я развестись в третий раз до попадания в Улей, – задумчиво пробормотал я.
Девушки сдержанно хохотнули, отчего прочие посетители кафешки стали поглядывать на меня уже с неприкрытым раздражением. Зубки у представительницы каравана будто и не знали кофе с шоколадом, а вот прикус оказался неправильным – правый клык заметно выбивался из общего ряда, но общего впечатления это не портило. Наоборот – изъян придавал ей особый шарм.
– Можешь не напрягаться, приятель, – она нахально забрала недопитый коктейль у Лены. – Мы не по твоей части, увы.
– Да я догадался уже, что вы не просто подруги, – успокоил я её. – Только меня ваши сексуальные предпочтения не волнуют.
– Что, и тройничка соорудить предлагать не будешь? – слегка удивилась девушка.
– Нет, мне просто нужен попутный транспорт.
– Мы частным извозом не занимаемся, вообще-то.
– Ему нужно в Сколково, он очень болен, – вклинилась Ленка, заказавшая себе новую порцию.
– То-то я смотрю, что выглядишь ты, как побитая жизнью рок-звезда, – хмыкнула девушка. – Как зовут?
– Змей.
– Ух ты, искуситель прям! А я – Даша. Даша Истерика.
– Не сама выбирала? – предположил я.
– В точку. На меня группа рейдеров почти случайно наткнулась, прямо на биатлонной трассе. Я тогда ничего почти не соображала, ревела в голос почти до самого стаба… Так и получилось, что окрестили они меня Наша Истерика, а там уже и до Даши было недалеко. В принципе, могла бы оставить своё настоящее имя, да всё равно его никто с первого раза выговорить не мог, а так даже лучше.
– Ну, тогда за знакомство, – отсалютовал я ей бокалом. – Так что на счёт транспорта?
– Извини, приятель, но ты не производишь впечатления крутого охотника, – развела она руками. – Разве что, на уток…
– Даша, он сенс, – принялась рекламировать меня Лена.
– Да ну? И что конкретно видишь?
– Заражённых, – скромно ответил я.
– Прикалываешься?! – девушка опёрлась ладонями о столешницу и придвинулась ближе, даря возможность оценить её внушительный бюст с другого ракурса. – С таким даром это ты в собственный отряд нанимать должен, да и то, по большому блату…
– Я новичок, способность работает нестабильно, – принялся объяснять я. – Да и мне сейчас не до этого…
– В чём проблема? – непонимающе нахмурилась Истерика. – Думаю, даже здесь найдётся куча народа, желающего в тебя вложиться, не говоря уже про другие, более развитые стабы.
– Только что местный знахарь сказал мне, что мне жить осталось около месяца, – признался я. – Помочь он не в силах, так что Сколково – мой последний шанс задержаться в этом мире.
– Мы туда и близко не едем, Змей, – девушка укоризненно посмотрела на подругу. – Ты чего ему наплела?
– Вы же в Новоград направляетесь, – зачастила Лена. – Вот оттуда до Сколково уже куда ближе. И насколько я слышала, у них там торговля давно налажена.
– Ну да, дорога не близкая, но может и выгореть, – пожала плечами Истерика. – Смотри сам. Только с нами плюсом по пути денег однозначно поднимешь, а то вряд ли яйцеголовые забесплатно тебе помогут.
– Тоже про это думал, – кивнул я. – Так что, если есть место, записывай меня в команду.
А что, мне, собственно, терять?
– Ладно, Змей, поговорю с начальством по поводу тебя. Мне как раз обещали новые колёса выдать…
– Я тоже еду, – неожиданно заявила Лена. – В общем, я это тебе и хотела сказать.
– Ничёсе новости… – Удивлённо хекнула Даша. – Ты же никуда вроде не собиралась, чего ради подрываешься?
– Заказ крупный, – пацанка понизила голос. – Мне в Отрадное надо, срочная доставка, платят по тройному. Если всё выгорит, смогу осесть где-нибудь в приличном месте, достало меня уже туда-сюда бегать.
– Ну, дай бог, я только рада, – белоснежно улыбнулась Истерика. – Может, прокатишься разок с нами и понравится.
– Так вы не вместе? – удивился я.
– Нет, я в одиночку предпочитаю ходить, – мотнула головой Лена. – Зато могу пройти там, где другие наверняка не прорвутся.
– Она гонец, – пояснила Истерика. – Носит в трусах запароленные флешки с инфой, которую не доверишь обычным перевозчикам вроде нас. По мне – так дурацкое занятие, но спрос почему-то на их услуги стабильно высокий.
При упоминании нижнего белья пацанка негодующе фыркнула, добавив вслух:
– Не только флешки, но это уже не суть. Я думаю с вами до Новограда доехать, а дальше у меня свой маршрут есть, должна уложиться в срок вроде.
– Ну и супер, вместе веселее, а то мои хмыри достали уже, – пожаловалась Даша. Завтра с утра я тачку получаю на стоянке за рынком, подгребайте туда уже готовыми. Пройдёте собеседование и дальше ждём отмашки.
– Когда караван выезжает? – спросил я, прикидывая, что мне нужно будет приобрести для похода.
Обе девушки разом уставились на меня, как на маленького мальчика, невесть как забредшего в секс-шоп.
– Прикалываешься, приятель? – в очередной раз уточнила удивлённая Истерика.
Я прикинул местные реалии и сделал логичное предположение:
– Время выезда держится в секрете?
– Даже больше – его никто не знает, кроме нашего шефа – можем сорваться в любой момент.
– Ясно. И часто на караваны нападают?
– Скажем так, – Даша покрутила пальцем в воздухе. – Примерно каждый пятый не возвращается обратно. Но ты не бойся, наш главный уже второй десяток лет в этом бизнесе, можно сказать – мамонт. Обычные люди проводят в разъездах год-два максимум и соскакивают, а он от этого кайф получает, вот и не уходит. Скучно ему просто так в стабе сидеть.
– Да все вы там адреналиновые маньяки, – заявила Лена. – Нормальные люди в русскую рулетку раз за разом играть не станут.
– Ой, можно подумать, ты жопой не рискуешь в своих вылазках, – скривилась Истерика. – Когда за тобой твари наперегонки с озабоченными рейдерами гоняются, не задумывалась, что в компании было бы сподручней?
– Мне этой самой компании и в стабах хватает с головой, а в походе лишняя болтовня только отвлекает. Да и клиенты предпочитают иметь дело с одиночками. Тварей я не боюсь, а мужики… С ними тоже больших проблем нет, сама понимаешь.
– Слушай, а что Даша имела в виду, говоря про твою конструктивную особенность? – припомнил я первые слова девушки. – Почему у тебя с мужчинами нет проблем?
– А ты коснись её! – весело предложила Истерика. – И все вопросы сразу отпадут.
Лена протянула ко мне раскрытую ладонь с обкусанными короткими ногтями на узловатых пальцах. Я осторожно коснулся её левой рукой, подспудно ожидая удара током, или чего-то подобного, но ничего так и не почувствовал. Кожа совершенно обычная, чуть холодная, как обычно бывает у людей с нарушенным кровообращением конечностей.
Я только раскрыл было рот, чтобы спросить, не простая ли эта шутка, как вдруг почувствовал назойливый зуд на кончиках пальцев. Зачесалось так, будто под кожей кто-то ползает, раздражая маленькими лапками чувствительные рецепторы.
Спустя секунду зуд распространился по ладони. Не сдержавшись, я принялся остервенело скрести по ней ногтями, но заметного облегчения это не принесло. Хотелось просто взять нож и содрать с себя кожу, лишь бы это прекратилось.
– Не дёргайся, щас пройдёт, – успокоила меня ухмыляющаяся Истерика.
И действительно, уже через несколько томительно долгих мгновений раздражение стало сходить на нет. Я скептически осмотрел расчёсанную руку и задал закономерный вопрос:
– Это только на мужчин действует?
– Нет, вообще на всех, – вздохнула Лена. – Даже на заражённых. Конечно, на тех что посильней, я не проверяла, но пустыши с джамперами шарахаются от меня как от огня.
– Любопытно, – я подул на руку, остужая горящие болью царапины. – Как же вы тогда друг с другом…
– Что-то у тебя фантазия бедновата, – хохотнула Истерика, верно истолковав недосказанное. – Ты точно был три раза женат, или заливаешь?
– Самому бы хотелось, чтобы это было не так, – признался я.
Девушки понимающе закивав, налегли на выпивку. Вообще, злоупотреблять в обеденное время не в моих привычках, но последние сутки выдались напряжённей обычного, хотелось расслабиться и посидеть в хорошей компании. Тем более – впереди опять забрезжил свет в кромешном мраке безысходности. Даже если девочки окажутся обычными клофелинщицами, позарившимися на мою кредитку, всё равно информация, полученная от них, для меня бесценна.
Если в этом спятившем мире не всё ещё завязано на пресловутые способности, то для меня ещё есть шанс.
А из Еменя надо валить как можно быстрее. Приятно, конечно, решать бытовые проблемы одним взмахом пластиковой карты, но это просто банальный крючок, на который меня попытались подловить стронги, чтоб я не соскочил отсюда раньше положенного. Способ не лишённый элегантности – ведь могли бы и просто запереть от греха, но всё равно в то, что они потеряли ко мне интерес, верилось с трудом.
Ведь не зря же предупреждённый ими знахарь так упорно интересовался моим даром, пока его мехом внутрь не вывернуло от напряжения.
По его словам, он ничего не понял, но даже если он не соврал, каким будет следующий их шаг?
Пока предавался размышлениям, Лена сбегала к стойке и отдала позаимствованную доску. По пути к ней прицепился какой-то мутный рейдер, но моего вмешательства не потребовалось. Парочка неосторожных прикосновений – и воющего не своим голосом мужика выволокли наружу двое рослых вышибал, появившихся вместе со второй официанткой. И правильно, а то елозил он по полу словно змея, которой хвост прищемили, мешал посетителям и вообще портил уютную атмосферу.
– Слушай, а что у тебя за способность? – спросил я у Даши, стоило только входным дверям захлопнуться за спинами местных охранников.
– Мне не так повезло, как некоторым, – с явным укором произнесла она. – Я всего-навсего сновидец, а вторая способность пока ещё не проявилась.
– Как-как?
– Сновидец, – нехотя повторила девушка. – Это тот, кто работает с чужими снами. Толку от этого дара немного, да и развивать проблематично.
– Это почему же, дорого? – предположил я.
– Да дело не в этом, – отмахнулась Истерика. – Любой дар недостаточно просто пичкать горохом, чтобы он прогрессировал. Практика нужна. Вот ты уже за порогом стаба сможешь спокойно тренироваться – тварей везде хоть задницей ешь. Тут даже помощь знахаря не нужна – знай, засекай их, и сам не заметишь, как это будет получаться всё лучше и лучше.
– А что мешает тренироваться тебе? Ведь люди добрую треть жизни только и делают, что спят.
– Ага, вот только в очередь ко мне никто не встаёт. Никому не понравится, когда в их голове ковыряется посторонний человек.
– Так, а с этого места поподробней, – насторожился я. – Что значит, копаться?
– Ну, это я, конечно, преувеличила немного, – пошла на попятную девушка. – Просто сновидец, входя в контакт с человеком, может подсмотреть картинку. Говорят, профессионалы способны во сне заставлять переживать клиента такое, о чём наяву и говорить не принято. Но это пока не мой уровень…
– Мне доводилось слышать, что во сне можно вспомнить даже то, что ты напрочь забыл, – осторожно забросил я удочку.
Неужели Даша и тот безымянный беглец с Фермы, что вызвал непонятные воспоминания коллеги по цеху?
– А чёрт его знает, – тряхнула головой Истерика. – Мне всего несколько раз удалось нормально поработать. Могу поднять наружу самое наболевшее, а что-то конкретное уже вряд ли…
За стол уселась довольная Лена, которая успела о чём-то пообщаться с барменом и получила два стакана с фирменным напитком. Пацанка вручила хмельную воду из пальца подруге, произнеся в мою сторону чуть извиняющимся тоном:
– Извини, Змей, на тебя не дали.
– Да ладно, я уже пробовал, ничего особенного.
– Хренасе, ничего… – Пробормотала Даша, отхлебнув из стакана. – Ты как будто каждый день чудо господне выпиваешь.
– Слушай, мне нужна твоя помощь, – решился я сделать ей предложение. – Недавно мне в отключке довелось увидеть такое, чему не могу найти объяснение. Думаю об этом уже который день, а осмыслить, что приснилось, не получается. Давай поможем друг другу – тебе прокачка, а мне конец головной боли?
– Ну, ты и заверну-у-ул, – задумчиво протянула Истерика. – Так на моей памяти меня ещё никто не клеил.
– Нет, серьёзно, – продолжил я. – Позарез надо, достали уже вопросы без ответа.
– Не надейся особо, что получится, но почему бы и не попробовать… Ленка, ты чего сегодня вечером делаешь?
– Нет, на меня до самой ночи не рассчитывай, – пацанка отрицательно мотнула головой. – Дел много, заказ слишком неожиданно свалился. Да и вообще я впервые с колонной поеду, стоит ещё раз перетереть с клиентом, приемлемо ли это. Если нет, то пусть ищет себе другого исполнителя.
– Ну хорошо, сами справимся как-нибудь… Вдвоём, – мстительно подчеркнула последнее слово Истерика.
– Даш, не начинай…
Я допил очередной бокал и понял, что пора завязывать, иначе весь день пройдёт впустую. А впереди ещё куча дел.
Невзирая на робкие попытки сопротивления, я рассчитался картой за всё выпитое за столом и продиктовал свои координаты для вечернего сеанса погружения в подсознание. Пусть девушки оказались и не вполне традиционной ориентации, правила хорошего тона никто не отменял.
Компашка, сидевшая в центре зала, проводила меня недружелюбными взглядами, но отношений никто выяснять так и не поднялся. Скорее всего – по причине слабости в ногах. Пока мы занимательно общались, мужики успели здорово накидаться на старые дрожи, и многих уже основательно развезло.
У меня самого в голове приятно шумело, но думалось свободно, без какого-то запредельного усилия.
Итак, я теперь знаю, что со мной. А где-то за полтысячи километров отсюда сидят люди, которые неплохо разбираются в медицине и возможно, смогут мне помочь. В старом мире я играючи преодолел бы это смешное расстояние меньше чем за сутки, но здесь каждый метр может стать последним, если будешь беспечен или тебе просто банально не повезёт.
С вооружённым сопровождением шансы несколько повышаются, но с другой стороны – здесь наверняка хватает тех, кому захочется присвоить ценный груз себе, уплатив патронами и дешёвыми человеческими жизнями. Не зря же одинокому страннику доверяют больше. Тут уж как карта ляжет.
Кстати о патронах – нужно позаботиться об оружии и экипировке, а то уже давненько ничего опаснее вилки в руках не держал.
Развернув брошюру с картой, я без труда нашёл поблизости несколько магазинов, предлагающих необходимое снаряжение, а также самый настоящий рынок, занимавший довольно приличную площадь в рамках стаба. Подумав, уверенно двинулся именно в его сторону. Ну этих частников к лешему, хочется просто в толпе живых людей походить.
Спустя уже десять минут я потрясённо бродил по торговым рядам, ошалев от дикого ассортимента, предлагаемого местными барыгами. На соседних лотках было запросто разжиться бруском домашнего сливочного масла и противотанковым гранатомётом с полным боекомплектом. Покупателей было не особо много, и продавцы навязчиво цеплялись к каждому, кто просто проходил себе мимо.
Публика тоже оказалась под стать – тут можно было встретить, как и затянутого наглухо в броню вояку, тащившего тяжеленный становой рюкзак, так и обычного гражданского с простой авоськой. Попадались и представительницы прекрасного пола, куда же без них. Только довольно редко – примерно одна на двадцать мужчин. Тут поневоле задумаешься всерьёз, как выгоден здесь поиск иммунных женщин.
Между тем неподалёку без всякого предупреждения мощно загрохотала артиллерийская батарея, выпустив куда-то за пределы стаба снарядов эдак двадцать. Однако, на рынке никто и ухом не повёл, будто там голубей разгоняют. А с другой стороны, чего я удивляюсь – тут внешники буквально под боком живут. Других, не имеющих при себе серьёзного аргумента вроде «бога войны», здесь просто разберут на запчасти.
Плюнув на шум, я вернулся к списку покупок. Амуниция нашлась без проблем, разве что у первого ларька не оказалось аппарата, принимающего карты. Зато продавцом в уплату принималось почти всё, кроме, разве что, крышечек из-под кока-колы.
Поторговавшись для порядка, взял проверенную временем горку, рюкзак, легкий импортный броник, разгрузку, две пары крепкой обуви и только потом в голову неожиданно закралась мысль – а не отслеживают ли меня по оплаченным покупкам? Если да, то как поступят стронги, когда узнают, что я вскорости сматываю удочки?
Поэтому покупку самого главного – оружия и боеприпасов пришлось отложить до последнего момента, пусть пока думают, что мне просто захотелось шикануть. Ограничился лишь ухватистым боевым ножом со сбалансированной полимерной рукояткой. Лезвие выбирал из расчёта одинаковой удобности нарезания колбасы для перекуса и вскрытия чьей-нибудь глотки, раз у меня это неплохо получается.
На обратном пути с рынка заскочил к самому всамделишному цирюльнику и привёл волосы в порядок, а то достало уже ходить этаким героем японских комиксов. Затем перекусил в буфете «Веги» и поднялся к себе в номер.
Руки подрагивали всё сильнее, но к заветной бутылке с живцом я пока ещё не прикладывался. Резус недвусмысленно дал понять, что между количеством принятых продуктов из спорового мешка и сроком моей жизни есть обратная зависимость, от которой уже никуда не деться.
Чтобы хоть как-то занять голову, завалился на кровать с брошюркой, классифицирующей перерождённых. Нужно срочно переходить на местную терминологию, иначе в ответственный момент могут быть проблемы с взаимопониманием в команде.
Бестиарий оказался очень занятным, даже с иллюстрациями – преимущественно фотографиями дохлых тварей.
Итак, низшую ступень в иерархии мутантов занимают пустыши – безмозглые свежие зомби, в которых никаких трофеев не водится. Именно такими были те бедолаги-туристы на берегу безымянного озера.
Если повезёт, перерождённые отъедаются до более активного состояния – медляков и джамперов, но хозяйственной ценности они так же не имеют, в виду недосформировавшегося спорового мешка. Возможно, и меня теперь можно отнести к этой группе.
Дальше трансформация организма становится куда заметнее, заражённый может совершать стремительные рывки или устраивать полноценные забеги, отсюда и название – бегун. За ними шли уже знакомые мне Крепыши – лотерейщики, или иначе – жрачи, получившие такое прозвище из-за изменённого челюстного отдела. В таких уже есть шанс найти тот самый горох, фотографию которого я разглядывал с той же пристальностью, как и снимки мутантов.
Шутка ли – вживую мне его прежде наблюдать не довелось, только в виде раствора. Выглядел он как застарелый шарик рафинада, со спораном-фасолиной точно не спутаешь.
Следующий за лотерейщиком монстр показался мне смутно знакомым. Ну точно, почти такой же выскочил тогда на полянке, где мне хотели оттяпать буйну голову простым ножом. Назывался он топтун, в честь ороговевших намертво задних конечностей. В таком красавце шанс найти горошину куда выше, но и завалить его в одиночку уже довольно проблематично.
Следующие снимки я бы не рекомендовал к просмотру впечатлительным эпилептикам и беременным детям. Перерождённые теряли последние черты носителя и превращались в обросшие бронёй и шипами машины для убийств – кусачей, способных спокойно жевать тушёнку прямо вместе с жестяной банкой, и руберов, которых мне довелось лицезреть во время побега с Фермы.
А вот элитникам было отведено до обидного мало места, лишь упоминалось, что в числе прочего, в них могут встречаться жемчужины. Дочитать до конца я не успел – в дверь настойчиво постучали носком сапога.
Я подорвался с кровати и впустил в номер раскрасневшуюся Дашу Истерику, которая, не разуваясь, рванула сразу в санузел. Похоже, никуда из «Ренесанса» подруги уже не уходили.
Девушка вышла ко мне через пять минут, умытая и посвежевшая.
– Фуф, ну и душно у тебя, окно хоть открой.
Она скинула куртку с длинной бахромой, как в старых вестернах, и осталась в одной белой майке, поверх которой висело занятное ожерелье из чьих-то разнокалиберных клыков.
Девушка без труда проследила мой взгляд и, естественно, решила, что я пялюсь именно на её внушительную грудь, которую напоказ обтягивала плотная ткань майки.
– Приятель, тебе надо обратиться к консьержу, – предложила она, проходя в комнату. – Он найдёт тебе подходящую девочку.
– Мне сейчас не до этого.
– Ага, так и подумала.
Переубеждать женщину бессмысленно, я давно уже в этом убедился. Поэтому сел на кровать и перешёл непосредственно к делу:
– Расскажи лучше, как работает твой дар. Что мне вообще нужно делать?
– Ну, как минимум, заснуть, – хмыкнула Истерика, доставая из заднего кармана упаковку каких-то таблеток. – Давай глотай парочку и закрывай глаза. А то так мы с тобой тут до утра провозимся. Эти слабые, но на два часа тебя гарантированно рубанёт.
Я с сомнением покатал белые колёсики в ладони. Пить вот так запросто не пойми что было как-то стрёмно.
– Давай не ломайся мне тут, – поторопила Даша. – Не покушусь я на твою невинность. Как заснёшь, постарайся сосредоточиться на самом важном, вдруг поможет. И вообще, зря ты отказался от услуг местных мастериц разврата – у вас у мужиков в подсознании сплошная неудовлетворённая порнография, а мне её и в реальной жизни вполне хватает.
– Ладно, постараюсь сосредоточиться, – я проглотил таблетки, запив их простой водой из-под крана.
– Ложись поудобнее… И только не вздумай раздеваться! – поспешно предупредила Истерика. – Закрывай глаза и начинай вспоминать тот заветный сон, который хочешь ещё раз увидеть.
– Как скажешь.
Я сомкнул веки и постарался вызвать в памяти образ старинного замка, пережившего штурм непонятных мужиков с мечами. Нужно разобраться, что вообще это было такое, и, если получится, разглядеть какие-нибудь дополнительные детали.
Но минута сменялась другой, а заснуть так и не получалось – я по-прежнему мыслил ясно и чётко. Может, таблетки просроченные оказались? Не считать же мне овец, в самом-то деле…
Через некоторое время бесцельное лежание надоело окончательно, и я попытался вслух высказать своё сомнения в фармацевтических познаниях Даши. Но именно что попытался – губы отказались произносить какие-либо звуки, и только тогда до меня, наконец, дошло – я перестал ощущать собственное тело. Ни пошевелится, ни глаза открыть.
Получается, я всё-таки заснул, сам того не поняв. Но что дальше, почему ничего не видно?
«Оператор, где картинка?» – мысленно обратился я к Истерике, но ответа так и не получил. Может, она меня не слышит, а может у неё совсем другие сейчас дела – например, обыск номера в поисках заветной кредитки. Ну, удачи, я её на всякий пожарный консьержу на хранение вручил. Он отвечает за безопасность собственной головой и вряд ли захочет испортить отношения с другом стронгов.
Главное, чтоб её не интересовала лично моя персона…
Оставив попытки докричаться до чужого сознания, я принялся просто ждать. Когда-то же проклятая химия перестанет действовать, и тогда лучше шарлатанке оказаться от меня как можно дальше.
Терпение было вознаграждено – в окружающую меня темноту ворвался посторонний звук, напоминающий скрежет металла. С каждой секундой он нарастал, усложнялся и дробился на отдельные части, будто в кинотеатре с хорошей акустикой сидишь, закрыв глаза.
Но что это всё значит?
Ответом мне послужило сдавленное рычание, показавшееся смутно знакомым. Где-то я его уже слышал…
Рычание вновь сменилось скрежетом и я, наконец, понял – это же «немедведь»! Получилось! Меня всё-таки погрузили в воспоминания, хоть и не в те, что были нужны. Что там говорила Истерика? Подсознание само решает, что сейчас меня волнует больше всего. Тогда странное оно приняло решение – вернуть меня в самое начало моего пути. Я же в отключке был, овощ овощем, даже не видел ничего…
Только слышал.
Пусть неосознанно, не ведя записи в долговременную память, из которой её можно было извлечь при необходимости. Но, так или иначе, мои уши улавливали всё, что творилось вокруг.
Если бы во сне мог хлопнуть себя по бестолковой голове, то сейчас я бы непременно это сделал.
С этого всё тогда и началось – первая встреча с загадочным серым элитником. Здесь моя отправная точка. То, что мне непременно нужно узнать про себя.
Только вот ничего интересного различить не удалось – монстр изредка порыкивал, пыхтел, будто на унитазе, и шелестел металлом. Не увидь я его второй раз, так и не понял бы, что он вживил себе в грудь остатки распашных дверей «скорой». Зачем – непонятно, может, хотел стать красивее, ведь серое неплохо сочетается с ядовито-жёлтым. Не серёжки же ему носить, в самом деле.
Через некоторое время «немедведь», наконец, стих, и я различил удаляющиеся тяжелые шаги, невероятно тихие для его могучих габаритов. Вновь воцарилась тишина, изредка прерываемая робкими трелями ночных птиц.
Что ж, спасибо тебе, подсознание, это было познавательно, а теперь отпусти меня.
Но волшебные таблетки продолжали действовать, заставляя меня безучастно плавать в темноте и припоминать от скуки названия услышанных пернатых.
Я как раз вспоминал, как мы с мужиками впервые жарили голубя, когда снова услышал посторонние звуки. «Немедведь», что ли, вернулся? Хотя нет, там же был молодой лотерейщик, когда я пришёл в себя. Наверное, это он.
Однако шаги, раздавшиеся неподалёку, никак не могли принадлежать одной паре ног. Тут шло как минимум четверо, а может, и больше. Вот это уже интересно.
– Он был здесь! – возбуждённый голос прозвучал совсем рядом со мной, а получается, и с машиной.
– Ну наконец-то, – отозвался другой, более низкий и повелительный. – Осмотрите-ка здесь всё. Линкольн, передай координатору, что мы засекли его в квадрате Джи-Кей – сорок девять…
– Командир, он сорвал одну из грудных пластин!
– Дьявол! – выругался повелительный баритон. – Он добрался до маячка?!
– Нет, это бы это его убило. Но он смог как-то экранировать сигнал – судя по телам, он опережает нас не больше чем на пару часов, однако пеленгатор не может его засечь.
– Долбаные ублюдки! На своих двоих, да ещё ночью, мы его точно не нагоним, нужен транспорт. Линкольн?
– Связи нет, похоже, что ретранслятор накрылся…
– Да что сегодня за день такой! Ладно, заберите пластину и уходим.
Послышался странный скрип совсем рядом, уже в салоне.
– Дисмас, ты что там забыл?
– Командир, здесь живой, – озадаченно отозвался боец.
– Час от часу не легче! – баритон приблизился к машине, щёлкнув каким-то переключателем чуть ли не у меня над самым ухом. – Твою мать, Дисмас, твою же суку мать… Что за дерьмовый сегодня день… Ты видишь, КТО это?
– Проклятье! – выругался ещё кто-то рядом. – Но как…
– Теперь понятно, почему он его не тронул, – пробурчал командир, снова чем-то щёлкая. – Дьявол, как же нужен транспорт…
– Он в коме, видимо его на «скорой» и везли. Какие будут приказы?
– Ну не тащить же его с собой… Ладно, Дисмас вколи-ка ему «Икс-тринадцать», вернёмся за ним утром.
Раздался влажный шлепок инъектора, но боли я, естественно, не почувствовал, даже не смог определить примерное место, куда был сделан укол.
– А если он иммунный?
– Будем молиться Господу, чтобы нам повезло, и он не сдох впустую. Линкольн, далеко отсюда до ближайшего ретранслятора?
– Километров двадцать… А что с объектом?
– Да никуда он не денется, не видишь, в каком он состоянии? Первым делом – связь. И распылите-ка в машине репеллент, чтоб до утра в долбаный салон никто не сунулся.
– Есть!
Пронзительно зашипел баллончик, выпуская наружу сжатый воздух.
– Всё, выдвигаемся!
Шаги стали удаляться от машины, пока не стихли совсем, снова оставив меня в недоумённом одиночестве. Что сейчас вообще произошло?!
Но вокруг снова были темнота и безмолвие, даже птиц не стало слышно. Ничего не отвлекало от тяжёлых раздумий.
Через какое-то время – может, час, а может и год, впереди стало понемногу светлеть. Наконец-то!
Я с огромным трудом открыл слезящиеся глаза и со стоном приподнялся на локтях. К счастью, это был не салон «скорой», а уже знакомый гостиничный номер. Источником света, резавшего глаза, оказалась одинокая лампа на столике, которую зажгла Истерика, когда на улице стемнело. Раритетные часы показывали половину двенадцатого. А по ощущениям во сне прошло никак не меньше десятка часов.
Девушка-сновидец обнаружилась в кресле, придвинутом к кровати. Вид у неё был уставший, и чуть виноватый, как человека, пришедшего на работу после обеда в понедельник.
– Извини, Змей. Я пыталась.
– Пыталась что? – машинально переспросил я, ещё окончательно не придя в себя.
– Ну, эта чернота… Вряд ли ты хотел именно это увидеть.
– Так ты её тоже видела?
– Я же тебе говорила, – она укоризненно покачала пальцем, поднимаясь с кресла. – Мы видим ту же картинку, что и клиент.
– А звуки или другие ощущения, кроме зрительных? – осторожно уточнил я.
– Не-а, – Даша накинула на плечи свою ковбойскую куртку и направилась к выходу. – Ты не расстраивайся, может, ещё разок попробуем, как-нибудь.
К счастью, потрясение, отражённое на моём лице, она приняла за сонное разочарование. Я открыл перед ней дверь, спросив на пороге:
– Ты точно доберёшься без приключений? Комендантский час же…
– Не надейся, что я у тебя заночую, приятель, – улыбнулась девушка. – Давай до завтра. В десять утра на парковке принимаем машину и знакомимся с остальным экипажем, не опоздай.
Закрыв дверь на замок, я на негнущихся ногах добрёл до санузла и склонился над раковиной, подставив под струю сведённые ладони.
Холодная вода обожгла лицо, но мысли в порядок так и не пришли, даже после сильных хлопков ладонями по щекам.
Итак, неведомый отряд преследовал «немедведя» на пересечённой местности. Почему он не остановился для того, чтобы радикально отсечь хвост и брести себе дальше – это отдельный вопрос, который сейчас явно не главный.
Куда интереснее другое – их безымянный командир как-то меня узнал, хотя видел впервые в жизни. Ну да, я двойник довольно популярного Пастыря, но зачем было так бурно реагировать? Он точно знал, что я – свежий попаданец, и не имею к нему никакого отношения.
Двойник никому не интересен – это наглядно доказал Паломник, который хотел отпустить меня на все четыре стороны после регистрации.
Значит, тому командиру зачем-то был нужен именно тот, кого не тронул четырёхметровый элитник, до этого походя лишивший жизни троих. У него этот удивительный факт как раз вопросов и не вызывал.
Я выпрямился, от всей души въехав кулаком в кафель так, что заныли костяшки.
– Кто же я, мать вашу?! Кто-о-о?!
Но на мой крик ответить было некому. Лишь отражение в зеркале над раковиной скалило зубы в ехидной усмешке, довольно потирая щёку, заросшую густой щетиной.

Глава 12

Прийти на встречу вовремя не составило большого труда – за всю ночь я так и не смог сомкнуть глаз, обдумывая услышанное и увиденное. Под утро, когда стало ясно, что валяться дальше в кровати бессмысленно, стал перебирать вещи и укладывать их в рюкзак. Неизвестно, когда мы покинем стаб, может – уже сегодня, а у меня до сих пор ничего не готово.
Когда на улице окончательно рассвело, я снова заглянул в ванную комнату и привёл себя в относительный порядок. К счастью, глюков больше не наблюдалось, но облегчения это почему-то не принесло.
Стоянку автотранспорта нашёл без труда. Располагалась она буквально за рынком, и занимала внушительный пустырь, покрытый неровным, потрескавшимся от времени бетоном. Машин было как грязи – от экзотичных внедорожников под самодельными навесами, до старых советских броневиков, гордо стоявших под открытым небом. Имелась здесь и подобие администрации в отдельном домике, где нас всех дожидалась возбуждённая и слегка дёрганая Истерика в компании двух квазов.
Один практически ничем не отличался от обычного человека, кроме, разве что, мертвячего цвета безволосой кожи и мурлыкающего голоса, которому любой кот позавидовал бы. Отзывался он на прозвище Матрос – производное от Матроскина, как я понял.
Второй оказался выше собрата головы этак на полторы, а его кожа уже напоминала эластичный пластик, оплетающий стальные канаты мышц. Длинные пальцы были увенчаны внушительными когтями, которые он от нечего делать подтачивал слесарным напильником. Из-за массивности рослой фигуры, висевший на его бедре знаменитый «Дезерт Игл» смотрелся не больше обычного Макарова. Челюстной аппарат у кваза оказался изменён больше обычного, поэтому говорил он медленно, буквально прожёвывая каждое слово внушительными зубами.
– Аллигатор, – басовито пророкотал он, выставив мослатую ладонь, которой запросто можно было накрыть волейбольный мяч. – Для своих – Алик.
– Змей, – я осторожно пожал ему руку, стараясь не поцарапаться о когти.
Лена пришла вслед за мной буквально через пару минут, так что церемония знакомства закончилась довольно быстро.
– Ты машину уже видел? – спросила Даша у Алигатора, когда мы все направились на выход.
– Да. Крепкая.
– Супер! – с энтузиазмом выдохнула девушка, потирая руки. – А то прошлая колымага мне теперь будет в кошмарах сниться…
Наш новообразованный экипаж зашагал в дальний конец стоянки, где располагались, в основном, разномастные военные грузовики. Возле одного из них массивный Алик и остановился, вызвав у меня смешанные чувства, которые выразить цензурно не получилось никак, даже учитывая присутствующих здесь дам.
– …вас всех коромыслом! – закончил я длинную тираду, переводя дух.
– Чего сквернословишь, приятель? – удивлённо спросила Даша, чуть приподняв изогнутые брови. – Что не так?
В ответ я лишь горько рассмеялся, стукнув ботинком переднее колесо грузовика. Того самого «шестьдесят шестого», на котором совсем недавно прикатил в Емень. Уж его я уже ни с кем не спутаю – слишком характерный апгрейд прошла машина баболовов.
– С ума не сходи, – подошла ближе Лена. – Что с тобой?
Вместо ответа я повернулся к Аллигатору.
– Алик, тебе уже ключи вручили?
– Да.
– Ну так отопри кунг, проведи, мать его, нам экскурсию.
До Лены, кажется, начала доходить страшная правда. Она выхватила связку из рук неповоротливого кваза и подскочила к боковой двери, лихорадочно подыскивая нужный ключ.
– Да что здесь творится?! – Истерика, оправдывая своё прозвище, начала понемногу заводиться и повышать голос.
– А ты зайди внутрь, – ехидно отозвался я, припомнив её же фразу. – И все вопросы сразу отпадут.
Лена, тихо матерясь не хуже прожжённого вальщика леса из Сибири, распахнула дверь и тут же закашлялась от крепкого запаха, ударившего в нос. Амбре стоял ещё тот – видимо, к машине кроме погранцов, раздевших женщин прямо внутри кунга, никто не подходил. А за сутки использованные подгузники в прогретой солнышком стальной коробке сделали атмосферу практически невыносимой для организма.
– Алик… Сука ты безносая… – Еле выдавила из себя Даша, тоже попавшая под волну вырвавшихся из заточения миазмов. – На капоте поедешь… Нет, на бампере… Заднем… Как запаска…
– Ты странная, – пожал могучими плечами кваз. – Просишь найти машину. Витязь выделяет средства. А тебе не нравится запах и грязь.
– Я ему такие выделения сделаю… – Сдавленно пообещала Истерика, боком дистанцируясь от машины, превратившейся в химическое оружие. – Не хуже венерических…
Её командирскому примеру последовали остальные, включая даже Матроса, оставив недоумевающего Аллигатора в одиночестве.
Пока мы безуспешно пытались проветрить газовую камеру на колёсах, на стоянку вальяжно выехал длинный джип на высокой подвеске, из которого вышло трое мужчин, уверенно направившихся к нам навстречу.
Двое с заднего сиденья, судя по чисто военной выправке, точно знали, с какого конца нужно держать ствол, а вот ехавший на переднем пассажирском напоминал, скорее, заскучавшего завскладом какого-нибудь общепита. В отличие от своих спутников, упакованных в армейскую броню, он был одет в потёртый деловой костюм, разве что, на месте рубашки оказалась обычная черная футболка. Маленький, полный, с объёмным пивным брюшком и с глубокими залысинами на непокрытой голове, мужичок не производил особого впечатления. Однако рослые бойцы почтительно остановились за его спиной, внимательно следя за окружающей обстановкой.
Стоило нашим взглядам пересечься, как глаза толстячка радостно вспыхнули:
– Ба! Ничего себе, какие у нас новички! Даже не знаю, есть ли смысл в беседе…
– Есть, и ещё какой, – твёрдо заявила Истерика, сделав шаг вперёд. – Это не машина, а чистая подстава.
– А что не так? – озадаченно нахмурился «завскладом». – Мои ребята проверили ходовую, раму и движок, там всё в полном шоколаде.
От упоминания коричневого лакомства обеих девушек заметно передёрнуло.
– Я сейчас не о железе, а о том, что в ней ездить невозможно из-за запаха!
– Ну так повесь там автомобильный ароматизатор, какие проблемы, – махнул рукой толстячок. – Ещё претензии по существу есть?
– Там невозможно дышать…
– Ладно, упрямая ты моя, давай проверим, – с отческими нотками в голосе предложил «завскладом», беспечно направляясь к провонявшемуся насквозь «шестьдесят шестому». – Эй, так там же просто не убрано!
Мужичок, неуклюже перебирая короткими ножками, кое-как забрался внутрь, ухватившись за скобу, причём его плечистые спутники и не подумали помочь, так и застыв каменными истуканами. То ли охраняли нас, то ли просто даже до них дошёл аромат, испускаемый машиной. Не знаю, как остальные, но лично я ожидал, что их начальника вырвет прямо на порожке, однако спустя всего минуту толстячок с независимым видом выбрался на свежий воздух, держа в целлофановом пакете с эмблемой какого-то супермаркета то, что осталось от бессознательных пассажирок.
– Всё приходится делать самому, – с горечью констатировал он, бросив мешок неподалёку от заднего колеса. – Надеюсь, до урны сможете донести, неженки?
Судя по ошарашенному виду Истерики, такого исхода она никак не ожидала. Между тем «завскладом» спокойно вытер ладони платочком, сунул его в карман, и неожиданно жёстко обратился к нашему слегка растерянному командиру экипажа:
– Так, а теперь поговорим по существу, Дарья. Возвращать продавцам транспорт я не собираюсь, тем более, они уже покинули стаб. Если тебя по-прежнему он не устраивает, мы отдадим его другим, менее брезгливым. А вас, куда деваться, раскидаем по свободным местам – заткнём дыры, так сказать. Только оклад, соответственно, будет уже другой. Так как?
– Беру, – с обречённостью Жанны Д’Арк, идущей на костёр, ответила Истерика. – Но передай Витязю, чтоб до самого отъезда он мне на глаза не попадался. От греха.
– Вот и ладушки, – толстячок снова вернулся к своей ироничной интонации. – У вас всего час, затем выезжаем. Пойдёшь за машиной Психа, вся связь через него, по четвёртому каналу, в общий – только при крайней необходимости. Всё ясно?
Думаю, абсолютное большинство мужчин в Емене и ближайших окрестностях, втайне мечтали довести знойную красотку до такого громкого стона, который сорвался с её губ. Эхо по округе не пошло гулять только из-за того, что стояли мы на открытой местности.
– Что касается новичков, – будто и не слыша страданий девушки, непринуждённо продолжил «завскладом». – К вам, дорогие мои, стандартные четыре вопроса. Как вас зовут, не умышляете ли вы чего дурного, зачем вы едете с нами, и, наконец, приходилось ли вам прежде убивать?
Первой опрос прошла Лена, отбарабанив практически без запинки. Один из провожатых толстячка, судя по всему, являвшегося тем самым «мамонтом», который уже десять лет в бизнесе, внимательно выслушал ответы девушки и удовлетворённо кивнул. Надо же, и здесь ментат, без них, похоже, никуда.
Но стоило мне открыть рот, чтобы поведать свою историю и скромные достижения на поприще лишения других жизни, как начальник каравана заявил:
– За тебя, Змей, уже наслышан в подробностях. Меня зовут Пончик, и я заведую всем этим балаганом на колёсах. Даже не ожидал, что ты в ближайшее время захочешь куда-то отсюда уезжать, после таких-то жестов доброй воли от стронгов… Ну да ладно, мне же лучше. Давай садись в машину, прокатимся кой-куда, только закончим со всеми формальностями.
Второй сопровождающий, не участвовавший в блиц-опросе, вынул из разгрузки баллончик с автомобильной краской и нанёс на оба борта «Шишиги» странный символ, в виде розового круга, с небольшой незакрашенной дырой посередине. Что он символизировал, стало ясно, когда толстячок выудил из внутреннего кармана пиджака небольшой холщовый мешочек с каким-то белым порошком. Высыпав его на ладонь, он дунул в направлении круга, слегка присыпав его, затем передал мешочек Даше, и она проделала туже процедуру с противоположным бортом. Конечно, усмотреть в рисунке пончик в сахарной пудре, было довольно проблематично, но никого из присутствующих это не смущало.
Странный ритуал.
Довольный глава каравана вернулся к машине, плюхнувшись на переднее сиденье, я же оказался зажат двумя его сопровождающими на заднем.
– Извини, что отрываю от коллектива, но, думаю, они там сами справятся, – хмыкнул Пончик, стоило только машине тронуться. – А нам с тобой кое-что нужно прояснить.
Что ж, неудивительно учитывая его стаж в Стиксе. Мне оставалось лишь кивнуть.
– Я весь внимание.
– Знаешь, до сего дня меня трудно было чем-то удивить, – толстяк полуобернулся, облокотившись рукой о сиденье. – Уже несколько лет наш регион напоминает болото. Все тихо-спокойно накапливают себе жирок, друг друга не выкашивают. Торговлю, вот, наладили. Естественно, долго такое благолепие продолжаться не могло, но мне всегда было интересно – что послужит искрой, взорвавшей пороховую бочку, на которой мы все здесь сидим. А, как оказалось, ждать надо было не события, а одного-единственного человека…
– Ты точно меня ни с кем не путаешь? – нахмурился я.
– Если ты о Пастыре, то нет. У него таланта всколыхнуть округу при себе не оказалось. Пусть про него и болтают, что он-де побывал в самом Центральном стабе, за Инферно, но я в эти россказни не верю.
– Что ещё за Центральный стаб?
– Это наш местный фольклор, – улыбнулся глава каравана. – Центральный – мифическое место, побывав в котором, иммунный обретает поистине божественную силу. А вместо того, чтобы править всем Ульем, Пастырь зачем-то уже два года терроризирует мелкие стабы, считай что хуторки, а в последнее время о нём вообще ничего не слышно. Так что, на нечто серьёзное он, видимо, не способен.
– Тогда я – тем более.
– Не скажи-и-и, – Пончик с лукавой усмешкой погрозил мне коротким пухлым пальцем. – Ты здесь всего сколько – месяц? А уже успел наворотить поболее многих…
Что-то мне совсем не нравится, куда повернула беседа. Что ещё за намёки? Про Ферму он знать не может – даже стронги не смогли поверить, что именно я помог их друзьям сбежать, а не наоборот. А что тогда?
Видимо, лихорадочные размышления отразились на моём лице, заставив странного толстячка демонически расхохотаться.
– Не понимаешь, где прокололся? Бывает, не бери в голову. Плюс информацией ты не всей владеешь. Да будет тебе известно, что по всем цивилизованным стабам прошла инфа по секретному каналу, чтоб готовились к серьёзным проблемам. Мне так, по старой дружбе об этом шепнули. На западе видели огромную колонну сектантов «Чёрного пламени». Тех самых, с которыми якшается твой близнец. Они, походя, разорили два очень серьёзных укрепрайона западников, чего не случалось уже очень давно. Активность среди внешников тоже зашкаливает, по слухам – здесь объявился сам Ваня Фермер, а такого человека на простую операцию не подтягивают. Старина Джонни Фармер давно уже у себя в мире мог бы выкупить какой-нибудь тропический полуостров и жить там счастливым феодалом, однако его возвращение говорит нам об одном – грядёт такое грандиозное дерьмо, что даже внешники боятся в нём утонуть. А теперь ещё и стронги как с катушек съехали – яростно рыщут по округе чуть ли не воинскими соединениями.
– Но я-то здесь причём?
– Действительно, – чуть наигранно нахмурился Пончик. – Ты простой новичок, которого хотели выкрасть из самого укреплённого стаба близ Внешки, всего-то…
– В смысле, выкрасть? – не понял я.
– А в прямом. Как невесту на Кавказе. Только вряд ли все пятеро оперативников-профессионалов испытывали к тебе именно любовный интерес. Однако дело у ребят не выгорело – их кто-то анонимно сдал самому Генералу. Мол, сидят у вас тут резиденты чьи-то, под видом простых трейсеров, готовят нехорошее. А уж тот задействовал лучших своих людей, чтобы произвести захват с минимальным шумом. Поэтому сегодня ночью обошлось без стрельбы.
– И они потом заявили, что охотились на меня? – чуть обалдев от такой информации, спросил я.
– Нет, ребята уже никому не смогут ничего заявить, – вздохнул глава каравана. – Не знаю, то ли от волнения, то ли ещё от чего, но их головы полопались переспелыми арбузами, стоило только штурмовикам взять бедолаг под белы рученьки.
У меня перед глазами сразу же всплыло распростёртое тело Синего, которого Крежень как раз смог обезглавить без посторонних предметов. Однако отучить делать простейшие выводы кровавые картинки меня давно уже не могли.
– Стоп, а с чего ты тогда решил, что они пришли именно по мою душу?
– Я слишком давно копчу здешнее небо, – тяжело вздохнул Пончик. – За это время начнёшь подмечать мелочи, недоступные зашореному взгляду обычного следака. Группа сидела здесь вторую неделю, в ожидании появления объекта на пороге стаба. Полагаю, они прикормили кое-кого из охранения периметра. За это время в Емень прибыло около пятидесяти новых человек, не считая постоянных обитателей. Большинство из них можно было спокойно перехватить на въезде, кроме, пожалуй, четверых, включая тебя. А так как троих остальных привезли в состоянии мороженой кильки…
– Понятно, – кивнул я. – И что теперь? Сдадите меня Генералу или просто оставите сидеть в стабе, чтоб я вам не портил статистику?
– Пожалуй, это было бы самым логичным решением, – Пончик отвернулся, уставившись через боковое стекло на дорогу. – Но где бы мы были, шарахаясь от малейшей тени? Наверное, там же, куда отправляются не вернувшиеся торговцы…
Я тоже взглянул в боковое окно, желая определить, куда же мы едем, и неожиданно увидел уже знакомые разноцветные тенты торговых палаток. Значит, джип просто сделал крюк по стабу, и возвращается в исходную точку. Только до стоянки мы немного не дотянули, остановившись у крайнего ряда.
– Мы вроде кое-куда должны были прокатиться, – напомнил я.
– Ну, вот и приехали, – Пончик, не оборачиваясь, махнул рукой вправо. – Всё что хотел, я уже узнал. Иди вон туда вдоль ларьков, пока не увидишь здоровенную армейскую палатку. Спроси Махмуда, скажи, что от меня. Если не передумал, то через полчаса подходи на стоянку, там твои новые друзья как раз должны закончить отмывать этот самоходный сортир.
Один из его телохранителей выбрался наружу, галантно придержав мне дверцу джипа.
– Спасибо, – я неуклюже выбрался наружу.
– Тебе спасибо, – донеслось в ответ. – А то хотел уже эмигрировать… Давай там не задерживайся, а то вдруг Генерала прозрение шандарахнет. В его возрасте такое иногда случается.
Джип, взревев мотором, уехал, оставив меня в растерянных чувствах. Странный человек этот Пончик – вроде бы и понял, что за мной уже началась настоящая охота, а всё равно решил взять с собой. Неужели для того, чтобы просто развеять скуку, он готов подвергать своих людей опасности?
Бред. Просто пока истинные его мотивы мне не понятны. И самое неприятное – придётся ему довериться, ибо в то, что меня отсюда просто так выпустят, уже не верится.
Внешники тоже подтянули своего знаменитого специалиста наверняка не просто так. Они там далеко не идиоты, и давно уже сложили вместе массовый побег заключённых, начавшийся с моего исчезновения, и атаку Фермы ордой перерождённых. Как сказал Крежень – меня будут усиленно искать все, кому не лень.
А теперь ещё и сектанты.
Кстати о них. Судя по воспоминаниям, которые не могли принадлежать никому другому, кроме Пастыря, он наглотался дармованых жемчужин, принадлежащих лидеру демонопоклонников. Если то, что я слышал про эту субстанцию – правда, то каждая могла наградить его новой способностью или усилить существующие, а так как они все были белые, стать квазом ему не грозило.
Эх, мне бы хотя бы одну такую…
Вот только, что с ним случилось потом… Почему он начал разорять здешние поселения, даже не пытаясь скрыть личность? И куда пропал затем?
Я нарочно прошёл мимо пёстрой палатки с женскими тряпками и косметикой, не повернув головы. Там наверняка висит парочка зеркал, а после увиденного вчера, мне как-то не хочется в них снова заглядывать.
Искомая камуфляжная палатка, для пущего антуража накрытая маскировочной сетью, обнаружилась ближе к концу ряда. Оно и не удивительно – по размеру она предполагала проживание не меньше шести человек, и занимала очень много места. На входе были разложены широкие раздвижные столы, на которых лежал типично армейский ассортимент – девайсы к винтовкам и ружьям, ножи, амуниция и прочие приятные мужскому сердцу мелочи.
Самих стволов видно не было, но стоило произнести слово «Пончик» смуглому бородачу с золотыми фиксами, как тот радушно пригласил меня внутрь. Товар же не остался без присмотра – тут же, откуда не возьмись, подскочил молодой чернявый паренёк, занявший место у прилавка.
До входа в палатку я наивно полагал, что хозяин торговой точки живёт здесь же, рядом с товаром, но оценив его количество, пришёл к однозначному выводу – тут не то что спать, а присесть даже негде. Оружие лежало внушительными грудами на самодельных стеллажах, заменивших двухъярусные нары, торчало из многочисленных ящиков на полу и даже свисало с креплений на стойках. Хоть я и не ярый фанат огнестрела, но здесь каждый мужчина почувствовал бы себя счастливым именинником, которого родители привели в Детский Мир.
– Выбирай, дорогой! – оценив моё состояние, довольно ухмыльнулся торгаш.
Я невольно взглянул на свои дрожащие ладони и с сожалением вздохнул. Не знаю, сильно ли помогает ограниченное потребление живца, но моё состояние сейчас никак не располагает к точной стрельбе. А, значит, винтовки и карабины отлетают сразу. Что остаётся? Пистолеты-пулемёты неплохо показывают себя на коротких дистанциях, но против даже чуть развитых заражённых они не годятся – калибр не тот.
– Гладкоствол? – с сомнением предположил я.
– Так-так, – задумчиво потеребил бороду Махмуд. – Нэт почти…
Он покопался в одном из ящиков и выудил симпатичную Бенелли-вертикалку, которую я тут же забраковал. Не на охоту же иду, возможно, перезаряжаться времени уже не будет. Обрез, что ли, брать? Всё равно, как-то несерьёзно…
– Так, а с магазином что-то есть? Многозарядное?
Оружейник поскрёб в затылке, но затем его лицо вдруг резко просветлело. Издав радостный возглас, он скрылся где-то за стеллажами и уже через минуту выскочил ко мне с внушительным пластиковым кейсом в руках.
– Эксперемэнтальный модэль! – с непонятной гордостью, будто сам приложил к её созданию руку, произнёс торгаш, щёлкая запорами.
Стоило только ему откинуть крышку, как моё сердце радостно сжалось. Внутри солидно покоилось широкое штурмовое ружьё самого футуристичного дизайна, что мне довелось видеть. Внешний корпус был выполнен из тёмного дымчатого полимера, из него же состоял короткий приклад и ухватистая пистолетная рукоять. Вытянутое цевьё походило скорее на автоматное, только было гораздо шире, отчего оружие напоминало гипертрофированный сплющенный с боков пистолет. Хоть в кино с таким снимайся.
Я вынул ружьё из ложа и примерился, оценивая, как оно лежит в руках. Вес для его габаритов оказался вполне приёмлемым – около трёх килограммов. Пистолетная рукоять на фоне массивного корпуса выглядела непропорционально, но в целом оружие держать было приятно. Сверху имелась вполне стандартная планка типа пикатинни, и хитрый переключатель между магазинами, коих оказалось целых два, на шесть «двенашек» каждый. Располагались они неожиданно над стволом, чем и объяснялась такая ширина корпуса. Вроде как дополнительная защита.
Боеприпас тоже порадовал – семьдесят шестой патронник, никаких компромиссов. Непонятно, что там с отдачей, но для тварей, чем тяжелей начинка, тем лучше. В комплекте шли пулевые патроны напополам с картечью. И вообще, калибр самый ходовой, с пополнением никаких проблем не предвидится, а в магазины, как я понял и «семидесятый» патронник тоже зайдёт при желании, только счетчик на боку будет врать.
А вот дальнейшие конструктивные особенности поставили меня в тупик. За вполне обычным лазерным целеуказателем располагался ещё один ствол, смехотворного диаметра. С такого, разве что свинцовыми пульками от воздушки стрелять можно, да и только. Только внутри никаких дополнительных магазинов я не заметил.
– Это что?
– По-до-стволь-ник! – тщательно выговаривая каждый слог, пояснил Махмут. – Вот.
Он раскрыл небольшую коробочку, занимавшую в кейсе отдельное место. А я по неопытности подумал, что там набор по уходу за оружием.
Вместо чистящих инструментов в боксе оказались небольшие стрелки из тускло-серого металла, отдалённо напоминающие миниатюрные арбалетные болты. А они-то здесь зачем?
– Какой ещё, к лешему, подствольник?!
– Разрывной! – торговец изобразил ладонями воображаемый взрыв. – Башка-нога, всё отлетать. Нахрен.
Заряжались стрелки всего по одной штуке, через специальный приёмник, располагавшийся чуть повыше ствольной накладки для второй руки. Я с сомнением оглядел экспериментальный боезапас, но с другой стороны – меня же не заставляют его применять?
– Руководство хоть есть?
– По-русски – нет, – замотал головой продавец. – Но вообще есть.
Он протянул пухлую брошюрку, запаянную в пластик.
– Ладно, беру, – решил я.
На лице Махмута отчётливо промелькнуло облегчение, заставившее меня засомневаться в правильности выбора. Хотя времени для осмотра другого товара всё равно не оставалось – отведенные мне полчаса стремительно подходили к концу.
Я сунул руководство в карман, решительно захлопнул кейс, подхватил прихваченные друг к другу скотчем коробки с патронами и выскочил наружу. Что характерно, ни о какой оплате речи не шло – налицо явный взаиморасчёт с Пончиком. И карту не пришлось светить.
Я с максимальной возможной скоростью заковылял к парковке, прикидывая в уме, можно ли будет перехватить грузовик по дороге. Судя по наручным часам, приобретённым здесь же неподалёку, до отъезда оставалось две минуты – при всём желании не успею.
Однако, можно было особо и не торопиться – «Шишигу» ещё даже не заводили. И дело было не в моей особо важной персоне – просто в кунг через задние двери продолжали складировать метровые деревянные ящики с типично военной маркировкой. Погрузку осуществляли четверо красномордых бойцов, а в это время экипаж спешно переоблачался в уже знакомый светлый камуфляж, являвшийся в караване аналогом униформы.
Вот и причина задержки – не каждый день такое увидишь. Девушки не стали бежать куда-то за угол, а разделись вместе с квазами прямо на стоянке до практически одинакового чёрного белья. И если полуобнажённая Лена никаких сюрпризов не принесла, разве что, удивив отсутствием груди как таковой, то фигура Истерики была достойна увековеченья в какой-нибудь античной скульптуре.
– Эй, Змей, где ты шлялся?! – прошипела Даша, буквально впрыгивая в брюки. – Давай бегом, мы сроки срываем!
Для меня тоже нашёлся комплект – видимо, привезли вместе с нашим грузом. Форма неожиданно села как влитая, зато из-за дрожащих пальцев я завалил все существующие армейские нормативы. На выручку пришла Лена, без грамма смущения она помогла всё застегнуть и подогнать, пока остальные закидывали оставшиеся ящики внутрь.
– Матрос, за руль! – рявкнула Даша, стоило только покончить с погрузкой.
Девушка, подхватив длинный чехол с винтовкой, разъярённой пантерой запрыгнула в высокую кабину, даже не коснувшись скобы.
Нам же не оставалось ничего другого, как лезть в чуть проветрившийся кунг, в котором практически не осталось жилого пространства.
Машина тронулась вперёд, стоило нам кое-как устроиться внутри. Заниматься логистикой до этого не было времени, поэтому следующие полчаса мы с Аллигатором ворочали тяжеленные ящики, распихивая их, куда только возможно. Лена тоже не скучала, прибирая нары, на которых нам предстояло ночевать. Вонючее бельё и матрасы Даша безжалостно выбросила, успев купить новые комплекты на рынке, пока я катался по стабу на джипе.
То, что мы выехали за пределы Еменя, я понял лишь по тому, что остановки прекратились. Так со стороны на него посмотреть и не довелось – тут лишь бы не оказаться погребённым армейским товаром при очередном резком повороте.
Ехали мы не очень быстро – километров под шестьдесят, но и дорога была не самая ровная, трясло немилосердно, из-за чего один ящик мы благополучно уронили. Благо, что не себе на голову, но товарный вид контейнера явно поубавился.
– Что в них? – перекрикивая рёв моторов, спросил я у Аллигатора.
– Снаряды, – лаконично пробасил кваз. – Тридцатка.
Что ж, такой товар на дороге не валяется. Я по одному только прикиду военных понял, что стаб намертво присосался к какому-то армейскому складу. Получается, и артиллерия у них своя, не покупная, раз боеприпасами на сторону приторговывают.
Когда закончили играть в тетрис, появилась возможность взглянуть на окружающий нас мир через узкие бойницы. Правда, там ничего кроме бесконечной лесополосы не оказалось.
Чтобы хоть как-то занять себя до привала, принялся осваивать новое вооружение, но и тут случился облом – несмотря на яркую обложку, на которой красовалось то самое ружьё в нескольких камуфляжных раскрасках, внутри картинок было до обидного мало. Что кается самого текста – в наличие имелось несколько вариантов арабской вязи, и даже один с иероглифами, в которых я тоже ни в зуб ногой. А вот суперпопулярный инглиш почему-то отсутствовал, наводя на определённые нехорошие размышления.
– Эй, что это ещё за бластер у тебя? – заинтересовано спросила Лена, присев напротив со своим рюкзаком.
– Штурмовой дробовик, – пояснил я. – В потенциале – довольно убойная вещь на ближней дистанции.
– Странный выбор, у нас тут больше винтовки в ходу.
– Я заметил.
У девушки помимо вместительного рюкзака при себе оказался самый настоящий «Винторез», который она достала из чехла, стоило нам покинуть безопасную зону. Только взглянув, как пацанка набивает запасные магазины новенькими патронами из пачки, я вспомнил, что во всей этой спешке так и не успел вернуть карточку стронгам. И что с ней теперь делать – выбросить, сломать? С другой стороны – есть она не просит, да и места почти не занимает…
Ладно, оставлю на память – подарок, всё-таки. Я сунул пластиковый прямоугольник в карман и завалился на топчан. Тот самый, на котором я провёл уже не одни сутки.
Вот такой ехидный выверт судьбы.
Спустя часа четыре часа езды машина вдруг ни с того ни с сего остановилась. Все естественно первым делом схватились за оружие, но заглянувшая в кунг Истерика спокойно пояснила:
– Мы сейчас перестраиваемся. Змей, дуй давай в кабину, твоя помощь нужна. Остальным – оранжевая готовность, стволы держите при себе.
Матрос уступил ей водительское сиденье и отправился отдыхать, пока я с превеликим трудом пытался закинуть непослушное тело на пассажирское. Так как у «шестьдесят шестого» двигатель располагается прямо в кабине, с относительным комфортом здесь могли устроиться лишь двое.
– Ты двигаешься, будто тебя этот говновоз переехал, – сварливо заметила Даша, протягивая мне наушник гарнитуры. – Давай, опознайся.
– Змей в эфире, – произнёс я в микрофон, наблюдая за тем, как сноровисто девушка управляется с не совсем удобным управлением грузовика.
– Принято, – отозвался чуть искажённый помехами приятный женский голос. – Я Октава, ждём вас.
Колонна, которую мне удалось разглядеть лишь только что, остановилась в небольшом куцем лесочке. Машины были совершенно разные, но на всех имелся уже знакомый опознавательный знак в виде розового круга, чуть присыпанного белым. Кое-где от порошка остались уже одни разводы. Ничего более идиотского мне в жизни видеть не приходилось, однако раз все согласны ездить с такой эмблемой, значит, в этом что-то есть.
«Шишига», рыкнув мотором, объехала по узкой обочине соседние автомобили, похожие на бредовый сон пьяного автослесаря, и помчала вперёд, продвигаясь к голове. Получается, наше место было примерно в середине, рядом с другими грузовиками, большую часть которых опознать не было никакой возможности.
– А чего это все нас пропускают? – кивнув в сторону апокалиптического автопарка, спросил я.
– Потому что мне в голову пришла идиотская мысль взять тебя с собой, – немного напряжённо отозвалась Истерика. – Вот теперь расхлёбываю.
– В смысле?
– В смысле, лишнего я про тебя ляпнула, – уже с откровенным раздражением ответила девушка, орудуя рычагами. – Да грёбаная ты передача! Кто такое угробище придумал?
– Вообще-то, многие считают, что автор – женщина, – решил я немного просветить её.
– Ну зашибись тогда! А я-то думала, что это всё мне напоминает…
От многочисленных ухабов трясло немилосердно, но сбавлять скорость Истерика не собиралась.
– Змей, приём! – послышался голос Пончика в ухе. – Слушай задачу. Засекаешь, кого можешь и передаёшь направление Октаве. Она – наводчик. Всё понял?
– Да, – я зачем-то машинально кивнул.
– Вот и ладненько! Даша, ты там сзади машину толкаешь, что ли? У неё, вообще-то мотор есть.
– Почти добралась, – сквозь стиснутые зубы отозвалась девушка, и добавила уже лично для меня, отключив микрофон. – Ох, и вляпались же мы…
– Что происходит?
– За нами кто-то увязался, – нехотя ответила Истерика. – Шеф решил от них оторваться, поэтому мы поедем через Дуплет, мать его за ногу.
– А что это такое?
– Место, куда без крайней надобности лучше не соваться, – вздохнула Даша. – Но если мы сможем через него проскочить, то о хвосте можно будет забыть.
– Это ещё почему?
– Там несколько очень быстрых кластеров – в основном, разные части городов, плюс очень большое фермерское хозяйство, на тысячи полторы голов скотины. У тварей оно просто как грёбаная столовая, они стекаются туда со всей округи. Кластеры обычно грузятся друг за дружкой, попарно, отсюда и название. Если расшевелить это осиное гнездо – мало не покажется никому. Раз шеф решил туда сунуться, значит, дела у нас совсем хреновые.
Я невольно бросил взгляд на зеркало заднего обзора, и, естественно, загадочных преследователей там не увидел, только разномастную бронетехнику. Раз имелось время, чтобы колона приостановилась, значит, они пока ещё далеко, а может и вовсе – их засёк какой-нибудь штатный ясновидящий, который здесь вместо радара.
Мы добрались до головных машин, пристроившись в кильватер к очень странному броневику, напоминающему стальное яйцо с широкими колёсами. В гладком корпусе стыков между листами практически не имелось. Такого дизайна мне видеть не довелось даже у внешников.
– Это Витязь? – кивнул я в сторону машины, будто сошедшую с экрана кинофильма про недалёкое будущее.
– Да, тачку эту он за очень солидную сумму у стронгов выкупил. Говорят, несколько таких с дальнего Запада привезли, разошлись как горячие пирожки. Броня там такая, что не всякий граник берёт. Повезло крысёнышу…
По её нахмурившемуся лицу стало понятно, что девушка не в восторге от всей этой ситуации в целом и от нашей позиции в частности. Что же там между ними с Витязем произошло? Хотя, скорей всего, ответ может быть на поверхности – достаточно взглянуть на ладную фигуру девушки, которая умудрялась выглядеть привлекательно даже в военной экипировке.
Некоторое время мы ехали молча, заметно оторвавшись от остальных машин. Я не лез с вопросами, смотрел в окно на окружающий нас пейзаж, положив дробовик на колени.
Сначала шли практически дикие, неухоженные поля, обрамлёнными густыми лесополосами, затем колонна вырулила на самый настоящий автобан, и помчалась уже куда быстрей. Машины если и попадались на пути, то в основном приткнувшиеся к ограждению, объехать их не составляло труда.
Через три часа на глаза всё чаще стала попадаться городская застройка, сначала отдельными строениями, преимущественно промышленного назначения, затем и целыми кварталами. Дорога то сужалась, то снова становилась многополосным шоссе, без какой-либо последовательности или логики.
Перерождённые попадались всё чаще, в затылке настойчиво свербело, но пока повода для паники не было. Поначалу я исправно рапортовал о каждом обнаруженном объекте, пока в дело не вмешался лично Пончик:
– Змей, перестань ерундой заниматься, у Октавы из-за тебя скоро мигрень начнётся. Ты ещё пустышей начни засекать, ёк-макарёк! Короче, тех, кто младше лотерейщика – игнорируй.
Но, как оказалось, для моей чуйки было глубоко фиолетова стадия развития того, кто собирался меня съесть. Пришлось учиться буквально на ходу. Сначала выходило из рук вон плохо, приходилось постоянно прикладываться к фляжке с живцом, чтобы банально не хлопнуться в обморок.
Я уже хотел было расписаться в собственной беспомощности, как вдруг меня осенило – между голодными сознаниями всё же есть разница! Некоторые просто провожали нас злобным взглядом и возвращались к своим делам, но другие, чувствующие в себе достаточно сил, пытались идти на сближение, чем с головой выдавали себя. Скорость – вот главное отличие начинающего упыря от матёрого. Так как мне чаще всего удавалось довольно точно засекать направление, с которого грозила опасность, вычислить, какие из целей перемещались быстрей остальных, не составляло большого труда.
Пока мы не добрались до самого Дуплета.
Со стороны он казался небольшим городком, вывернутым наизнанку. Из-за нагромождения автомобилей на дороге, колонна двигалась с черепашьей скоростью, ориентируясь на вышедшую вперёд здоровенную инженерную машину. Выглядела она противоестественной помесью грейдера, грузовика и, неожиданно – локомотива, за какие-то прегрешения посаженную на шасси от МАЗа. Того самого, который межконтинентальные «Тополя» возит.
Однако вся эта неказистая с виду конструкция довольно бодро расчищала нам путь, дури в ней было немеренно.
От наплыва тварей, пожаловавших на шум и скрежет, в затылке просто пекло огнём, хоть мокрую повязку прикладывай. Естественно, не все из тех, кто решил заглянуть на огонёк, оказались безобидными наблюдателями.
– На два часа, у продуктового магазина, – процедил я, борясь с нарастающими неприятными ощущениями.
– Вижу!
В смотровых прорезях коротко сверкнуло ослепительно-белым. Позади уже практически привычно металлически дзангнуло, будто по гигантской наковальне ударили. Снаряд, внешне напоминающий железнодорожный костыль, как описала его Октава, со свистом пронёсся мимо, намертво приколотив выскочившую тварь к стене дома. Здоровый, однако, экземпляр попался – остальных просто как неосторожных хомячков разрывало при попадании.
В первый раз, когда это чудо инженерной мысли бабахнуло за нашими спинами по какому-то топтуну, подкрадывающемуся к нам в густом кустарнике, я невольно вздрогнул. Что-то противоестественное было в этом звуке, так непохожем на взрыв или выстрел.
Магнитная пушка, или как его здесь называли – рельсотрон, раньше принадлежал технологически продвинутым внешникам, у которых на календаре в собственном мире числилось далеко не первая половина двадцать первого века. К счастью шанс встретить таких вот гостей из будущего на Внешке – какие-то доли процента, остальные по развитию более-менее сопоставимы с нами.
Пока что.
Как оказалось, друг к другу они относятся как к горячо любимым конкурентам, поэтому ни о каком союзе не может идти и речи, что обычным иммунным только на руку. Пусть себе грызутся за сферы влияния, все от этого только в плюсе.
Как объяснила Октава, рельсотрон мог стрелять практически любым металлическим предметом, хоть часами, хоть гантелей, разгоняя снаряд электромагнитным полем до немыслимых скоростей.
Между тем двух сторон над машинами окончательно нависла плотная городская застройка какого-то спального района. Выглядели здания плохо – окон нет, многие опалены пожарами. То и дело на горизонте появлялись агрессивно настроенные бывшие жильцы, в разной степени перерождения, поэтому пальба шла практически из всех орудий.
В какой-то момент стало настолько горячо, что в снижении поголовья мутантов принял участие и каплевидный броневик Витязя. Словно у киношного бэтмобиля, бронепластины на верхней части корпуса разошлись в стороны, и наружу выехала элегантная спаренная пушка на подвижном шасси.
Стреляла она с такой скоростью, что эхо выстрелов сливалось в один протяжный заунывный вой. Прыгнувшее в нашу сторону вытянутое шипастое тело её очередь разорвала буквально пополам.
Но на смену павшим уродам выскакивали новые, ещё страшней и опасней. Первого рубера я бессовестно прохлопал, и наводчица рельсотрона расстреляла его без моей наводки. Тварь терпеливо укрывалась за брошенным автомобилем весёленькой ярко-малиновой окраски, ожидая, пока мимо проедет наиболее опасная автотехника.
– Змей, не спи!
– Их слишком много… – Простонал я, поддерживая рукой грозившую отвалиться голову. – Двое на три с половиной, за ларьком!
– Вижу!
Костыль прошил несчастную конструкцию напрочь, вместе со спрятавшейся за ней тварью. Второй перерождённый, увидев, что стало с товарищем, предпочёл совсем не героично дать дёру.
– Ещё пятеро, за поворотом!
За Октаву ответила магнитная пушка яркими вспышками.
– Данг! Данг! Данг!
– Да откуда ж вы все повылазили… – Тихо пробормотала сражающаяся с рычагами Истерика, до крови прикусив губу.
Так продолжалось ещё около десяти минут, пока дела не приняли совсем уж плохой оборот. Неожиданно я почувствовал, что тварей стало меньше, а те, что удавалось засечь, спешно уходят в сторону. Значить такое поведение могло лишь только одно – к нам движется кто-то по-настоящему опасный.
– Внимание, гопота отваливает, – через силу ворочая языком, предупредил я всех в эфир. – Ожидаю появления местного авторитета.
– О, шутишь, значит, ещё повоюем, – весело отозвался Пончик. – Октава, голуба моя, не отсырел ли электромагнит в пороховницах?
– Не отсырел, – спокойно отозвалась наводчица. – Но вот-вот перегреется.
– Потерпи, немного осталось.
– Ну как сказать…
Мы вырулили на широкий проспект, в середине которого располагался небольшой скверик, и чуть прибавили скорости, благо брошенных машин здесь было поменьше. Перерождённые перестали бросаться под колёса, и городок окончательно стал похож на вымерший.
Потянувшись к фляжке, я с досадой обнаружил, что в ней остались жалкие капли. И это, учитывая, что мне рекомендовалось очень серьёзно сократить рацион. Что-то я режим совсем не соблюдаю…
Чужое сознание с любопытством вторглось в моё, проведя раскалённым ножом по затылку. Я зашипел, полностью оправдывая своё прозвище, и попытался прикинуть направление. По всему выходило, что смотрят на меня сверху.
– Он на крыше семиэтажки справа… нет, слева, – поправился я. – Он мечется туда-сюда, вы видите его?
– Пока нет, пусть спустится поближе.
– Боюсь, если он спустится, кое-кто может и вознестись, – вклинился в разговор Пончик. – Гоблин, шарахни-ка по крыше для острастки, мы и так уже на всю округу нашумели, чего нам бояться…
Откуда-то с хвоста колоны к злополучному панельному зданию протянулся дымный белый след. Коротко грохнуло, и остатки кровли осыпались вниз пылающим дождём.
– Ты не зацепил его, он уходит, – прислушался я к собственным ощущениям. – Скачет с дома на дом параллельно нашему курсу.
– Умный зараза… – Пробормотал Пончик. – Мы скоро выедем из кластера на оперативный простор, там ему нас не достать. Если только не получится нас запереть в городской застройке. Экипажу МИОМы [МИОМ – машина инженерного обеспечения и маскировки] приготовится!
Но было уже поздно – сверху на длиннющий агрегат с грохотом приземлилась массивная тень, обросшая костяными шипами. Упади такая туша на нас – дальше пришлось бы идти пешком из-за павшей в бою ходовой. Конечно, если бы кому-нибудь из экипажа посчастливилось пережить такое столкновение.
Инженерный транспорт протяжно взвыл раненым зверем, но удар выдержал. Всё-таки прочность у него оказалась запредельная, но гордого хозяина города это ничуть не смутило. Работая огромными лапами, чудовище принялось рвать стальной корпус как картонную упаковку, пытаясь добраться до экипажа, и остановить колонну.
Автоматическая пушка Витязя с инфернальным визгом выплюнула сноп огня в беснующуюся на хребте передовой машины тварь, но от её костяных пластин просто сыпануло искрами. Мне даже показалось, что пули немного не долетая до цели, рикошетили от нечто невидимого, напоминавшего раскалённое марево вокруг шипастого силуэта.
– Октава!
Весомо ударил по ушам рельсотрон, вколотив снаряд точно между лопаток перерождённого. Тот пошатнулся, но своего разрушительного занятия не прервал. Судя по печальному состоянию обшивки, ему нужно было всего с десяток секунд, чтобы ворваться внутрь. Конечно, такой туше будет тяжело там развернуться, но машине настанет неизбежная хана.
А, значит, и всем нам.
Снова бабахнула магнитная пушка, но умная тварь резко пригнулась и «костыль» врезался ей в плечо, снова застряв в костяных наростах. Девушка в микрофоне грязно выругалась.
– Перегрев! Я же предупреждала!
Похоже, в ближайшие мгновения нового выстрела от неё ждать не стоит, и монстр сможет ворваться в инженерный транспорт…
Если только его не отвлечь.
В «шестьдесят шестом» боковое стекло прикрывали листы металла, поэтому пришлось распахнуть дверь и высунуть дробовик наружу в образовавшуюся щель между ней и кабиной. Заодно упор неплохой получился. Стрелять двенадцатым калибром по такому броненосцу с клыками было бесполезно, поэтому я, недолго думая, выпустил в его сторону металлическую стрелку из подствольника, молясь про себя чтобы «нога-рука отлетать» не оказалось простым маркетинговым ходом.
Результат превзошёл самые смелые ожидания. С глухим хлопком болт пошёл по пологой траектории к массивной цели, которая, пожалуй, в холке достигала метров трёх, и подобно снаряду рельсотрона смог прошить загустевший вокруг неё воздух. Чего пулям, летевшим куда быстрее, почему-то не удавалось. В задницу физику?
Доли секунды ничего не происходило, и в голове успела пронестись мысль, что меня бессовестно надули, а затем на месте попадания стрелки вспух ярко-оранжевый огненный вихрь.
Тварь отшвырнуло в сторону, смахнув с разодранной коробки инженера, но в последний момент она успела зацепиться лапой за боковой борт. При этом её нижние конечности стали волочиться по асфальту, высекая снопы искр.
– Витязь, я щас тебе в жопу засажу! – очень серьёзно пообещала Октава.
Юркий каплевидный броневик принял в сторону, уходя с линии огня. Чуть остывшая магнитная пушка выплюнула очередной снаряд, вонзившейся перерождённому куда-то в район виска. Лапа, державшая короля здешних улиц, беспомощно разжалась, и шипастое тело закувыркалось по дороге, попутно снося мусорные баки, стоявшие на обочине.
– Страйк, сучка! – победоносно выкрикнула Истерика, объезжая поверженного врага.
Я едва успел захлопнуть дверь, а то наверняка вывалился бы из кабины прямо пол колёса следующей машины.
– Моби Дик, – довольным тоном позвал Пончик кого-то из колонны. – Если ты этого красавчика на обочине не зацепишь, я тебя на ассенизатор пересажу. Остальным – не расслабляйте булки, не доехали ещё.
– Принято, – отозвалась за всех Октава. – Змей, я не знаю, что это было такое, но получилось круто. С нас причитается. Инженеры, вы как?
– Дошли до той стадии, когда у заражённых спадают штаны от тяжести, – пробасили ей в ответ. – Благо мертвяк нам вентиляцию наладил, едем с ветерком.
Ряды многоэтажек резко оборвались, уступив место аккуратным дачным домикам, окружённым обычным штакетником, а асфальтная дорога превратилась в укатанную грунтовку. Позади ещё постреливали, приблизительно, ближе к концу колонны, но с нашей стороны было чисто.
Я чувствовал всеми фибрами души, что твари стягиваются на шум со всех сторон, но пока на нашей стороне преимущество скорости, серьёзно угрожать нам они не могут. А вот загадочным преследователям оставалось только посочувствовать – поднятые по тревоге перерождённые встретят их уже во всеоружии.
Интересно, что их заинтересовало – ценный груз или моя скромная персона?
Я вставил новую стрелку в приёмник странного подствольника, не забывая сканировать пространство вокруг грузовика. Не знаю, что там внутри за начинка, но взорвалась она выше всяких похвал, до сих пор сполохи в глазах мелькают.
Или это просто приближение очередного приступа?

Глава 13

Понятия не имею, сколько прошло времени в звенящей пустоте, прежде чем я смог осознать себя. Какие-то неясные образы ещё проносились в голове, но мыслилось чётко, без тягучей задержки, как обычно бывает во сне. Вокруг парили тысячи пылающих глаз, но чувства, что они все обращены именно ко мне, почему-то не было. 
– Всё верно, они тебя пока не видят, – раздался мужской бархатистый голос. 
Самое интересное – он не имел эха. Совсем. 
Многие этого не замечают, но человеческий голос, как правило, фонит, было бы от чего отражаться. Даже собеседник для этого подойдёт. Обычно эхо хорошо слышно в пустых помещениях, лишённых мебели и прочих шумопоглотителей. Мой же слух с самого детства улавливал малейшую вибрацию даже на совсем открытых местах, один момент даже беруши пришлось носить. Но в подростковом возрасте острота плавно пошла на убыль, оставшись на уровне чуть выше среднестатистического музыканта. 
Я обернулся, хоть и в таком странном пространстве это движение лишено всякого смысла, и, естественно, никого не увидел. Меня со всех сторон обволакивала липкая тьма, едва рассеиваемая россыпями алых огоньков. 
Получается, я снова в астрале. Но как? 
Хотя сейчас это не самый важный для меня вопрос. Нужно срочно отсюда выйти, пока меня не засекли. Однако, привычное чувство выдавливания из этого слоя реальности почему-то отсутствовало. Раньше, помнится, достаточно было немного расслабиться, как меня вышибало отсюда с первой космической скоростью. Неужели я застрял?! 
– Успокойся, – снова послышался голос. – Мне просто нужно с тобой поговорить. Много времени это не займёт. 
Похоже, он возникал прямо в моей голове. Телепатия? 
– Ладно, давай поговорим, – согласился я. – У меня вообще целый мешок вопросов уже скопился, а задать их некому… 
Как ни странно, мои слова прозвучали в темноте без особых проблем, хоть и я готов был поклясться, что речевой аппарат в этом участия не принимал. Эхо также отсутствовало. 
– Я здесь не для этого, – поведал голос. – На любой из них сможешь ответить и сам. Собственно – ты и есть главный ответ. 
– Супер, – оценил я размытую реплику. – А что-нибудь по существу скажешь? 
– Не доверяй никому. И прежде всего – себе. 
– Вообще жесть, сенсей, ты просто жгёшь, – я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. – Что за спектакль? Почему нельзя просто сказать кто ты, и что от меня хочешь, а не ходить вокруг да около? 
– Меня зовут Некрус, – без проблем представился голос. – И мне нужен ты. 
– А губа не треснет? 
– Ты ещё многого не понимаешь, но скоро до тебя дойдёт, что только в темноте твоё спасение. 
– Вот в этой? 
Жаль, что не получилось конкретизировать вопрос жестом, но мой бесплотный собеседник, кажется, понял. 
– Нет. Это – инструмент, а ты в нём – простая деталь, которую можно заменить. 
– Получается, я – замена? – наудачу предположил я. 
– Ты не так глуп, как мне показалось… Но, к сожалению, ещё не готов осознать, что тебе здесь не место. Доверься тьме, и тогда ты сможешь дожить до нашей встречи. 
– Встречи? – насторожился я. – И что же меня ждёт после неё – должность мелкой расходной детали в твоём инструменте? 
– Он не мой, а наш, – мягко поправил голос. – Поверь, это лучшая твоя возможность, все остальные бесперспективны… 
– Нет уж, уволь. Ничьей игрушкой я точно не буду. 
– Мне уже столько раз приходилось слышать эти слова… – Тяжело вздохнул Некрус. – До встречи, Глеб, и постарайся не умереть. 
От неожиданности я вздрогнул и невольно раскрыл глаза. Откуда он знает моё имя?!
– Эй, с возвращением! – надо мной склонилась улыбающаяся Даша Истерика. – Как себя чувствуешь?
У меня только что какой-то чувак сидел в голове, которая теперь раскалывается переспевшей бахчой, во рту как будто кони ночевали, а взор настолько мутный, что не вижу дальше десяти метров. Но, пожалуй, всё это ей не особо интересно.
– На троечку, по десятибалльной, – я с кряхтением поднялся с жёсткого ложа, на котором покоилось моё тело, пока сознание парило где-то в других измерениях. – Ты давно уже здесь?
– Часа два, – чуть подумав, ответила девушка. – Хотела удостовериться, что ты в порядке.
– Применяла свой дар? – напрямую спросил я.
– Извини что без спроса, – чуть смутилась она. – Но ты уже столько без сознания, что даже наш знахарь заволновался. Ты мне лучше скажи – тебе сны-то вообще снятся нормальные?! Как к тебе в голову не залезу, чернота одна…
Вопрос я проигнорировал, задав свой:
– Долго я был в отключке?
– Чуть больше двух суток.
– Что-о-о?!
Я перевёл проясняющийся взгляд на своё тело и вынужден был констатировать, что на мне из одежды не было ничего, кроме белой простынки. Даша тоненько хихикнула:
– Да ладно тебе, за тобой Север приглядывал. Он знахарь со стажем, так что можешь не беспокоиться.
– Замечательно, – скривился я. – Всё ждал того момента, когда снова стану беспомощным пациентом… Где моя форма?
– Вот.
Истерика указала на стоящий рядом с кушеткой стул, на котором аккуратной стопочкой кто-то заботливо сложил всю мою немногочисленную одежду. Я огляделся по сторонам и увидел ряды двухъярусных кроватей, тянущихся вдоль длинного помещения, отделанного простой вагонкой. Над потолком светила вполне обычная электрическая лампа, а через приоткрытое окно на противоположной стене доносился шум с улицы – голоса людей, гудки машин.
– Давно мы здесь?
– Со вчерашнего вечера, едва успели добраться до темноты, – пояснила Даша. – Если нормально себя чувствуешь – одевайся. Тут неподалёку столовка, питание для нас бесплатно, только алкоголя нет. Мы здесь пробудем два-три дня, и рванём дальше, на запад.
– Нормально доехали?
– Была парочка моментов, но нас это уже не коснулось. Как ты потерял сознание – машину тут же убрали в середину. Да и Дуплет мы уже к тому времени уже проскочили…
– Хорошо, что всё в порядке. А это, получается, наша ночлежка? – обвёл я рукой помещение, напоминающее казарму.
– Ну, если финансы позволяют, можешь снимать себе собственный номер, – пожала плечами Истерика. – Но здесь всё же лучше, чем в машине. Её я, кстати, на мойку сдала, ребята обещали отмыть там всё.
– Вот с этого и надо было начинать, – улыбнулся я. – Где остальные?
– Разбрелись кто куда. У меня тоже куча дел, так что оставляю тебя в надёжных руках Севера.
Девушка кивнула подошедшему тёмноволосому мужику с глубокими залысинами и направилась прочь, покачивая крутыми бёдрами, затянутыми в камуфляж.
– Хороша-а-а, – тихонько протянул мужик ей вслед. – Жаль, только, что с головой не дружит.
– Полагаю, из-за этого у неё в команде лишь квазы, да залётные рейдеры вроде меня?
– Верно, – знахарь покачал головой. – А с её-то данными… Ну, да ладно, мы не о том. Как самочувствие?
Что ж, не прошло и месяца, как этот вопрос стали мне задавать снова с регулярностью восхода солнца.
– Вроде норма, – прикинул я, прислушавшись к себе. – Разве что, сильная слабость и голова немного кружится.
– Это поправимо, – хмыкнул знахарь, протягивая мне пластиковую бутылку с живцом. – Мне Даша рассказала про тебя, да я и сам это вижу, хоть и не поверил поначалу. Норму себе сам устанавливай, но до голодания больше себя не доводи, сам видишь – сколько без сознания провёл.
Я хотел было брякнуть, что до обморока умудрился выхлебать чуть ли не пол-литра, но, подумав, вместо этого спросил:
– Слушай, ты сам как считаешь, что мне делать?
– Понятия не имею, – честно развел руками эскулап. – Может, в Сколково тебе и помогут, но я не представляю – как.
– Ладно, всё равно спасибо, что приглядел за мной, – я принялся одеваться.
– Да не за что, – отмахнулся знахарь. – Да, кстати, тут тебя шеф хотел видеть, как очнёшься, он сейчас в столовке.
– Все дороги ведут в общепит, – констатировал я, шаря под кушеткой в поисках обуви. – А как хоть здешний стаб называется?
– Станица Терещенская. Это в честь здешнего атамана.
– Казаки? – слегка удивился я.
– Ну, вроде того, – уклончиво ответил Север. – Тут разный народ проживает…
– Что ж, поглядим, – я осторожно встал, на всякий случай опираясь рукой на стойку второго яруса кровати.
Вроде нормально. Пошатывает, конечно, но всяко лучше, чем ползком. А глоток вонючего до невозможности живца, от которого меня едва не вырвало, прочистил мозги не хуже крепкой затяжки нашатырным спиртом. Не знаю, на чём настаивал бюджетные спораны знахарь, но я дал себе зарок при первой же возможности найти что-нибудь менее токсичное. На коньячном спирту ничего так заходило, почти без отвращения.
Казарма в длину имела метров тридцать, которые мне удалось проковылять меньше чем за минуту. Как только тошнота отступила, я практически с радостью ощутил зверский голод. Значит, понемногу иду на поправку, если можно так сказать.
Стоило только выйти наружу, как первым делом уткнулся взглядом в видневшуюся между домами морскую гладь. Хотя нет, не морскую – вдалеке едва просматривался противоположный берег. Это хорошо, что я его смог разглядеть, значит, зрение понемногу приходит в норму.
Квартал, где устроились торговцы, вполне тянул на звание прибрежного, даже чайки в наличии имелись – парочка как раз вспорхнула от мусорного бака, стоило мне ступить на мостовую. Самую настоящую, из сурового тёсаного булыжника, размером в полтора стандартных кирпича. Не Красная площадь, конечно, но ходить можно не спотыкаясь.
Сколько же лет этому самому стабу?
Пока раздумывал, из какой эпохи сюда занесло низкие каменные дома с покатыми крышами, из ближайшего двухэтажного строения вышло несколько человек в уже знакомом светлом камуфляже. Ага, это свои.
Кивком поздоровавшись с ребятами, заметил неброскую вывеску «Харчевня» над входом. Во какая ретроспектива. Интересно, а меню у них тоже с закосом под старину?
Я толкнул толстенную дверь из цельных досок и оказался в просторном помещении с низким потолком, под которым висело ни много ни мало – колесо от телеги, а уже на ней крепилось несколько керосиновых светильников. Из-за небольших по размеру окон света явно не хватало, и тут совсем кстати пришлись толстенные свечи, горящие везде, где только можно.
Романтичненько.
Большинство столиков, представлявших собой обычные кряжи-плавуны, распиленные пополам и посаженные на массивные чурбаки, оказались пусты. Лишь ближе к стойке из морёного дуба обнаружилось несколько человек в кожанках. То ли байкеры, то ли местные жители – поди сейчас разбери.
Затем нашёлся и Пончик, как и я предпочитавший устраиваться в самом дальнем углу зала. Компанию толстячку составляла миниатюрная блондинка, собравшая длинные волосы в простой хвост, и полузнакомый рослый боец, что катался со мной на джипе. Вся троица, видимо заботясь о здоровье, налегала на простую овсянку, запивая её чем-то похожим на морс.
– Присаживайся, – главный торговец жестом указал на свободное место. – Рад, что ты к нам вернулся.
– Аналогично, – я присел за стол, и, естественно, никакого меню не обнаружил.
– Голоден?
– Ради куска мяса готов обсудить чьё-нибудь убийство, – честно признался я. – Здесь есть что-нибудь серьёзнее каши?
– Есть картошка со свининой, вчерашняя, – предложил Пончик. – Если подождёшь пять минут, её подогреют.
– Конечно, буду!
От стойки отделился угрюмый субъект в засаленном фартуке, принял заказ от начальника каравана, добавившего от себя порцию кофе, и с тяжёлым сопением ушёл на кухню.
– Мне кажется, – задумчиво проронила блондинка, ни к кому конкретно не обращаясь. – Он плюёт в каждую порцию, прежде чем вынести её гостям.
Её голос я узнал мгновенно – успел уже наслушаться в дороге.
– Здравствуй, Октава, приятно увидеть тебя вживую.
– И тебе привет, загадочный коллега, – улыбнулась она и, увидев моё недоумение, пояснила. – Я ведь тоже сенс.
– И что ты можешь видеть?
– Все живые объекты, излучающие тепло, – ответила она, внимательно меня изучая. – Вот только радиус слабоват – всего пятьдесят метров. Не представляю, сколько ты употребил гороха или жемчуга, чтобы засекать объекты за сотню и выше.
О том, что мой диапазон исчисляется в километрах, я, подумав, скромно умолчал. Не тот момент чтобы способностями меряться.
– Змей – уникальный специалист, – прорекламировал меня Пончик, шаря во внутреннем кармане пиджака. – Пожалуй, не помоги нам он, одной машиной мы бы точно не отделались… Вот, держи конфетку, заслужил.
Он протянул мне желтоватый шарик горошины. Понятное дело, что употреблять её я не буду, но это вдобавок ещё и довольно крупная валюта, а деньги сейчас мне ой как нужны.
– Ты за этим меня позвал? – спросил я, пряча горошину в узкий нагрудный карман.
– Вообще-то нет, просто у меня есть информация, которая будет тебе интересна, – толстяк заговорщически мне подмигнул. – Видишь ли, на простой торговле военными железяками много не заработаешь… Но иногда пара простых слов стоят больше, чем иная артиллерийская установка, поэтому лишь часть нашего товара можно потрогать руками.
– И с чего тебе делиться со мной такой ценностью? – насторожился я.
– Ну, то, что я тебе скажу, уже практически не секрет, – толстячок развёл пухлыми ручками. – И, вдобавок, мы неплохо подогрелись с молодой элиты, которую получилось завалить при твоём непосредственном участии. Как же не помочь такому полезному члену команды?
– Настолько полезному, что за колонной кто-то увязался, – напомнил я недавние события.
– Ты совершаешь типичную для новичков ошибку, – Пончик наставительно покачал коротким пальцем. – Не думай, пожалуйста, что мир крутится вокруг тебя одного, это многих погубило. Караван интересен такой куче народа, что тебе и в кошмарах не снилось… Но мы сейчас не об этом. Ты говорил на допросе, что бежал с Фермы в числе прочих заключённых. Вот несколько этих прочих здесь и обосновалась уже три дня как. Вся станица от этого факта на ушах – многие даже отчалили на поиски остальных. Что бы кто ни говорил про взаимоотношения иммунных, но внешников все ненавидят одинаково, и возможность надрать им задницу в чистом поле для многих авантюристов показалась слишком соблазнительной.
– Кто здесь, имена знаешь?
– Нет, но мне известно, что они квартируются неподалёку, в гостинке, оплаченной самим Атаманом, – сделал упор на последнее слово глава каравана. – Если мучает ностальгия по отсидке – можешь сходить, поздороваться. Гостиница называется «Богата хата», найдёшь её без проблем. Только бурно отмечать встречу не рекомендую – нам скоро выезжать, а я не люблю похмельных сотрудников. Всё ясно?
– В моём состоянии только праздновать осталось, – покачал я головой, приступая к принесённой угрюмым барменом горячей сковороде.
– Ну, тогда приятного аппетита. Бывай.
Вся троица разом поднялась, оставив меня наедине с ароматным блюдом. Руки ходили ходуном, так что есть приходилось с максимальной осторожностью, чтобы не запачкаться как свинья. Заодно появилось время всё хорошенько обмозговать.
Естественно, беглецов, кто бы это ни был, уже хорошенько допросили, а, значит, про некоего Полоза, проходящего сквозь стены, местные в курсе. Однако я сюда попал под другим именем, и связать меня с тем беглецом проблематично – моя ментат-метка, являющаяся здесь аналогом паспорта, самая настоящая.
Бояться мне надо лишь прямого опознания, поэтому переться напролом в гостиницу – это вершина идиотизма. По-хорошему, нужно взять пару книжек и до самого отъезда валяться в казарме, сославшись на плохое самочувствие. У большинства такое поведение не вызовет вопроса – все в курсе, в каком состоянии меня сюда привезли, но с Пончиком этот номер не прокатит. Он не зря слил мне их месторасположение, оставив право выбора за мной. Мог бы просто за шкирку отвести туда на очную встречу, чтобы узнать, тот ли я, за кого себя выдаю.
За всеми этими размышлениями сковородка незаметно опустела. От тяжёлой сытости сразу же потянуло в сон, но расслабляться сейчас было некогда.
Я встал, поправил форму и направился на выход.
Ещё этот непонятный телепат с кличкой какого-то поклонника некромантии… Так скоро и заснуть буду бояться – забыл уже когда в последний раз что-то нормальное снилось. Помимо того расплывчатого бреда, что он нёс, прозвучала убедительная просьба никому не доверять. Кого он имел в виду – Пончика, что знает обо мне слишком много? Или Дашу Истерику, которая будто бы невзначай оказалась рядом и решила от нечего делать просканировать, а что же такого я там вижу во сне? Без всякого моего согласия, к слову.
Ох уж этот тёрпкий запах паранойи…
Постоялый двор удалось найти безо всякого труда – стаб оказался меньше Еменя раза в три, причём добрую его половину занимал портовый район, отданный на откуп торговцам. Географически станица находилась очень удачно – на пересечении основных торговых маршрутов и полноводной реки, ведущей в наиболее заселённый центр региона. Собственно, там Новоград и находится, откуда ходят уже до самого Сколково.
Судоходную артерию в регионе называли по-разному – и Волгой, и Днепром с Иртышом, доходило даже до Амура в отдельных селениях, поэтому большинство именовало её просто Большой рекой, дабы избежать путаницы. Это не считалось чем-то предосудительным, но вот если ты в пределах станицы окрестишь её Итилем или ещё чем, отличным от Дона, местные могут крепко на это обидеться.
Всё это мне охотно рассказал скрюченный мужичок с испитым лицом буквально за один картечный патрон от дробовика. Он же помог мне сориентироваться на местности, дабы я лишний раз не нагружал конечности.
Кстати о местных. Пока шёл к «Богатой хате» наткнулся на самый настоящий разъездной патруль на лошадях. Они вроде бы травоядные, и перерождаться не должны, хотя кто их, с такими-то зубами, знает. Папахи, нагайки и даже шашки в комплекте прилагались, впрочем, как и вполне современные пистолеты-пулемёты у каждого бойца. Люблю, когда отдают дань истории, не впадая в старческий маразм.
По словам мужичка, раньше место было чистым клоповником, но с приходом нового энергичного лидера, немного повёрнутого на казачестве, стаб буквально расцвёл на глазах, превратившись в излюбленную перевалочную базу торговцев.
Увидел я и «коллег» Пончика, чьи машины стояли на соседней стоянке. Либо они просто оказались новичками, либо у меня сложилось неверное мнение о караванщиках, но производили они крайне унылое впечатление. На побитые жизнью машины больно смотреть, камуфляж разномастный, вооружение скудное, а бронетехника наверняка застала Владимира Ильича при жизни.
Как им не страшно на такой рухляди кататься?
Но я рискнул выйти на улицу не для того, чтобы убедиться, как повезло мне с попутчиками. К счастью, мой проспиртованный насквозь гид знал толк в местных закоулках и без проблем набросал мне подходящий маршрут.
Гостиница оказалась под стать остальным зданиям – первый этаж из камня, а следующие – уже из потемневших от времени брёвен. На вытянутом вдоль улицы внутреннем дворике стояло несколько беседок, набитых народом до отказа, несмотря на хоть и позднее, но всё же утро.
В отличие от «Харчевни», алкоголь здесь употребляли в завидном ассортименте и количестве. Похоже, здесь популярное в стабе место – столько постояльцев в срубе ну никак не поместится. Однако распивали вполне культурно, ввиду ещё одного патруля, с завидной регулярностью прохаживающегося вдоль улицы. Кто бы что ни говорил, а порядок вокруг царил железный.
Я надвинул прилагавшуюся к форме кепи пониже, опустил голову и тихонечко захромал по мостовой, незаметно разглядывая публику. Судя по смехотворным отверстиям в каменной кладке «Богатой хаты», не смевшим именоваться гордым словом «окно», с вентиляцией там внутри большие проблемы. А значит, большинство гуляк предпочтёт свежий воздух. Не факт, конечно, что я тут кого-нибудь узнаю, но попытать счастья стоит.
И вообще – что делать счастливчикам, благополучно выскользнувшим из цепких лап внешников? Не в номере же сидеть, книжки читать…
Расчёт оказался верным – на узкой тропинке меж столов пошатывался знакомый заключённый, направляясь к памятнику неизвестного архитектора, сколоченному из грубо оструганных досок.
– Твою же мать… – Пробормотал я тихо, испытывая самые смешанные чувства.
С одной стороны, радость от того, что он жив, с другой… Это всё сильно усложняло. Конечно, можно было повернуться и уйти незамеченным, но вместо этого я, кляня себя за слабоумие, толкнул калитку в заборе, опоясывающим внутренний дворик. Пока мужчина дождался своей очереди и скрылся в строении, мне удалось тихонько подкрасться ближе и встретить его на выходе, уже с облегчённым мочевым пузырём.
На секунду его глаза расширились, когда он разглядел мутным взором, кто перед ним стоит, а затем узкие губы разошлись в радостном вопле:
– Поло…
Я шагнул навстречу, одной рукой приобняв его, а другой нанёс короткий, но чувствительный удар под ложечку, сбивая дыхание.
– Тише, Шумахер, не кричи. Прошу тебя.
Азиат судорожно закивал, хватая ртом воздух.
– Вот и хорошо, – похвалил я его. – Запомни, меня теперь зовут Змей. Про то прозвище забудь, и никогда больше не называй его вслух. Кто ещё с тобой?
– Да все… – Просипел мой бывший сокамерник. – Больно-то как, змеёныш чёртов…
– Извини.
Наши затянувшиеся обнимашки привлекли-таки нежелательное внимание. Один из рейдеров, направляющийся в дощатый сортир, строго поинтересовался:
– Эй, мужики, у вас там всё нормально?
– Все за… – Шумахер всхлипнул. – …ись!
– Моему другу поплохело, – поспешно добавил я. – Пожалуй, на сегодня ему уже хватит.
Постоялец, или кто он там, философски пожал плечами и пошёл себе дальше, а я потащил приходящего в себя сокамерника прочь.
– Где остальные? Почему их нет за столиками?
– Сыч дрыхнет, шлялся где-то ночью… Ох… – Шумахер с трудом распрямился. – Рекс с утра пораньше свинтил в порт, договариваться о найме.
– Так, а паренёк этот, который с нами ехал?
– Малька мы с нами больше нет, потеряли… – Вздохнул азиат, и увидев мою реакцию, поспешно добавил. – Не-не, живой он, только от нас откололся – ушёл с какими-то колхозниками в мелкий стаб ниже по течению. Рыбачат они там, или ещё какой хернёй страдают, я не вдавался. Девчонка у них была, молоденькая сиротка, овощи на рынке продавала. Вот за ней этот дурак и дёрнул, а колхозники и рады стараться – новую рабочую силу себе нашли. Тем более, Малёк до встречи с Пастырем как раз в похожем колхозе и жил, к тяпке с граблями сызмальства приучен.
– Дурак ты, Шум, – упрекнул я товарища. – Это называется – пристроили, а не потеряли, эгоист чёртов. Не сомневаюсь, что вы с Сычём ему маленькую дедовщину устроили в пути.
– Ну, палку-то мы не перегибали, – дёрнул плечом Шумахер. – Язык у него, правда, острый слишком… Но всё время двигались вчетвером как одна команда. Говорю тебе – из-за бабы он свинтил.
– Совет ему да любовь, – произнёс я, подводя его к центральному строению. – И с кем ты квасишь тогда?
– А что тут приятных собеседников мало что ли? Вот там с Шифером и Хромым сидел, пока не приспичило. Может, к нам присоединишься?
– Нет, – твёрдо ответил я. – Мне сейчас не до этого. Нужно серьёзно поговорить, и желательно, без посторонних.
– Ладно-ладно, понял, – выставил вперёд ладони азиат. – Сейчас с ребятами попрощаюсь, и пойдём в номер, перетрём. Сыч-то для тебя, надеюсь, не посторонний?
– Естественно, – кивнул я. – Только давай я тебя у входа подожду, мне так спокойней.
– Да что ты очкуешь, всё путём будет, они мировые ребята! – Шумахер мёртвой хваткой вцепился мне в руку и потащил к одному из крайних столиков.
«Мировые ребята» оказались осоловелыми от выпитого рейдерами, с крайне подозрительными физиономиями. Таких я бы ни за что не оставил бы сторожить даже стреляные гильзы, не говоря уже о более ценных вещах.
– Знакомьтесь, это… – Азиат чуть запнулся. – …Змей, мой кореш! Змей, это Хромой и Шифер.
– Очень приятно, – проявил я вежливость, присаживаясь за столик. – Шум, у нас мало времени.
– Да что ты заладил, как пластинка граммофона! Сейчас допью и пойдём.
– Нам тоже скоро выдвигаться надо, – сказал тот, кого мой сокамерник представил как Шифер. – На рынок двигать нужно, закупить кое-чего в дорогу. Стаб тухлый, заказов мало.
– Чем промышляете? – решил спросить я, пока азиат намертво присосался к внушительной кружке с тёмным пивом.
– Да по-разному, – пожал плечами Хромой. – В основном конечно, подай-принеси. Шифер вдобавок, дар транслитера имеет, в цивилизованных стабах подрабатываем, но это так, по мелочи.
– Транслитер, это в смысле переводчик? – уточнил я, немедленно доставая из нагрудного кармана завалявшуюся там инструкцию от дробовика, которую пролистывал на досуге.
– Ну да, – важно кивнул рейдер. – Любой язык могу вкурить влёт, хоть инопланетянский.
– Давай проверим, – предложил я, быстро перелистав страницы.
Под нечётким рисунком подствольного стреломёта, или как его там правильно, в азиатском варианте, сохранившем привычную пунктуацию, имелась короткая надпись, выделенная жирным шрифтом. Иероглифы на ней ограничивались аж тремя восклицательными знаками – это явно что-то важное.
– Остерегайтесь перекоса снаряда в стволе, – небрежно обронил Шифер, тоном знатока, едва покосившись в сторону страницы. – Ну, а за полный перевод с тебя три горошины, оформлю в лучшем виде, у меня и планшетик под это дело есть.
Шумахер, до этого безмятежно лакающий пиво, вдруг поперхнулся и сдавленно закашлял.
– Может, три спорана? – на всякий случай уточнил я.
– Цена приемлемая, – вклинился Хромой. – Дар у Шифера очень редкий, хрен ты где ещё такого встретишь. Интырнетов тут нету, так что можешь искать подходящий словарик хоть до конца света. Кластеры то наши, черномазых нету. Согласен?
– Нет, – я спрятал книжицу обратно в карман. – Как-нибудь сам разберусь. И кстати, о кластерах – мне давно уже интересно, почему вокруг лишь выходцы из СНГ, а если попадаюются иностранцы – то это внешники. Есть поэтому поводу официальная версия?
– Да как не быть, – Шумахер, наконец, откашлялся. – Не понял, что сейчас за аббревиатуру ты назвал, но Рассея-матушка в большинстве слоёв реальности ой как широка. Конкретный такой процент от площади земли. Мне как-то один приятель рассказывал, что знал человека, собственными глазами видевшего стандартный кластер с чешским городком. Может, где-то далеко-далеко отсюда и пиндосы с неграми прилетают, кто знает.
– Ага, а внешники у них – русские, – гыгыкнул Шифер, но шутку никто не поддержал.
– Не надо так, – покачал головой я. – Не в нашем это менталитете.
– Ну, на счёт этого я поспорю, – не согласился Шумахер. – Вспомни хотя бы тех же муров, патриотище ты наш. А что касается самих внешников – уверен, что большая часть населения их миров и знать не знает, что такое Улей. Тут, в основном, всякие «частники» и прочие солдаты удачи обретаются, пусть и не без благословения правящей верхушки. А рядовому налогоплательщику такие шокирующие подробности знать не положено – его только результат в виде чудодейственных препаратов волнует.
– Пожалуй, ты прав, – поразмыслив, согласился я.
Азиат опорожнил ёмкость и оглушительно рыгнул.
– Нормас, браток, главное в себе не держать, – похлопал его по плечу Шифер, так же покончивший с выпивкой. – Ну чё, не прощаемся мужики, до вечера. А ты Змей, подумай насчёт моего предложения.
– Если только мне ампутируют половину мозга, – покачал я головой, поднимаясь. – Пошли, Шум.
Поддерживая говорливого товарища за плечо, я завёл его внутрь до стойки портье, являвшегося здесь по совместительству барменом.
– Чего изволите? – быстро спросил он, оценив благодушно-размякшее состояние Шумахера. – Выпивка, спек, девочки?
– Во! – азиат оттопырил кверху большой палец. – Именно в такой последовательности!
Я сдавленно застонал, оттаскивая его подальше от стойки.
– Шум, сейчас не до развлечений!
– Ты сбрендил? – обиженно спросил он. – Мы тебя похоронили практически, разве что поминать не стали, на всякий… И тут ты, вдруг откуда ни возьмись, воскрешаешься! Как ты нас вообще нашел, бляха-муха?!
– Друзья помогли, – уклончиво ответил я, толкая упирающегося гуляку к лестнице. – Какой этаж?
– Я думал, мы – твои друзья, – горестно вздохнул Шумахер. – А ты всё темнишь… Ладно, мож тебе Сыч мозги-то вправит. Давай на третий.
Последняя выпитая кружка для него была явно лишней, да и душно здесь оказалась, как я и предполагал. Кое-как, отдыхая каждый пролёт, мы добрались до номера, ещё дольше азиат возился с ключом от него, упорно не желая отдавать его мне. В итоге дверь распахнулась без его участия, и на пороге возник недовольный Сыч, поблёскивая в полумраке светлой радужкой глаз.
– Грёбаный ты алкаш, с утра уже нажра…
Он замер, разглядев, наконец, меня.
– Здравствуй, Сыч, впусти нас пожалуйста, – спокойно произнёс я. – Этот гуляка слишком тяжёлый для меня, уже плечо от него онемело.
Фыркнув, здоровяк посторонился, после чего зачем-то выглянул в коридор, осмотрелся и захлопнул дверь, щёлкнув замком.
– Ну, привет, Полоз, – обронил он, протопав за нами в единственную жилую комнату, где стояло в рядок четыре узкие деревянные кровати. – Клади его на шконку, пусть отлежится.
– Я в порядке! – протестующе заявил азиат.
– Захлопнись, – веско посоветовал Сыч. – Хочешь участвовать в разговоре – лежи и слушай. А нет – спи. А если тебя снова начнёт полоскать – лучше заранее ползи к очку, иначе я потом тобой же и вытру. Всё понял?
– За что я только тебя терплю…
– Будем считать, что это «да».
Бывший сокамерник присел на жёсткий табурет, жалобно заскрипевший от его немалого веса, и кивнул в сторону такого же, стоявшего в углу.
– Увы, кресел тут нет.
– Ничего, – я устроился напротив него. – Помнится, раньше мы обретались куда в худших условиях.
От этих слов здоровяк скривился, как от зубной боли. Проживание на воле сказалось на нём благотворно – цвет кожи приобрёл более здоровый оттенок, осанка выпрямилась. От густой богатырской бороды он зачем-то оставил одну тёмно-русую эспаньолку, которая тем не мене, была ему к лицу. Одежда у него, как и у Шумахера оказалась не самого лучшего качества, и явно с чужого плеча, но всё-таки лучше оранжевой больничной пижамы.
– Ты ещё старину Похера, вспомни… Тоже мне, ностальгия.
– Ты думаешь, он жив?
– Мне без разницы, – пожал он могучими плечами. – Главное, что мы здесь. Знаешь, не ожидал тебя увидеть, хотя своего присутствия мы не скрывали. Насколько я слышал, других выживших пока не нашли.
– Вы действительно первые, – подтвердил я. – Возможно, кто-то ещё скитается по лесам.
– Но не ты, – задумчиво обронил Сыч. – Расскажешь, зачем пришёл?
Такой простой с виду вопрос поставил меня в тупик.
– Если честно, я и сам не знаю. Наверное, хотел просто вас увидеть, хотя и шанс, что это окажетесь именно вы, был мизерный.
– Не такой уж и маленький – нас семеро вернулось, – медленно проговорил здоровяк. – Четверых ты знаешь, ещё троих подобрали по дороге, у них колымага поломалась после очереди из пулемёта. Кто тот обстрел пережил, драпали на уже на своих двоих.
– Кстати, а что с вертолётом? – вспомнил я давно мучивший меня вопрос. – Он нас преследовал?
– Куда там, – хмыкнул Сыч. – Ему элита бревном поперёк кабины заехала, как грёбаный олимпийский метатель копья. Вторая птичка тут же упорхнула ближе к Ферме, а там уже мы леса достигли.
– Так вертолет был не один? – удивился я. – Вот это нам повезло…
– Ни хера не так – отрезал здоровяк. – Тебе вообще весь этот момент не кажется странным?
– В смысле?
– Ну ты даёшь, Полоз, – покачал он головой. – Ладно, вот этот убийца спиртного в стройбате сортиры офицерам строил, но ты-то явно где-то служил!
– Боевого опыта у меня кот наплакал, – честно признался я. – В вооруженных конфликтах участвовать не довелось, а в армии, в основном, с винтовкой бегал, зверя стрелял для столовки, благо места были глухие.
Здоровяк издал неопределённый звук, после чего продолжил:
– Хорошо, специально для такого дремучего стрелка поясню – когда мы остановились перед элитой, наш драндулет представлял собой идеальную мишень. По нам, – он крепко выругался. – Легче было попасть, чем промахнуться. Однако, наводчик в вертухе сознательно отвёл прицел в сторону мертвяка, этим и объясняется, что получилась у него очередь, как бык поссал. Неужели не заметил?
– Мне тогда уже не до того было, – напомнил я. – Значит, ты хочешь сказать, они там получили приказ не стрелять?
– Разве что, не стрелять именно по нам. Вторая вертуха в тот момент по кому-то там работала. Да и с какого хрена такие привилегии?
– Да, действительно очень странно, – согласился я.
Хотя, если учесть, что внешники боялись зацепить мою драгоценную тушку… Но бред же – браслета у меня на тот момент уже давно не было, а камеры слежения на парковке, где мы рассаживались, были отключены. Откуда они знали, в какой именно машине нахожусь я?
– А кроме этих троих никого не видели? – продолжил я расспрашивать очевидцев.
– Ясен пень что нет, – мотнул крупной головой Сыч. – И тех бы не нашли, если бы не стали рыскать по окрестностям в поисках тебя и этих двух мудозвонов. А так, получается, равноценный обмен получился.
– И когда же вы нас умудрились потерять?
– Да на первой же ночёвке. Ты так и не пришёл в себя, дышал через раз. Тот, что ехал с нами на заднем – Хвост, кажется – сказал, что он вроде как был врачом. В прежней жизни. Вот и сидел он с тобой рядом всё время, как сиделка. А на утро, когда дежурил его дружок, вы все трое испарились без следа.
– Они меня утащили как бревно, и вы не заметили? – удивился я. – Ну, молодцы, что сказать. То-то я удивился, очнувшись в их компании.
– Что они от тебя хотели?
– Отрезать голову и сдать в качестве трофея в какой-то беспредельный стаб, – не смягчая подробностей, ответил я. – Ты же в курсе, что мой чёртов двойник тут числится террористом номер один?
– Да, Малёк нам поведал, в подробностях, – хмуро ответил Сыч. – Приятного мало – он с сектантами захватывает стабы, натравливая на них заражённых. Тех, кто переживает мясорубку штурма – уводят с собой. Тоже случилось и с пацана посёлком, лишь он один в укромном уголке смог отсидеться. Но до обитаемых мест так и не дошёл – внешники сцапали.
– Зачем сектантам пленники?
– А чёрт их знает, может, на ритуалы пускают, или тварей своих ручных кормят. Надо же им что-то жрать…
– Хоть пластическую операцию делай, – покачал я головой. – Обязательно займусь этим вопросом, когда разберусь с головой.
– Вот почему мне твоя физиономия поначалу знакомой показалась… – Подал голос с кровати Шумахер, перевернувшись на бок. – Она же на каждой доске висит в разделе розыска.
– К счастью, её мало кто из обывателей читает, иначе бы прохода не давали, – вынужден был констатировать я. – Хотя мне уже ментат-метку сделали, правда, на другое имя. Теперь меня зовут Змей, запомните.
– Боишься, что к тебе вопросов много будет после побега? – догадался понятливый Сыч. – Что ж, резонно. Я доселе не слышал о людях, проходящих сквозь твёрдые преграды. Невидимки – да, есть, но их потрогать можно. Ты же вообще куда-то нахрен пропадаешь.
– Я тоже про такой дар не знал до нашего знакомства, – сдавленно пробормотал азиат, сползая с кровати. – Пойду-ка я, ихтиандра позову, пожалуй…
– Дверь не забудь закрыть, алконафт хренов, – вдогон предупредил Сыч, провожая шатающуюся фигуру неодобрительным взглядом. – А то здесь не окна, а иллюминаторы какие-то, не проветрить нифига.
– Про пацана он мне уже рассказал, – кивнул я в сторону санузла. – А где эта самая троица, которую вы подобрали?
– Уехали вчера, они в соседнем номере жили, – пояснил сокамерник. – Их тоже допросили тщательно и отпустили с миром. Двое из них земляками оказались, вот и рванули в родной стаб, прихватив третьего. Нас, к слову, тоже звали, но я пока недельку хочу здесь провести – знахаря мне оплатили, хожу к нему восстанавливаться, то же касается и страхоёбища, которого ты спас – его сильно пошинковали. Прежде он моряком был, вот и шарится теперь каждый день в порту, наняться на какое-нить корыто хочет.
Его прервали прорвавшиеся сквозь дверь характерные квакающие звуки, издаваемые Шумахером.
– А этот пропойца вообще отсюда дёргаться не собирается, каждый день новых собутыльников находит, – пожаловался Сыч. – Вот и весь сказ. Теперь твоя очередь.
Я кратко изложил, свои недавние приключения, отдельно коснувшись неутешительного диагноза, который поставили мне знахари.
– О как тебя хитро загнуло, – оценил он мою ситуацию. – Что будешь делать?
– Ты знаешь о Сколково?
– Ну, в общих чертах. Этим чувакам вскружили голову успехи институтских, вот и решили свою контору организовать. Только что-то я не слышал от них каких-то научных прорывов. Но лечиться да, большие шишки к ним ездят исправно. У тебя бабла-то хватит на их ценник?
– Я над этим работаю.
– И как успехи?
– Пока нанялся к караванщикам, обещали неплохо заплатить.
– Это к которым? – быстро спросил Сыч. – Не к тем, случайно, что вчера приехали большой колонной?
– Ага, главный у них некий Пончик, он меня и взял.
– Ну да чего же ты везучий сукин сын! – почти восхищённо покачал головой здоровяк. – Это ты «некий» а Пончик – это мать его легенда! Он даже среди небедных торговцев далеко выделяется, технику-то успел наверняка заценить?
– В общих чертах, – уклончиво ответил я.
Светлые глаза у бывшего сокамерника загорелись как звёзды в вечернем небе.
– Если сможешь меня к ним по блату устроить – с меня магарыч серьёзный.
– Стой, какой, к лешему, устроить? Ты же здесь неделю ещё на терапию ходить должен.
– Да к херам её при таком раскладе! За деньги, что там платят, я себе сам и вторую селезёнку отращу, и третью почку, если надо.
От таких обещаний я немного подрастерялся – никак не ожидал, что хмурый и рассудительный Сыч начнёт рьяно набиваться в попутчики. Может, и правда мне хорошо заплатят? Чего-чего, а денежный вопрос с Пончиком я как-то обсудить позабыл.
Лопух.
– Меня тоже записывайте в штат, – устало выдохнул бледный Шумахер, опираясь на дверь в санузел. – Я вообще с тобой до Сколково готов пройтись без проблем, помогу, чем смогу, как ты нам…
От него немедленно потянуло кислятиной.
– Сортир захлопни, херой! – проворчал Сыч и обернулся ко мне. – Хотя, в чём-то этот алкалоид прав. Ты нас из такой жопы на своём горбу вынес, а мы тебя даже нормально посторожить не смогли… Нехорошо это. В общем, не знаю, что думает по этому поводу наш знакомый крокодил, но мы вдвоём с тобой.
– Сейчас прям расплачусь, – язвительно улыбнулся я, хотя на душе от его слов немного потеплело. – Может, мне и оклад ваш в свой фонд на лечение положить?
– Надеюсь, тебе там врачи заодно и губу загребущую заодно укоротят, – поделился мечтами здоровяк, продолжив уже куда более серьёзно. – Но если надо будет – скинемся без вопросов.
– Мы ж друзья, – с улыбкой добавил Шумахер.

Глава 14

Первый взрыв грохнул, когда на улице только-только начало светать. Несмотря на то, что матрас смог поглотить часть ударного импульса, пронёсшегося по земле, меня всё равно ощутимо подбросило в кровати.
– Твою же…
Договорить не получилось, так как казарму сразу же сотряс второй взрыв, куда более близкий, судя по ощущениям. Лампы, едва светившие ночью в дежурном режиме, ярко вспыхнули и погасли навсегда, погрузив ночлежку в предрассветный полумрак.
– Экипажам боевая тревога! – громко выкрикнул кто-то, стараясь перекрыть многоголосый гомон проснувшихся людей.
Никаких учений мы прежде не проводили, так что на этот явный приказ я постарался отреагировать максимально логично. Перво-наперво – одеться и привести оружие в порядок, благо в торговом квартале его не сдавали на хранение, а держали тут же, пусть и в зачехлённом состоянии.
Взрывы теперь ощущались с пугающей частотой, будто по нам работала целая батарея, хотя может, так оно и было. Единственная пока хорошая новость – снаряды ложились где-то в стороне от нас, ближе к православному собору, являвшемуся геометрическим центром стаба.
Чертыхаясь, я скатился с кровати и принялся на ощупь одеваться. Не самое весёлое занятия, но от хлынувшего в кровь адреналина руки слушались гораздо лучше, чем обычно. Вдобавок, я позволил себе небольшую роскошь ввиду явно нештатной ситуации – щедро хлебнул живца, приводя организм в относительный порядок.
– Бегом! – проорал тот же голос, практически у самого выхода.
Пожалуй, самой медлительной черепахой из всех оказался именно я. Земля дрожала под ногами не переставая, что никак не прибавляло мне скорости.
Наконец, с облачением было покончено, штурмовой дробовик занял положенное место в руках, и я вслед за остальными выскочил на улицу. Света здесь явно прибавилось – помимо восходящего солнца, кварталах в трёх от нас что-то с весёлым треском горело.
Инстинктивно пригибая голову, я приступил к выполнению второй части своего трактования приказа – поиску непосредственного командира, то есть Даши Истерики. Девушка нашлась быстро – в наспех застёгнутом боевом облачении, растрёпанная и уже умудрившаяся получить где-то ссадину на щеке.
– Змей, где тебя носит?! К машине!
Вот теперь всё проясняется. Я заковылял вслед за рванувшей на стоянку девушкой, существенно уступая ей в скорости. Зато смог по пути подметить несколько любопытных деталей.
Во-первых, хоть суеты вокруг хватало, но залитым кипятком муравейником стаб всё же не выглядел. Паникующих открыто не наблюдалось, все вокруг куда-то спешили с крайне озабоченными лицами. Во-вторых, хотя на станицу, безусловно, кто-то напал, ответного огня отчего-то слышно не было. А в то, что собственная артиллерия у казаков отсутствует, не верилось от слова «совсем».
И, в-третьих, машин Пончика на парковке поубавилось. Я не удосужился на марше подсчитать точное количество единиц техники, но даже на глаз не хватало доброй трети. Где, например, тот самый рельсотрон, когда он так нужен?!
Хотя… Что он может противопоставить вражеской артиллерии?
У почти родного «шестьдесят шестого» собралась вся наша пополнившаяся команда. Сыч с Шумахером уже получили новую форму, а вот на могучую тушу Рекса подходящего размера не нашлось, даже у совсем немаленького Аллигатора. Тут нужна серьёзная переделка и подгон, который за прошедшие сутки исполнить было нереально.
Накануне хотя бы все успели перезнакомиться, и без эксцессов здесь, естественно, не обошлось. Как всегда, во всём виноваты оказались женщины. В итоге – кислая физиономия Шумахера, украшенная свежим синяком, расчёсанный вусмерть Сыч и только квазы без особых разборок приняли своего собрата по несчастью.
За всеми этими выяснениями отношений совсем позабыли расписать места в машине, в которой теперь явно стало тесно. Пончик, не глядя подмахнувший моё прошение, скинул проблемы распределения на недовольную Истерику, заявив, что лишних машин нет, и не будет. А та, решив, что утро вечера мудренее, отложила процедуру на потом. Как оказалось – очень зря.
Потому, когда мы с Дашей оказались у грузовика, бойцы, вместо того, чтобы занять положенные места и ждать командира, яростно спорили, кто именно сядет за руль.
– Матрос, почему мотор холодный! А если на прорыв пойдём?! – с ходу наехала девушка на подчинённого, стоило нам приблизиться.
– Так это…
– За руль, живо! Остальные внутрь!
Но рассесться в кунге мы так и не успели – обстрел резко прекратился, как отрезало. Секунды три царила пронзительная тишина, а затем буквально сам воздух нас завибрировал в такт повелительному голосу.
– ВНИМАНИЕ, ЖИТЕЛИ СТАБА!
От каждого слова в груди болезненно резонировало, будто напротив огромной концертной колонки стоишь. Однако, судя по ошарашенным лицам людей на стоянке, такое творилось не только со мной одним. Будто сам Всевышний с тобой общается прямо с небес.
– НАМ ИЗВЕСТНО, ЧТО У ВАС СКРЫВАЕТСЯ НЕКТО ПОЛОЗ. В ОБМЕН НА ЕГО ВЫДАЧУ МЫ ОБЕЩАЕМ ВЕРНУТЬ ЗАХВАЧЕННЫХ РАЗВЕДЧИКОВ И ПРЕКРАТИТЬ ОБСТРЕЛ. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ…
Ага, вот по чьей вине здесь проспали нападение. Голос между тем продолжал угрожать, но я уже особо не вслушивался в его громовые раскаты, лихорадочно пытаясь прикинуть, что же мне делать.
– … У ВАС ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ. ВРЕМЯ ПОШЛО.
Все дружно выдохнули с нескрываемым облегчением, а то от таких раздражающих звуков внутри уже плевральная полость заныла. Шумахер и Сыч многозначительно посмотрели в мою сторону, но вслух ничего так и не произнесли.
Пока мы все приходили в себя, на стоянку с протестующим визгом покрышек влетел камуфлированный уазик, в котором я почти без всякого удивления разглядел Пончика. Машина ещё толком не остановилась, как глава каравана распахнул дверцу и вывалился наружу. Как он при этом умудрился не закувыркаться по брусчатке – одному богу известно.
– Даша! Почему бойцы ещё не в машине?
Действительно, внутри разместились ещё не все, включая меня. Но залезть внутрь мне было уже не суждено.
– Змей, стоять! А тебя я попрошу остаться.
Толстяк стремительно приблизился, удивительно резво для его габаритов. Джип только остановился, и из него выскочили знакомые верзилы, не оставляющие начальника нигде. Интересно, они и в туалет его сопровождают?
– Змей, ответь-ка на один простой вопрос…
– Да, Полоз это я.
– Не перебивай, я не то хотел спросить, – попросил Пончик, не сводя с меня внимательного взгляда. – Скажи честно, ты хочешь всю жизнь вот так вот бегать от злых дядек или развернуться и дать сдачи?
– Второе.
– Рад, что я в тебе не ошибся. Закатай-ка рукав.
Без лишних вопросов я исполнил странную просьбу. Один из телохранителей вынул из недр разгрузки странный сдвоенный шприц с общим поршнем и всадил обе иглы мне под кожу.
– Надеюсь, это не двухкомпонентная эпоксидка? – на всякий случай спросил я.
– Нет, всего-навсего блокиратор, – безмятежно ответил Пончик, подталкивая меня к машине. – Давай садись.
Устроившись на узком для троих мужчин заднем сиденье, я испытал острое чувство дежавю. По Еменю мы колесили тем же составом, только разве что машина была другая. Попросторней.
– Так, Змей, или Полоз… – Начал Пончик, как только машина рванула с места. – С переименованием ты неплохо придумал, конечно, местные вычислить тебя за пятнадцать минут точно не смогут. Значит, слушай внимательно, от этого будет зависеть твоя жизнь. Сейчас мы тебя сдадим, чтобы казачки смогли вызволить своих горе-разведчиков, взятых стариной Джонни. Да-да, это Ваня Фермер за тобой пожаловал, сам дивлюсь. Как только обмен произойдёт, в дело уже вступим мы. Твоя задача в этот момент – не дёргаться и оставаться на месте, что бы ни творилось вокруг. Всё ясно?
– Более чем, – ответил я, избегая лишних вопросов.
На месте, так на месте, лишь бы прищемить хвост этим уродам. Не знаю, как остальные, а я не забыл многочисленные боксы со свежими органами…
Пончик ограничился кивком и активировал гарнитуру, закреплённую за ухом.
– Есаул, приём. Искомый человек у меня, подвезём его к воротам через минуту. Да, выдели двух своих хлопцев в сопровождение и предупреди Атамана. Конец связи.
Мы подкатили к внушительной крепостной стене, опоясывающей стаб, буквально через минуту. Великой китайской она нехотя уступала, но всё равно внушала уважение своей основательностью. Пусть и морально устарела – ведь существенно защитить от настоящего артобстрела даже такая махина была уже не в состоянии. Наверное, поэтому новых крепостей давно уже не строят.
– Оружие оставь в машине, – предупредил Пончик, когда я выбирался наружу. – И пожалуйста, умерь свою язвительность, постарайся не провоцировать их.
– Думаю, они меньше всего заинтересованы в моей смерти, – возразил я. – Ты ведь наверняка уже заметил, что в торговый квартал не прилетело ни одного снаряда?
Пончик скривился, как от кислого лимона, и громко хлопнул дверцей ни в чём неповинного УАЗа, резво газанувшего с места. Ничего, думать полезно для здоровья, вот пусть и пораскинет мозгами, кто слил на сторону моё местоположение.
Хотя отгадка может оказаться самой банальной – меня вполне могли срисовать в стабе, благо проблем с этим нет, благодаря знаменитому двойнику. Затем проводили до торгового квартала, куда пускают далеко не всех, и решили задействовать помощь со стороны.
Пока прикидывал так и эдак, к воротам резво подкатил приземистый броневичок, отдалённо напоминающий пресловутый «Хамви». Оттуда, как чёртики из табакерки, выскочили четверо бойцов, под предводительством усатого командира.
– Ты Полоз? – строго спросил он меня, машинально оглаживая эфес нехилой такой сабли.
– А ты видишь ещё желающих?
Казак скрежетнул зубами, но сдержался, кивнув в сторону броневика:
– Давай забирайся. Время жмёт.
Что ж, коли назвался Полозом, то и полезай… Куда следует.
А вообще, совсем ещё недавно такой поступок я расценил бы как обострившийся психоз, но что поделать – после пробуждения внутри меня чужих воспоминаний и образов я сам стал другим. Более бесшабашным, что ли… Раньше мне точно такой авантюризм был не свойственен. А сейчас, вместо того, как вполне разумно свалить куда подальше от преследователей, я сам еду к ним на встречу. И самое страшное – сердце бьётся ровно, будто за хлебом в магазин вышел.
Меня без всякого стесненья затрамбовали в броневик, куда быстрей, чем распахнулись массивные внешние ворота в крепостной стене. Правда, внутри остались лишь водила да командир. Ну да, им же ещё пленных забирать.
Любопытный факт – за стеной вместо ожидаемого рва шли только несколько рядов «колючки» и пустырь, предположительно заминированный. Ни тебе блокпостов, ни секретов… Как их ещё раньше не развалили?
Мотор броневика работал на удивление тихо, практически урчал, как матёрый перерождённый. Мы минули куцый осенний лесок, состоявший в основном из вязов да осин, и направились к видневшимся вдалеке боевым машинам. Поначалу я пробовал их считать, но после двадцатой сбился. Были здесь и уже знакомые модели, виденные мной у обитателей Фермы типа «Скарабеев», и совершенно непонятные, ощетинившиеся дулами всевозможных калибров.
Последний отрезок пути нас сопровождали два беспилотника-квадрокоптёра, беспрестанно следившие за единственной подъездной дорогой к стабу. Левее шёл остроконечный скалистый массив, грубо врезающийся в Большую реку, а справа – глухой непролазный лес, в котором, если хорошенько его прочесать, вполне можно обнаружить какого-нибудь Сусанина, ведущего отряд раздражённых поляков вперёд к светлому будущему.
Не совсем удачные соседние кластеры, и ведь самое противное – не облагородишь их никак. После перезагрузки все твои труды коту под хвост.
Внешники разместили технику на широкой поляне, которую дорога рассекала чуть ли не пополам. С одной стороны, хорошо, что у них нет свободы манёвра, а с другой, учитывая подозрительное бездействие артиллерии стаба, им тут никто не мешает укрепляться в своё удовольствие.
Броневик, проехав ещё немного, встал неподалёку от парочки небольших угловатых танков, вкопавшихся в рыхлый грунт по самую башню с короткой пушкой.
– Ну что, – тяжело обронил усатый командир. – Готовимся на выход.
Навстречу нам на дорогу вышло несколько фигур в боевых скафандрах с оружием наперевес. За ними тянулась цепочка понурых иммунных в изгвазданном камуфляже, без папах, но в портупеях. Руки у каждого оказались скованы за спиной, плюс всех связывал общий репшнур, пропущенный через каждые путы.
Чего-чего, а в удержании пленников внешники не одну собаку съели.
– Ладно, ребята, не скучайте, – пожелал я, открыв дверцу.
– Не торопись, хлопец, – усач тоже вышел наружу, поправив ножны с саблей. – Вместе пойдём.
Я так понимаю, у командира задумка простая – пойди что не так, он мне этим самым удлинённым ножичком попытается снести многострадальную голову. Даже у него нет сомнений в моей ценности, вот до чего я докатился. Того и гляди аукцион начнётся среди группировок, на предмет «кто готов положить своих людей больше всех».
Я постучал ногой по колесу броневика, стряхивая с ботинка невесть где подцепленный кусок грязи, и не спеша направился навстречу пришельцам из другого мира. Расчётливый казак остался в кильватере, частично укрываясь за моей худощавой фигурой. Смех, да и только – любой криворукий снайпер его играючи снимет. Хотя, учитывая тот факт, что здесь любой заморыш может оказаться посильней пресловутого супермена, полагаться на слепую удачу они вряд ли станут. В этом мире никто не любит рисковать.
Кроме, разве что, меня.
Мы встретились приблизительно на полпути, как и полагается серьёзным людям на стрелке. От основной группы внешников отделилось двое, остальные замерли чуть позади, держа оружие наизготовку. Оба парламентёра практически синхронно прикоснулись к лицевым полусферам боевого скафандра, делая их зеркальную поверхность прозрачной.
Первым оказался свирепого вида азиат, с грубыми чертами лица, будто сошедший с классических японских гравюр. Он что-то пролаял на своём непонятном наречии спутнику, на что тот лишь согласно кивнул. Этого-то я узнал с первого взгляда – во-первых, столь внушительного рубильника мне здесь ещё не попадалось, во-вторых – интуитивно ждал его появления. Слишком уж он себя хладнокровно вёл тогда в допросной.
– Привет, Полоз, – почти приветливо проскрипел этот Сирано де Бержерак от внешников. – Рад тебя видеть снова.
Да, с таким голосом ему только «Занято!» кричать…
– Не скажу, что это взаимно, – честно ответил я. – Хотя, то что ты перестал звать меня Причером, уже существенный прогресс. А где твой прежний напарник, толстый такой?
– Крайтон? – чуть удивлённо переспросил внешник. – Я его убил. Он не справился с обязанностями.
– Поэтому ты себе самурая взял, чтоб, в случае чего, он себе сам харакири сделал?
– Сеппуку, – хмуро поправил азиат, буравя меня таким взглядом, будто я обесчестил его единственную дочь. Причём, несколько раз подряд.
– Да без разницы! – не выдержал молчавший до поры усатый казак. – Давайте покончим с этим балаганом.
– Согласен, – внешник сделал жест рукой, и его подчинённые отпустили цепочку разведчиков. – Забирайте их и уезжайте.
Командир, стараясь не смотреть в мою сторону, повёл за собой связанных пластунов как бычков на привязи. Лишь у самой машины он выхватил из ножен саблю и лихо перерубил связывающий их репшнур. А я-то по своей наивности думал, что его можно лишь пережигать. Частично освобожденные разведчики резво попрыгали в салон и машина, развернувшись на месте, погнала в сторону стаба.
– Пойдём, – поманил меня глава внешников. – Только давай без глупых поступков. Не надо.
– Ты имеешь в виду исчезновения?
– Да. Наши специалисты подсчитали, что ты не можешь находиться в… инвизе всего нескольких секунд. Так что это бесполезно. Если попытаешься завладеть оружием – тебя усыпят.
– Удивляюсь, как вы ещё до сих пор не утыкали меня иголками, как дикобраза.
– У нас есть некоторые вопросы. Они не могут ждать.
Что ж, потрещать языком я всегда пожалуйста, особенно, когда нужно всеми правдами и неправдами тянуть время.
Однако спокойного разговора не получилось. Стоило нам пройти мимо окопавшихся на передовой танков, как позади глухо бабахнуло. Я обернулся и успел разглядеть поднимающийся вверх столб чёрного дыма от дороги. Всё ясно – это броневик горит, точнее то, что от него осталось.
Больше там взрываться нечему.
– Azamoto, what a fuck?! [Азамото, какого чёрта?!] – сипло прорычал носатый, на миг став похожим на взъерошенного грифа.
Азиат в ответ заверещал раненой обезьяной, тоже перейдя на свой родной язык. Как ни странно, кроме ругательств в ответ от Сирано де Бержерака ничего не последовало, и то, скорее, от бессилия. Пожалуй, я ошибся, посчитав его главой экспедиции.
– Слушай, самурай хренов, – обратился я к нарушавшему своё слово внешнику. – Вы же там, на востоке верите в карму, да? Так вот свою ты сейчас безнадёжно просрал.
– I do not care. Main result, [Мне плевать. Главное результат] – снизошёл он до ответа на хреновом инглише, направляясь в сторону машины, увенчанной широкой тарелкой антенны.
Спутниковое он там что ли, смотрит в дороге? Здесь же вроде дальняя связь невозможна…
Мы с клокочущим от ярости внешником и пятёркой охраны пошли дальше, к длинному тягачу, тащившему бронированный жилой блок. Большинство машин уже врубили двигатели, и рассредоточившиеся по поляне бойцы споро занимали места. Ответного удара со стороны стаба никто не ожидал, да и вряд ли там кто отважится открыто переть с голой шашкой на танки.
Кстати, а чего мой сопровождающий так переживает? Я думал, что понятие чести для их братии – пустой звук, но у него явно на этот счёт другие взгляды.
– Хорошо быть его сучкой, Джон? – поинтересовался я у внешника, когда самурай скрылся из вида.
– Скоро сам узнаешь, – совсем не весело пошутил он. – Мне тебя жаль, но ты стоил мне репутации. Не так хотелось из бизнеса уйти…
– Увы, но пенсии тебе тоже не видать. Обещаю.
– Ты мне угрожаешь? Смешно… Посмотрим, как ты сейчас будешь шутить.
По пути к нужной машине увидел я и лихих товарищей в простых брониках и без закрытой системы дыхания – садились они в отдельный транспорт, явно устаревшей модели, прям как у простых рейдеров. Пушечное мясо, что с него возьмёшь.
А вот возле тягача меня поджидал такой сюрприз, после которого я на некоторое время вообще забыл, что здесь делаю. Там, в окружении пятёрки белоснежных аквалангистов стояла улыбающаяся Доктор Стерва, собственной персоной. В отличие от своих коллег, она была облачена в удобное «милитари», но головным убором пренебрегла, стянув пышную тёмную гриву зелёной банданой. Несмотря на пистолет в наплечной кобуре и нож за поясом, выглядела она всё равно не боевой валькирией, а моделью, позирующей для мужского журнала на день защитников Отечества.
Да ладно, не может быть! Она что, иммунная?!
– Хай, бастард, – поприветствовала она меня, хищно скаля белоснежные зубы. – Вот ты и попался.
– Стелла составит тебе компанию на протяжении всего пути, – забил последний гвоздь в мой гроб Фармер, скрипуче рассмеявшись.
– Даже не знаю, чему удивляюсь больше, – покачал я головой. – Твоему знанию великого и могучего или тому, что ты всё ещё жива.
– Думал, что стану монстром? – чуть повысила она тон.
– Да нет, конечно. Ты и есть самый настоящий монстр.
Доктор Стерва закусила губу и потянулась к пистолету, прошипев:
– Ты не представляешь, на ЧТО мне пришлось пойти по твоей вине! Меня спасли, но такой ценой…
– Стелла! – повелительно окликнул её Джон.
– Сорри, – куда спокойнее произнесла женщина, отняв руку от кобуры. – Снова тебя спасают, Полоз. Но не радуйся.
– Что значит – спасают? – насторожился я.
– Думаешь, тебя просто так оставили в покое? Крайтон специально…
Договорить потерявшая контроль над собой внешница не успела, получив весомую оплеуху от подошедшего вплотную Фармера. От несильного со стороны удара её голова мотнулась вбок, тряхнув выбившимися из-под банданы локонами. Тяжелая боевая перчатка в кровь разбила красивые губы, заставив женщину свободной рукой зажать себе рот.
– Shut up, bitch! [Заткнись, стерва!]
Вот уж кто не расслаблялся ни на минуту, так это Джон. Но почему он так боится, что я узнаю какую-то страшно секретную правду? Опасается ещё одного моего побега?
– Иди внутрь, Полоз, – Фармер кивнул в сторону жилого модуля. – Тобой займу…
Его речь прервал оглушительный взрыв, тяжёлой ладонью наотмашь ударивший по барабанным перепонкам. Что там именно рвануло, я не увидел – тягач укрыл, но судя по тому, как он покачнулся от ударной волны, оно и к лучшему. На ногах не удалось устоять никому – земля резво наподдала всем в пятки.
Однако такое положение смутило лишь рядовых внешников. Джон прямо из положения лёжа выхватил инъектор и открыл стрельбу по моей барахтающейся в пыли тушке. Раза четыре он смог-таки попасть, и больнее всего укололо в шею, но Морфей отчего-то не соизволил принять меня в своё сонное царство.
Так вот, что за блокиратор поставил мне Пончик…
– Сюрпри-и-из!
Даже запылённое стекло его шлема не смогло скрыть исказившееся от ярости лицо. Ну да, боюсь, у него уже аллергия на это слово.
Дельнейшее заняло одно-единственное мгновение. Я закрыл глаза, видя, как он тянет пистолет из кобуры, и погрузился в привычную темноту зазеркалья. Вспышек здесь не было видно, но я не сомневался, что он уже открыл огонь. Нужно срочно передислоцироваться, нарушив просьбу главы каравана.
Ну, извините, трудно оставаться на месте, когда из тебя пытаются дуршлаг сделать.
Однако накатившая свинцовая усталость не позволила даже привстать в густом киселе чужого пространства. Ослаб я от недостатка живца…
Тянуть время до бесконечности было нельзя – ещё немного и меня выкинет обратно. Осмотревшись, насколько хватило сил, я заметил валяющуюся рядышком прозрачную штурмовую винтовку. Внутри можно было разглядеть все мелкие детали, включая аккуратные рядочки остроконечных патронов в магазине. Естественно, она не просто так здесь взялась – один из внешников, что стоял ближе всех на момент взрыва, наверняка за неё цепляется.
Извини, товарищ, но она мне нужнее. Положив обе руки на оружие, я изо всех сил потянул его на себя. Пан или пропал!
И в следующий миг вылетел обратно.
За время моего короткого отсутствия успело произойти существенные перемены – взорвался бронетранспортёр, стоявший напротив тягача. Осколки щедро хлестнули по всем, находившимся неподалёку. Досталось и моим сопровождающим, выкосив троих насмерть, в том числе и обладателя той самой винтовки.
Я неуклюжим рывком укрылся за подрагивающим телом, чувствуя как пули впиваются в землю в опасной близости. Оглушённые бойцы на моё движение среагировали с непростительным опозданием, да и ждали меня совсем в другой стороне. Повезло, что не смог перемещаться по ту сторону реальности.
Тело на путешествие отозвалось крайне негативно – голова пульсировала болью, а правую руку будто полоснули ножом. Шипя от боли, я вскинул винтовку поверх трупа и дал неприцельную очередь в сторону оставшихся противников. Выстрелы весенней капелью утонули в бушующем ливне завываний, взрывов и чудовищного стрёкота. Попал в кого или нет, я так и не понял, но в ответ вроде ничего не прилетело. А там и магазин закончился, вынудив меня просто прикинуться ветошью.
В какой-то момент от царящей вокруг какофонии уши отказали совершенно, хотелось вжаться в дрожащую землю, а ещё лучше, закопаться в неё метра этак на полтора.
К счастью, большую часть того дерьма, что носилось в воздухе, принял на себя многострадальный тягач. Лишь для острастки хлестнул меня по спине лоскутом покрышки от лопнувшего колеса, дабы я знал, кому до сих пор обязан жизнью.
Так я и валялся в обнимку с порванным трупом с одной стороны и помятым жилым модулем с другой. Сколько это продолжалось – трудно сказать, моей задачей было не потерять сознание, хотя наверняка пару раз всё же ненадолго соскальзывал в зыбкое беспамятство.
Из звенящего оцепенения меня вывело осторожное прикосновение. Я расцепил засыпанные песком веки и разглядел рядом с собой склонившуюся фигуру в светлом камуфляже. У внешников расцветка совсем другая, более тёмная осенняя «цифра», так что, когда мои губы ощутили горлышко фляги, особо и не удивился.
Резиновый уплотнитель давно стоило поменять – вкусу положительных ноток он явно не добавлял. Но противный живительный напиток как всегда сотворил маленькое чудо.
Я закашлялся, левой рукой перехватив ёмкость, а вот правая всё настойчивей пульсировала болью и слушалась плохо. Через минуту, кое-как оклемавшись, я смог приподняться и мало-мальски осмотреться.
Первым делом начал с себя. Голова беспрестанно звенела на одной ноте, но с этим пока ничего поделать было нельзя. Пройдёт. В ноге торчал какой-то кривой металлический осколок, но вошёл он не опасно, вдалеке от основных кровеносных сосудов. Тоже заживет без проблем.
А вот с рукой дела обстояли куда хуже – из предплечья торчал лоскут от камуфляжной куртки, которая почти слетела с меня из-за кульбитов в астрале.
Но именно что почти – кусок рукава застрял во мне. В буквальном смысле. Из-за обильного кровотечения я решил было, что и тут поработал шальной осколок, но к моему удивлению ткань в ране засела намертво, сплавившись с плотью в единое целое. Только после нескольких бесплотных и болезненных попыток, я оставил всё как есть, отрезав лишнее. Пожалуй, ответ на вопрос о совмещении материи найден экспериментальным путём. Всё-таки прежде я возвращался более контролируемо, и одежда либо оседала бесплотной кучкой на месте погружения, либо оставалась на мне, если перемещения в пространстве были незначительные.
Тем временем боец, всучив мне медпакет, скрылся за жилым модулем с винтовкой наперевес. Как говорится, спасение безрассудных утопающих…
Я кое-как перебинтовался, морщась от боли, и поднялся на ноги. Не сидеть же здесь вечно, ожидая, пока явятся санитары.
Видимость вокруг оказалась так себе – поляну стремительно затягивало прогорклым чёрным дымом. Но вблизи вполне можно было рассмотреть распростёртые тела, лежавшие в неестественных позах.
Медицинские работники, носившие облегчённую экипировку, пострадали больше всего, однако тела Доктора Стервы среди них не наблюдалось. Хотя и трупов было всего четыре, а я точно помнил, что их яйцеголовых было гораздо больше. Плюс ещё несколько крутились неподалёку, на границе видимости.
А вот Джон Фармер нашёлся без проблем, почти на том же месте, откуда он по мне стрелял, с двумя дырками в груди и разбитым вдребезги забралом.
Естественно, он оказался мёртв, а не дожидался меня, чтобы прохрипеть какое-нибудь проклятье напоследок. Да и чёрт с ним, больно надо.
– Говорил же тебе, что не дотянешь до пенсии, – сказал я вслух, однако не услышал ни малейшего звука.
На всякий случай провёл ладонью по правому уху. Вроде оно на месте, но пальцы всё равно окрасились свежей кровью. Всё ясно – в ближайшее время на чей-нибудь концерт мне можно не ходить.
Из клубов дыма показалась плотная фигура Пончика, по-прежнему одетого в свой крайне неуместный деловой костюм. Внештатность ситуации выдавало лишь увеличившееся число охраняющих его бойцов каравана – целых четыре штуки.
Он что-то мне отрывисто сказал, но я лишь развёл здоровой рукой, указав на кровоточащие уши. Толстяк понятливо кивнул и потеряв ко мне интерес, склонился над поверженным противником, о котором прежде так высоко отзывался. Хотя в тот момент за свой рассудок я не мог поручиться со стопроцентной уверенностью, но мне показалось, что на его лице отчётливо промелькнула грусть.
Сделав знак рукой следовать за ним, долгожитель Стикса деловито засеменил дальше.
Поле боя представляло собой печальное зрелище. Большинство техники оказалось разбитой вдребезги, даже несокрушимые на первый взгляд танки превратились в пылающие пожарища. Пусть голова у меня сейчас особо не варит, но всё же – как нападающим это удалось?
За местностью ведь наверняка следили беспилотники, кто же наводил артиллерию?
Да и пулевых отметин везде хватало – похоже, скорее, на засаду, чем на, собственно, бой. Рвануло везде и сразу, укрыться удалось лишь единицам, которых уже подавили плотным огнём. Наверное, меня приложило сильней, чем кажется – ничего не понимаю.
Пошатываясь, я кое-как добрёл вместе с Пончиком до вереницы бронетранспортёров, стоявших примерно там, где совсем недавно происходил обмен. У машины с его фирменным логотипом меня принял сам Север, занимавшийся ранеными вместе с тремя помощниками из стаба. Казаков здесь было мало, они явно опоздали к основному действу, подтянувшись позднее.
Меня бегло осмотрели, затем Север, задумчиво почесав в затылке, набросал в карманном блокноте короткую надпись.
«Обезболить не могу. Терпи».
Что ж, у химического блокиратора нашлась и обратная сторона. Ссадинами и дырками занялась тучная женщина в белом халате, а вот кусок застрявшей куртки вырезал из меня лично знахарь. Больно было так, что я чуть снова не ушёл в астрал, лишь бы это издевательство прекратилось.
Одно хорошо – пострадало только мясо, до кости ткань в меня не провалилась. После несчастную конечность намертво зафиксировали бандажом и усадили в ближайший транспорт до стаба, набитый такими же «легкоранеными».
Регенерация здесь здорово перетряхнула основы полевой медицины, сведя её к банальной хирургии. На старушке-Земле большую часть моих соседей транспортировали бы с максимальной осторожностью, и не факт, что доставили бы до места всех. А так без всякого трепета загрузили нас в обшитый металлом автобус, и повезли как детишек в летний лагерь.
От каждой кочки развороченное предплечье взрывалась такой болью, что голова и нога, которым тоже досталось, о себе даже не напоминали. Если бы не живец, выхлебанный без остатка, до стаба в сознании точно бы не дотянул.
Станица спешно приводила себя в порядок. Улицы всем миром очищали от мусора, дотушивали редкие пожары и вручную разбирали завалы. Нас высадили у широкого барака, где уже ждали медицинские работники, благо, что с носилками, а не с лопатами.
Самостоятельно выбраться наружу у меня не получилось – внезапно усилился тремор, да и чувствовал я себя, будто пробежал марафонскую дистанцию по минному полю. Санитары вытащили меня под руки и сдали странному субъекту, подозрительно напоминающему матёрого бомжа, который после тяжёлой пробудки спёр где-то медицинский халат, напялив его на себя.
Мужичок, выдыхая застарелым перегаром, намертво дезинфицировал воздух в радиусе добрых пары метров. Однако мне уже до такой степени стало наплевать, что к его шаманским манипуляциям я отнёсся с абсолютным безразличием.
Сначала он вообще ничего такого не делал – разве что оглаживал воздух вокруг меня ладонями. Видимого облегчения для меня это не принесло, но субъект не собирался сдаваться. Он, будто преодолевая невидимое сопротивление, медленно положил руки мне на голову и закрыл глаза. В первое время по-прежнему ничего не происходило, но затем я почувствовал, что боль, притупленная живцом, понемногу покидает тело.
Перестала дёргать нога, куда прилетел осколок, к царапинам будто лёд положили, а затем и рука пришла в относительную норму – я просто перестал её чувствовать.
Мужичок, довольный результатом, махнул спирта из гранённого стакана, услужливо поднесённого молодым пареньком, и пошёл реанимировать следующего кандидата в покойники. Мной же занялась медсестра с усталыми глазами, отодравшая пропитанные кровью повязки и сшившая края ран без всяких затей обычным стежком.
Венцом процедур оказалась странная желтоватая жидкость, пованивавшая уксусом. Я осушил ёмкость без вопросов и был отпущен восвояси. Жить вроде буду.
На пороге здешней коновальни меня встретил какой-то полузнакомый боец из караванщиков, усадил в джип и отвёз к казарме, где я и провёл в беспокойной полудрёме весь световой день, придя в себя уже на закате.
Как известно, сон – лучшее лекарство. Нельзя сказать, что чудесным образом исцелился, но дело явно пошло на лад – царапины затянулись без следа, нога вроде тоже. С предплечьем было куда сложней, и я не стал его беспокоить, пусть себе покоится до поры в фиксирующем бандаже.
Единственное, что немного напрягало – слух по-прежнему отсутствовал. На всякий случай несколько раз щёлкнул пальцами, постучал по спинке кровати, но уши будто ватой забило. За этими занятиями меня и застала появившаяся в ночлежке Даша Истерика.
Она не плакала, не вздыхала и вообще никак внешне не проявляла своих эмоций, но я сразу почувствовал – что-то случилось. Плохое.
Собственно, что-то хорошее в этом сбрендившем мире обычно и не происходит.
Я жестом показал, что мои уши пока годятся только на холодец, и как можно тише, напрягая связки куда больше обычного, спросил:
– Кто?
«Матроскин», – произнесли её губы, чуть дрогнув в конце.
Пусть мы с ним общались меньше всего, но похожий на восставшего из мёртвых парень с самого начала расположил к себе рассудительностью и холодной головой. Я выругался и только по изменившемуся лицу девушки понял, что сделал это слишком громко. Что поделать – не слыша собственного голоса, трудно себя контролировать.
С собой Даша принесла полный поднос остывшей еды, который я ввиду проснувшегося зверского голода, обчистил в один присест. Пожалуй, моё общество ей сейчас только на пользу – она явно не была расположена к душевным разговорам и специально ушла из «Харчевни» посидеть немного в тишине.
Остальные появились минут через десять, поманив нас на улицу. Квазы внешне выглядели как всегда, Лена, судя по всему, явно ещё недавно вовсю ревела, но сама оказалась в полном порядке. А вот Шумахеру с Сычом успело достаться – у одного забинтована голова, другой сильно хромает на правую ногу.
Все тут же накинулись на меня с расспросами, но оценив моё состояние, временно оставили в покое.
Как оказалось, вышли мы не просто вечерним воздухом подышать, а на самые настоящие похороны. По обрывкам прошлых разговоров я мало что понял в здешних заупокойных обычаях – большинство вообще не парилось с кладбищами, оставляя трупы на готовых к перезагрузке стабах. Когда вонючий туман схлынывал, от них не оставалось и следа, чего не скажешь о живых, попытавшихся таким образом покинуть Стикс. Таким горе-экспериментаторам как правило напрочь выжигало мозги.
И ежу понятно, что из ада обратно выхода нет.
В станице же к павшим относились более человечно. Их бережно перенесли с поля боя, уложив на деревянный постамент посреди единственной пощади. Всего я насчитал около пятидесяти тел в разной степени сохранности – от похожих на обугленные ветви разведчиков, сгоревших в броневике, до вполне целых, не считая пулевых и прочих ранений. Матроса разглядеть не удалось, но мы оказались далеко не в первом ряду, а толпа собралась порядочная.
Прикинув, сколько примерно было на поляне внешников, я мысленно присвистнул. Получается, чуть ли не один к пяти – неслыханная цифра, учитывая технику и общевойсковую выучку пришельцев. Муров там было примерно процентов десять, вряд ли больше. Таким серьёзные операции не доверяют, скорее всего, их возили в качестве балласта на всякий пожарный.
Тем временем на помост забрался самый настоящий священник в рясе, только вместо кадила у него в руках оказалась объёмная канистра, из которой он щедро принялся орошать покойников, одновременно с этим что-то приговаривая.
Занятно.
Досмотреть церемонию до конца, пусть и в немом виде, мне не дали. На горизонте опять нарисовался пресловутый Пончик, который снова жаждал пообщаться. Преодолевая нарастающее раздражение, я довольно грубо показал, что ничего не слышу и слышать не хочу.
«Да не вопрос, – раздался прямо в голове его насмешливый голос. – У меня в караване разные специалисты есть».
К телепатии я отнёсся спокойно, с ней пришлось косвенно столкнуться ещё на Ферме. Как отвечать тоже не было для меня секретом – нужно просто беззвучно проговаривать слова в голове, не задействовав речевого аппарата. Спасибо неведомому Некрусу, научился. Это далеко не чтение мыслей, так как они проносятся в голове куда с большей скоростью, да и состоят, в основном, из образов, понятных лишь тебе одному.
«Я не удивлён, но вот называть это всё обычным караваном неправильно. Вернее будет – личной армией», – заметил я.
«Мне больше нравится быть простым торговцем» – скромно отозвался толстячок.
«Простые торговцы ездят на переделанных карьерных самосвалах и списанной военной технике. Они могут максимум отбиться от шальной банды муров, но не разбить в пух и прах экспедицию внешников».
«Ты ещё слишком мало видел в своей жизни… Поверь. Без тебя повторить успех оказалось бы куда сложнее, за что тебе моя большая благодарность».
«Не за что. Надеюсь, несмотря на то, что ты уже добился своего, использовав меня как подсадную утку, наши договорённости в силе?»
«Более чем. Рад, что ты трезво оцениваешь ситуацию и не высказываешь претензии».
«Меня прикрывали хоть?»
«Два моих лучших снайпера! Ты же не думал, что все покойники вокруг фуры – это твоя работа?»
«Тогда мы в расчёте».
Священник, наконец, опорожнил канистру, и слез с помоста. Вперёд выступил плечистый мужик в золочёном мундире, держа в руках добротный факел, которым при случае чего можно отмахиваться в тёмном переулке как дубиной. Миг, и тряпки, намотанные на вершину деревянного основания, вспыхнули ярким огнём, причём никаких подручных средств у мужика я не разглядел. Взглядом, что ли, он их зажёг?
«Атаман пирокинетик», – тут же пояснил голос Пончика в голове. – «А вот кто ты…»
«Меня забыли внести в здешний каталог?»
«Когда мой снайпер увидела, что ты исчез в буквальном смысле, она немного запаниковала. Прежде такого при ней никто не вытворял, даже самые развитые заражённые, которых она видела, даже несмотря на морок».
«Всё бывает в первый раз».
«И то верно. Можно вопрос?»
«Давай баш на баш. Мне всё-таки интересно, как внешники проворонили целую батарею».
«Ну как, батарею, – неожиданно замялся Пончик. – Так… Пара орудий хитрых. Им снаряды не нужны, лишь бы у противника они были…»
«Снова технологии пришельцев из альтернативного будущего?»
«В точку».
«И откуда у тебя столько всего?» – не выдержал я.
«Так я же и сам оттуда. Прихватил кой-чего по старой памяти, когда переселялся…»
Я невольно отвлекся от разгорающегося помоста, удивленно уставившись на улыбающегося во весь рот толстяка.
«Так ты внешник?!»
«Нолд, если быть точным», – шутливо поклонился он.
«И какого чёрта тогда ты не охотишься за иммунными?»
«А зачем? Моему миру и так уже хана, его не спасти. Можно было отбросить ласты вместе со всеми, но я предпочёл эмигрировать сюда. И пока не жалею».
«Я думаю, тебя бы на любой другой базе приняли с распростёртыми объятьями».
«Технологии – да, а вот меня… Я ведь тоже иммунный, как и те немногие из вырвавшихся, что смогли здесь выжить. Можно, конечно, было стать кем-то вроде мура, но работать на чужого дядю мне ещё в прошлой жизни очертело. Вот так и живу. А теперь ответь максимально честно, что тебе известно о проекте „Икс-тринадцать“?»
Поначалу странная аббревиатура мне ничего не сказала, хоть и показалась смутно знакомой. Определённо, где-то я о ней уже слышал… Точно!
«Мне после появления здесь кто-то дал препарат с таким названием. Я тогда лежал в отключке, но Даша во сне вытянула из меня всё, что тогда невольно услышал. Откуда ты про него узнал?»
«От старины Азамото. Говнюк и при жизни не отличался многословием, а после смерти так вообще…»
«Получается, что это была группа внешников. Они тогда зачем-то преследовали элитника и наткнулись на меня. Вколов препарат, они отправились к какому-то ретранслятору, чтобы связаться со своими, но так и не вернулись. Это всё, что я помню».
«Ясно, тут есть над чем подумать. Ты молодец, отдыхай».
Да уж, отдохнёшь здесь, как же. С одной стороны – на одну тайну стало меньше, теперь я точно знаю, кому обязан своим состоянием. С другой – вопросов только прибавилось.
Куда делась группа? Если они погибли, то откуда тогда про меня узнали внешники? И самый главный – чего они от меня хотели?
Не на колбасу же пустить…
А постамент уже превратился в самый настоящий пионерский костёр. Я постоял ещё некоторое время, погружённый в собственные мысли, и пошёл обратно к ночлежке.
Поминок (то есть беспощадной попойки) устраивать не стали. Как оказалось – на следующий день караван должен был покинуть станицу. Сборы были недолгими, машину никто не разгружал, так как первый же залп внешников подозрительно точно накрыл здешнюю куцую артиллерию. Но и нового товара не добавили, ввиду нашей разросшейся команды.
С утра первым делом убедился, что слух понемногу возвращается, но радость была недолгая – вскрылись новые проблемы. Лена, накануне не жаловавшаяся на плохое самочувствие, никак не желала просыпаться. Сначала на это внимания никто не обратил – ну, устал человек, бывает. Но потом, когда её начали понемногу тормошить, до всех, наконец, дошло, что на внешние раздражители она не реагирует.
– Что с ней? – спросил я, привлеченный суетой.
Благо теперь разбирать слова хоть с трудом, но уже получалось.
– Скажу одно – это точно не ПМС, – заявил нам Шумахер, почёсывая кончики пальцев, которыми неосторожно коснулся кожи девушки.
– Давно в доктора записался чтоб диагнозы ставить, мазута? – угрожающе спросила Даша, присаживаясь рядом.
Тот на всякий случай отошёл подальше.
В течение нескольких минут Истерика пыталась достучаться до сознания спящей пацанки с помощью своего дара, но ничего существенного добиться не смогла.
– Нужен врач, – заключил Аллигатор.
Север в станицу так и не вернулся, оставшись с другими добровольцами, искавшими выживших внешников. Как оказалось – парочке лёгких машин удалось прорваться и уйти в перелески, окружавшие станицу на протяжении многих километров.
Местный же знахарь – тот самый бомжеватый мужик, лишь бессильно развёл руками. Мол, это не кома, травмы головы нет, разбирайтесь без меня уже в дороге.
Сроки поджимали, и мы волей-неволей вынуждены были тронуться в путь вместе с остальными, чтобы соединиться с боевой частью каравана в условленном месте на закате. В кунге имелось всего две пары нар, так что разместились мы с большим трудом, учитывая габариты некоторых пассажиров. Бессознательную Лену уложили на верхнюю лежанку, под пристальным присмотром Даши, оставившей вместо себя в кабине Аллигатора. За руль сел Шумахер.
Всего выехало восемь машин с розовым кругом, плюс ещё три, напросившиеся в попутчики до следующего стаба. Самое интересное – станицу накануне покинул и сам Пончик, оставив грузовики на попечении одного из своих замов.
Что же такого они там в лесу все забыли? Не кучку же зашуганных беглецов, в самом деле…
Когда проезжали место побоища, где ночью вовсю пировали перерождённые, я вспомнил, что именно хотел спросить у ребят, участвовавших в зачистке вместе с казаками, да позабыл от неожиданных откровений Пончика.
– Сыч, тебе там случайно на глаза Стелла среди трупов не попадалась?
– Это ещё кто?
– Доктор Стерва, – поправился я. – Она жива… Была. До нападения.
– Вот как так! – прорычав, раздражённо хлопнул себя по коленям кваз. – Надо было её вам тогда пристрелить…
– Ты уверен? – нахмурился Сыч. – Рекс прав, шансов-то у неё практически не было.
– Она сказала что-то вроде «мне помогли» и «дорогой ценой», – припомнил я. – Что это могло значить?
Рекс от этих слов взволнованно привстал было, но ему не хватило свободного пространства, и он плюхнулся обратно на жалобно заскрипевшую кушетку.
– Белая жемчужина… – Только и смог пророкотать он.
– Вы представляете, сколько она стоит? – встрепенулась Истерика. – И что ещё за Доктор Стерва? Похоже на порнографическое прозвище.
– Она чокнутый вивисектор, – сжал пудовые кулаки Рекс. – Работала на внешников на Ферме, откуда мы сбежали. Змей сорвал с неё маску, и эта сука хапнула заражённый воздух.
– И всё равно, тратить на неё жемчуг, тем более – белый…
– Подождите, это та самая вещь, которая добывается из элиты? – уточнил я, припомнив методичку из Еменя.
– Нет, не из элиты, а из вершины всей этой грёбаной пищевой цепи, – мотнул головой Сыч. – О них не принято вспоминать вне надёжного стаба.
– Элита в сравнении с ними – обычные пустыши, – добавила Даша, чуть понизив голос. – Охотиться на таких в девяноста девяти из ста – чистое самоубийство. Здесь они почти не водятся, разве что у самой черноты за Внешкой, да и то редко… Жемчужина из них стоит баснословно дорого. С десяток таких машин, вместе с грузом.
– И что, она вдобавок ко всему, даёт ещё иммунитет?
– Говорят, что так. Если новичок до обращения её употребит. Сама я таких людей не видела, но бродят упорные слухи, что способности у них всех самые что ни на есть элитные, дряни вроде моего сновидства почти не попадается, особенно если постараться.
– Они их сами, что ли, выбирают? – не понял я.
– Нет, там всё немного по-другому, – принялась объяснять смуглая девушка. – Я слышала, что у этих счастливчиков дар проявляется в самой экстремальной ситуации, когда человеку грозит смертельная опасность…
– Херня всё это, – безапелляционно заявил Сыч. – Из-за таких вот сказочек для дурачков погибла огромная куча народа, в том числе и хапнувших жемчуга. Никакого пресловутого защитного механизма не существует, просто кому-то везёт больше, а кому-то – нет. Стерва наверняка успела передавать половине базы внешников, чтоб ей выдали белую из запасника. Она-то им самим без надобности, ну разве что с мурами торговаться. Да и не отработают они её никогда.
– Как будто она отработает… – Хмыкнула Даша. – Лавочка ведь того, закрылась!
– Трупа я её точно не видел, – продолжил Сыч, с некоторым осуждением покосившись в сторону язвительной девушки. – Наверное, свалить успела, если не поджарилась в какой-нибудь машине. Ну, ничего, там за ними отправились нормальные следопыты, выследят.
– Надеюсь, она будет страдать, – мечтательно прогудел Рекс.
– Непременно, – заверил я его. – Чего-чего, а здесь этого хватает.
Дальше ехали в молчании, думая каждый о своём. Лена так и не пришла в себя, но дыхание и пульс у неё оставались в норме, оставляя надежду на то, что всё обойдётся.
К полудню колонна ненадолго остановилась у придорожной заправочной станции, усеянной чьими-то обглоданными начисто костями. Все быстренько размяли ноги в сторону тщательно просканированных ближайших кустов и наскоро перекусили, пока Аллигатор с техниками под горлышко заливал баки «шестьдесят шестого».
Для проезжающего мимо люда здесь же располагалось несколько пластиковых столов под тентом, за одним из которых мы и устроились. В машине пусть и перестало нестерпимо вонять, но кое-какой запашок от химии всё равно остался. Даша лишь убедилась, что с её спящей некрасавицей всё в порядке, и тоже присоединилась к нам.
Дальше случилось непонятное – несмотря на то, что большую часть прошедших суток я бессовестно продрых, после нехитрой снеди, состоящей из консервов и бутилированной воды, организм неожиданно потянуло в сон. Странности продолжали копиться – остальные, кто участвовал полевой трапезе, тоже стали усиленно тереть глаза, включая даже могучего Рекса, зевку которого позавидовал бы любой уссурийский тигр.
Ладно, не время расслабляться. Нас хоть и охраняли выставленные дозоры, но вокруг было не самое подходящее место для отдыха. Я попытался было встать, чтобы подойти к машине, но ноги внезапно отказались повиноваться. Максимум что получилось – это сползти с пластикового стульчика на растрескавшийся бетон. Затряс головой, похлопал себя ладонью по щекам – бесполезно, перед глазами всё плывёт.
Да что ж это со мной такое?
Но другие выглядели ещё плачевней – Даша и Сыч уронили головы прямо на стол, Шумахер уже вовсю храпел, откинувшись на спинку, и только Рекс пытался на четвереньках отползти в сторону.
Нас явно кто-то отравил, но зачем?
И только когда уже сквозь липкую полудрёму пронзительно заныл затылок, до меня дошла страшная правда. Я, превозмогая страшную слабость, пополз к затихшему рядышком квазу, пытаясь дотянуться до его самодельной кобуры. Раз уж все вокруг стали слепыми, и не видят, в каком мы состоянии, нужно подать им сигнал…
Естественно, я не успел – вокруг практически сразу загрохотали выстрелы. Сначала редкие одиночные, потом и целые очереди.
Твою мать!
Заскрежетав зубами, я рывком подтянул непослушное тело вплотную к Рексу, героически преодолев разделявшие нас полтора метра. Веки окончательно слиплись, и мне пришлось практически на ощупь расстегивать кобуру. Куда буду в таком состоянии палить, уже не волновало – в том состоянии я уже практически ничего не соображал, действуя на инстинктах. Видимо, блокиратор ещё окончательно не вышел из организма, поэтому непонятная дрянь, которая в нас оказалась, не может окончательно взять верх…
– А ты крепче, чем кажешься, братишка, – подозрительно явственно сквозь непрекращающуюся стрельбу донеслось до моих полуоглохших ушей.
Голос, знакомый мне до мельчайших интонаций, я узнал бы хоть из миллионов других.
Потому что это говорил я сам.

Глава 15

В себя я пришёл от настойчивой боли, раскалённой дрелью сверлившей прямой наводкой в мозг. Оказывается, это страшно ныла повреждённая рука, на которой лежал в отключке. Рана хоть и затянулась накануне крепкой корочкой, но до полноценного выздоровления было ещё далековато.
Перевернувшись, я прижался спиной к холодной каменной стене и попытался осмотреться. Глаза раскрылись с огромным трудом – снотворное не выветрилось до конца, и веки казались налиты тяжеленным свинцом. Но толку от титанических усилий оказалось мало – вокруг царила кромешная тьма, ни лучика света, ни звёзд в вышине. Подвал какой-то, что ли?
Что ж, наивно было ожидать очнуться у столика под открытым небом. И вряд ли нас забрали торговцы, они за редким исключением в машинах ночуют. С другой стороны – руки оказались свободными. Даже слишком – бандаж исчез. Здоровой рукой наскоро охлопал себя и с сожалением констатировал, что вдобавок лишился ещё и всего оружия, бронежилета, а также ботинок. Последних не хватало больше всего – ступни успели порядком замёрзнуть на холодном бетоне.
Страшно хотелось пить, но фляжку неведомые похитители тоже конфисковали. Сволочи.
Слева, совсем рядом, глухо застонали. Не знаю кто как, а я совсем не обрадовался компании.
Осторожно, стараясь не тревожить повреждённую конечность, передвинулся вдоль стены и нащупал рядом чьё-то тело. Хотя почему чьё-то – ладонь упёрлась в упругое полушарие женской груди, не оставляя других версий того, кто является моим соседом. Точнее – соседкой.
– Лапы убрал, извращенец… – Простонала Даша Истерика, пусть и слабо, но всё равно с угрозой.
– Успокойся, это я.
– Змей, подлюка, а я тебя считала приличным парнем… Подожди, щас отдышусь и уд твой блудливый вырву с корнем!
Что тут поделаешь – в этом вся она.
– Даша, что ты помнишь до того, как заснула?
– А? – машинально переспросила девушка, но почти сразу же сложносочинённо выругалась на зависть портовым грузчикам.
– Вот-вот, – согласился я. – Как себя чувствуешь?
– Лучше не спрашивай… И хорошо, что здесь темно. Шопздец полный, меня так с выпускного не накачивали…
– Занятные истории потом, сейчас пошарь рядом, может здесь ещё кто.
– Конечно есть, храпят на голоса и хором. У тебя что, до сих пор уши не отпустило, что ли?
И действительно, стоило мне прислушаться, как я отчётливо разобрал чъё-то богатырское сопение. Видимо, дрянь из головы ещё не выветрилась окончательно, вот и туплю, как начинающий заражённый.
– Даша, ты подняться можешь? У меня самого ноги будто пришитые, нужно понять, где мы.
– Не, я тоже ещё вертолёты ловлю. Разве что, на карачках могу попробовать…
Но в исследовании помещения нужда уже отпала – под низким потолком ослепительно вспыхнули длинные люминесцентные лампы, выжигая привыкшую к темноте сетчатку.
Пока моргал и протирал слезящиеся глаза, к нам по узким бетонным ступеням успели спуститься несколько тёмных фигур. Значит, точно подвал – никаких окон не наблюдалось, а в стене напротив с ржавых кронштейнов печально свисали сгнившие деревянные полки.
На грязном полу помимо такой же полуослеплепшей Даши в рядок лежало ещё несколько тел.
– С химией ты явно переборщила, – чуть насмешливо констатировал мужской голос, вызывавший невольное раздражение. – Не тащить же их волоком… Шокер, давай взбодри гостей.
С треском сверкнуло ослепительно белым, будто электросварка, и в воздухе тут же знакомо запахло озоном. Как после грозы высоко в горах.
Тела на полу дружно вздрогнули, кто-то даже вскрикнул от боли и неожиданности. Самое интересно, что лично я разряда не почувствовал, хотя волосы на руке встали по стойке смирно от статического электричества.
– Ну вот, всех с добрым утром!
Противный голос раздался снова, полностью подтверждая мою догадку о его владельце. Я, прикрыв воспалённые глаза, с облегчением рассмеялся. Несмотря на сложное положение, в котором оказался, с души неожиданно свалилась тяжесть, давившая всё сильней с каждым прожитым здесь днём.
– Чего веселишься?
– Радуюсь, что я – не ты.
– Сомнительное достижение.
Голос приблизился, и я заставил себя взглянуть в склонившегося надо мной человека. Всё как и раньше, даже щетина никуда не делась. Этакое кривое зеркало – вроде и моё собственное лицо, а в тоже время неуловимо чем-то отличается.
– Судя по тому, что я о тебе узнал, это действительно хорошая новость.
– Не бери в голову, – отмахнулся Пастырь, присаживаясь рядышком. – Ты тоже, к слову, не подарок. Все эти твои похождения, три жены… А как же любить до гроба ту единственную?
Теперь и я вздрогнул, как от удара током, заставив моего двойника рассмеяться.
– А ты думал, что где-то у тебя в глубине подсознания сижу я? Не бойся, это мне просто демонстрацию устраивали, так сказать…
– Демонстрацию чего? – решил уточнить я, раз уж представилась возможность.
– Много будешь знать – не успеешь состариться.
Он пружинисто поднялся на ноги и подошёл к своим спутникам, облачённым в уже знакомые чёрные рясы с капюшонами. Сам же двойник предпочёл обычную рубашку с брюками, будто только с похорон вернулся, разве что наплечная кобура немного портила картину.
С трудом оторвавшись от него, я окинул беглым взглядом остальных пленников, беспомощно ворочавшихся на полу. Вся моя троица была в полном составе, а вот Аллигатор отсутствовал. Вместо него компанию нам составили двое смутно знакомых мужчин-караванщиков.
А вот ещё один член нашего экипажа обнаружился в совсем неожиданном месте – Ленка, чуть бледная, но на вид вполне здоровая, стояла в окружении сектантов, сменив уже привычный светлый камуфляж на чёрные одеяния.
Не может быть…
– Ш-шаболда драная! – яростно прошипела Истерика, тоже разглядев подругу. – Это же ты провиант собирала!
– Да ты прям Шерлок Холмс, – сдержанно похвалил её Пастырь.
– Это ещё кто?
– Никак не привыкну к этим параллельным мирам, которые ни черта не параллельны… – Посетовал двойник, вынимая воронёный пистолет из кобуры.
– Нас же проверял ментат, – вдруг вспомнил я. – Как он не смог распознать ложь?
Если этот моральный урод хоть немного похож на меня, то оружие доставать без повода не будет. Остальные только пришли в себя и беспомощно хлопали глазами, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Они пока мне не помощники, можно надеяться только на Дашу, но и та слишком потрясена предательством любовницы.
Допустим, уйдя в астрал, я успею добраться до двойника и завладеть стволом. Что дальше? Сектантов шестеро помимо Лены, и пусть оружия у них не видно, что-то мне подсказывает – это очень плохой знак. Нас не связали и не держат под прицелом, а значит, в себе они полностью уверенны.
– Тебе тоже запудрили голову, что ментаты непогрешимы? – немного удивлённо спросил Пастырь. – Мне казалось, что ты должен быть несколько умнее. Хотя… Так даже лучше. Меньше проблем.
Он протянул пистолет Лене ребристой рукоятью вперёд.
– Можешь начинать.
Понимая, что сейчас произойдёт, я дернулся было в его сторону, но меня будто приморозило к месту – тело отказывалось подчиняться, будто параличом разбило. Попробовал нырнуть в зазеркалье, но с оторопью понял, что не могу, сил не хватает. Да что ж такое?!
Предательница покорно взяла пистолет и направила его в сторону вжавшийся в стену Даши.
– Лен, ты чего?! Опусти ду…
Глухо бабахнул выстрел, прервав девушку на полуслове. Её, как и остальных, избавили от бронежилета и амуниции, оставив лишь облегающую майку, которая сейчас окрасилась тёмно-красной кровью.
– Я не Лена. Меня зовут Геката, – спокойно, даже как-то отстранённо отозвалась предательница.
Истерика захрипела, пуская кровавые пузыри, засучила ногами в сапожках. Почему-то ей обувь решили оставить. Я рвался к ней изо всех сил, даже мои старые знакомые цветные круги перед глазами закружились, но так и не смог пошевелить ни единым мускулом. Однако не всех намертво припечатало к стене – один из караванщиков с рычанием взбешённого зверя бросился на сектантов. Пусть и неуклюже, но довольно быстро.
Снова треснула молния, куда громче предыдущего, и мужчину отбросило обратно, с дымящейся дырой в груди.
– Ладно, этих двоих на прокорм хватит, – Пастырь удовлетворённо кивнул Лене-Гекате, забрав у неё пистолет. – С возвращением, сестра.
Один из чернорясочников протянул пацанке изогнутую антрацитовую маску, испещрённую диковинным резным орнаментом, которую она благоговейно приняла и медленно склонилась над ней в глубоком поклоне. Раздался странный сосущий звук, будто вскрываешь вакуумную упаковку, и маска без всяких завязок осталась на лице предательницы. Она накинула капюшон и встала в строй таких же безликих товарищей Пастыря.
Но не для меня. Пусть глаза по-прежнему слезились и видели неважнецки, я постарался запомнить малейшую чёрточку в орнаменте, чтобы потом не возникло пробоем с опознанием. Мне это в будущем ой как пригодится.
Даша уже перестала хрипеть и невидящим взглядом уставилась в потолок.
– Всё, грузи остальное мясо в грузовик, – приказал мой двойник одному из сектантов, направляясь к лестнице наверх. – Выдвигаемся через пятнадцать минут.
Двое в балахонах затянули оставшимся в живых руки за спиной пластиковыми наручниками-хомутами, и по одному вывели наружу. До меня дошли в последнюю очередь, и я успел увидеть краем глаза, что трупы тоже готовят к транспортировке, укладывая их в непромокаемый брезент. Зачем – выяснилось на поверхности, стоило выйти из полуразрушенного дома, в подвале которого нас всех держали. Судя по его крайне ветхому состоянию – это был стаб, совсем крохотный по местным меркам.
Снаружи обнаружилось несколько легкобронированных вездеходов и парочка знакомых машин, с розовой эмблемой на боку, одним из которых оказался и наш «шестьдесят шестой», снова поменявший владельца. Это не вызвало особых эмоций, а вот тот факт, что чуть поодаль я отчётливо почувствовал с десяток перерождённых, которые не делали ни малейшей попытки приблизиться к людям, всё же заставил меня удивиться. О способностях двойника не говорил только ленивый, но когда довелось увидеть его мощь воочию, стало немного не по себе.
Одно дело – контролировать их сознание, находясь рядом. Но эти экземпляры оказались по-настоящему выдрессированы – несмотря на жуткий голод, который я ощущал на собственной шкуре, они не накинулись сразу на принесённые тела из подвала. Лишь после негромкой команды подошедшего Пастыря, перерождённые дали себе волю.
Пусть обзор основательно закрывали машины с деревьями, не позволяя толком разглядеть монстров, но судя по их громкому рычанию, в своре слабые твари не водились.
– Кто будет себя плохо вести в дороге – отправится к зверушкам на откорм, – предупредил нас всех рослый сектант, распахивая заднюю дверцу кунга «шестьдесят шестого». – Давайте внутрь и сидите там тихо.
– А если я захочу в туалет? – вяло поинтересовался Шумахер, едва стоявший на ногах.
– Остановка два раза в сутки, тогда и сходишь. Если совсем невтерпёж – можешь прямо в штаны, – хохотнул конвоир под чёрной маской. – Но учти, вонючки до конца точно не доедут.
Он втолкнул невысокого азиата внутрь, а остальные полезли сами, включая меня. Пусть и хотелось придушить двойника голыми руками, но в таком состоянии я точно до него не успею добраться.
В кунге провели тотальную ревизию и вынесли всё, что не было намертво привинчено к каркасу, включая матрасы на лежанках. Места прибавилось значительно, но из-за возросшего числа пассажиров этого почти не ощущалось. Очутившись внутри, я с удивлением увидел ещё пятерых пленников, с напряжёнными лицами сидевших в самом дальнем от двери углу.
– Кто-нибудь, ущипните меня, я брежу… – Простонал Сыч, стоило ему увидеть наших новых соседей.
Один из них – лысый здоровяк в сизом камуфляже, отлип от борта и злорадно оскалился:
– Ну, теперь не так обидно подыхать…
– Можешь начинать прямо сейчас, Кирпич, – попросил я его, забираясь внутрь. – Тебя там давно дружки заждались.
– А ты всё такой же борзый, Херакл, – он кивнул себе за спину, где были связаны его запястья. – Думаешь, я тебя без рук не отмудохаю?
– Без башки – вряд ли, – угрожающе прогудел Рекс, оскалив внушительные клыки. – А я тебе её с одного укуса отхвачу!
К слову, руки ему стянули толстой верёвкой, так как в стандартный хомут его грабли не проходили.
Я осмотрел остальных пленников, которые прочли укрыться за широкой спиной предводителя и со смешанными чувствами наткнулся на пронзительный взгляд ледяных глаз Доктора Стервы. Она выглядела не так хорошо, как при прошлой встрече, но даже в порванной и грязной одежде умудрялась смотреться вызывающе.
– И ты тоже здесь, – медленно проговорил Сыч, разглядев внешницу. – Действительно, за такую встречу можно и жизнь положить…
– Советую не устраивать батл, если не хочешь, чтобы тебя сожрали живьём, – почти спокойно ответила она, передёрнув плечами. – Зачинщиков прошлой потасовки использовали прямо на наших глазах. Как собачий корм.
Вспомнив, куда отправились тела убитых, нетрудно догадаться, для чего им пленники.
– Тогда объявляю временное перемирие, – я сел на свободную полку, постаравшись не потревожить руку. – Нужно набраться сил.
– Да кто ты такой, чтобы командовать… – Начал было уцелевший караванщик, но остальные спокойно последовали моему примеру, включая главаря растерявшихся от такой наглости муров.
– Уйти в «отрыв» хочешь? – хитро прищурившись, спросил Кирпич.
– У меня к ним теперь слишком большие счёты, чтобы спокойно ехать на убой, – признался я. – Ты в деле, или в сторонке отсидишься?
– Без базара, мне эта «столыпа» на колёсах в печёнке уже сидит!
Но понятное откровение мура заставило остальных скривиться.
– На кой чёрт нам этот урка? – спросил Сыч, тряхнув головой. – Грёбаная розовая шмара, до сих пор из-за неё в глазах двоится…
– Нам сейчас любая помощь пригодится, – я повернулся к Кирпичу. – Ты уверен в своих?
– Во всех, кроме этой лярвы, – мур безо всякого стеснения кивнул в сторону Стеллы. – Столько чётких пацанов под дёрн ушло, а она всё живая…
Чего-чего, а женщина дурой не была, и даже не подумала оскорбиться.
– Со мной не будет проблем. Обещаю.
– Вы о чём сейчас вообще? – караванщик непонимающе переводил взгляд с одного на другого участника разговора.
– О побеге отсюда, – пророкотал Рекс, усаживаясь прямо на пол. – Не мороси и слушай Змея, у него опыт в таких делах.
– О, да ты себе погоняло сменил, – цокнул языком Кирпич. – Ничё так, лучше прежнего.
Я предпочёл оставить его реплику без внимания. Несмотря на то, что в душе клокотала ненависть к сектантам, о многочисленных прегрешениях муров трудно позабыть в одночасье. Нельзя просто так стать друзьями, оказавшись в одной клетке. Союзниками да, но это до того момента, пока мы не окажемся на свободе.
Кирпич это тоже прекрасно понимает, с ним нужно держать ухо востро. В идеале – муры должны послужить нам живым щитом при прорыве. Рисковать своими людьми я буду лишь в крайнем случае.
Эх, Лена, Лена… Ведь не чувствовал за беззаботной пацанкой фальши, а она уверенно навела на нас Пастыря и хладнокровно расправилась с близким человеком. Гениальная актриса? Но ментаты видят любую фальшь, да и любопытная Даша наверняка не раз залезала в сны любовницы… Неужели никто из них не смог почувствовать что-то неладное?
Хотя по собственным ощущениям – стрелял будто другой человек, даже моторика иная. Если бы не видел её лица, подумал, что девчонку подменили. То, как она произнесла своё истинное имя…
Ладно, теперь нужно сосредоточиться на новом побеге. Похоже, это скоро войдёт у меня в привычку, но не вечно же меня будут прикрывать другие, вытаскивая в последний момент. А так как всем чего-то от меня надо…
Пастырь не просто так затеял охоту за мной, рискнув напасть на караван Пончика. Лучше бы мне до пункта назначения, который должен быть ничем иным, как их логовом, постараться не доехать.
Знать бы только, что у него за интерес? Дело тут наверняка не в моей способности – для него это детский лепет. Его перерождённые, можно сказать, с рук едят. Если раньше он просто обманывал их органы восприятия, то теперь развился до такого уровня, что они прыгают перед ним на задних лапках. А вот наш обмен воспоминаниями – совсем другое дело. Судя по его словам, он был обоюдным, но что это ему дало? Узнать, сколько раз я был женат? Да ну, бред…
– Эти черномазые что-нибудь говорили о том, куда мы едем и зачем? – озвучил вслух мои мысли Сыч.
– Нет, болтунов у них не держат, – отозвался Кирпич. – Из полезного только знаю, что за нами постоянно вертухай-сенс зырит. Браслеты Минздрав рекомендует не мацать.
Эта новость заставила меня нахмуриться. Пожалуй, просто так освободить остальных не получится. А в одиночку мне точно ничего не светит.
– Слушай, как тебя… – Обратился я к караванщику.
– Стриж, – нехотя представился он, правильно истолковав паузу.
– Стриж, расскажи, как тебя взяли? Нас всех усыпили, и всё действие мы благополучно проспали.
– Да я видел… – Скривился он. – Повалились, как мешки с удобрением. Мы с Токарем, оказались ближе всего… Вот и подошли посмотреть, в чём дело, а там и нас скрутило, будто всё тело в гипс закатали. Я видел, что из леса волной повалили твари, накрыв охранение и тех, кто возился у заправки. Потом из граника подбили машину Половца, и наши попутчики рванули оттуда на всех парах. Оставшимся пришлось срочно выбирать – бросать оставшиеся без экипажа машины, или рисковать потерять всех. Думаю, они тогда были на сто процентов уверены, что нас с вами тоже уже разорвали. Так что они поступили логично. Одного только не пойму – как до сих пор этот грузовик целый, он же рвануть должен был в случае захвата…
– В смысле, рвануть?! – поперхнулся воздухом Шумахер.
– В прямом, – мрачно ответил за караванщика Сыч. – В одном из ящиков по-любому бомба была, на дистанционном управлении. Торговцы же любители перестраховаться.
– Вы знали, на что подписывались, – пожал плечами Стриж.
– Наверняка эта Гертруда ещё и сапёр нехилый, вдобавок ко всему, – высказал предположение Шумахер. – Супершпионка, а с виду – доска-доской, ни сисек, ни жо…
– Геката, – машинально поправил я его. – Не Гертруда, а Геката. Богиня ведьм и всего ядовитого, что есть на свете.
– Да пофиг, – вздохнул азиат. – По мне хоть владычица сортирных толчков, нам это никак не поможет.
– Я видела статую Гекаты в Греции, в Афинах, – неожиданно подала голос молчавшая Доктор Стерва. – Она, как сказать… Три тела, одна душа?
– Раздвоение личности, – понял я её. – Если она может переключаться между сознаниями, то ей действительно не составляло труда обмануть ментата, да и всех остальных тоже. Как говорил Горький – правда у каждого своя.
– Горький, Сладкий… – Проворчал Шумахер. – Лично у меня глаза слипаются… Разбудите, если нас снова начнут убивать.
У меня самого в голове ещё стоял туман, и нет ничего удивительного, что примеру азиата последовали остальные, включая даже муров.
– Нас тоже на иглу насадили, когда брали, – пояснил Кирпич, видя моё удивление. – Пацаны ещё не отошли… Кстати, бесплатно поделюсь – пневмашки у них такие же, что нам подгоняли для охоты. Я-то их сразу узнал, по одному только звуку. А потом и дротик знакомый из «лефтени» достал – застрял он там, до шкуры не достал. Потом, правда, и меня прошили, очухался уже здесь.
– Карма, – пожал я плечами.
– Не-е, не верю я в это гонево, – мотнул лысой головой здоровяк.
– Азамото и Фармер тоже не верили, – напомнил я. – И где они сейчас, знаешь?
– Они там, а я здесь ещё, и планирую задержаться. Так что советую про меня не забывать, когда дёрнешь отсюда, иначе твои дружки здесь и останутся.
Глядя на злобно ощерившегося при этих словах Рекса, я на его месте не был бы столь категоричен. Но правда в его словах тоже есть – без муров на свободу мы не прорвёмся. Нужен отвлекающий фактор, а других желающих на горизонте нет.
Кирпич, решив, что я внял его угрозам, тоже прикрыл глаза. Что ж, пока мы все связаны, а за нашими телодвижениями снаружи пристально наблюдают, это не самое безрассудное поведение. Но и мирными посиделками наше положение не назовёшь – слишком сильно здесь все друг друга ненавидят.
Взять ту же Доктора Стерву. Трудно сосредоточиться на плане побега, когда тебя беспрестанно сверлят злобным взглядом ледяных глаз.
– У нас проблемы? – спросил я у неё, когда стало ясно, что успокоиться она явно не желает.
– У тебя проблемы. И у меня. Отдельно. Не у нас, – уточнила она, скривив разбитые губы. – А во всех моих бедах виноват ты.
– Нет, Стелла, – спокойно ответил я. – Ты здесь, в отличие от всех остальных, по собственной воле. Никто тебя в чужой мир не тянул, под дулом пистолета заживо людей вскрывать не заставлял. А то, что ты заразилась – это входило в риски, не так ли?
– Ты ничего не знаешь! – зашипела женщина разъярённой кошкой. – Автоматы! Какое примитивное мышление… У Корпорации, на которую я работала, методы влияния на порядок выше, чем ты сможешь представить своим скудным мозгом! Я не в восторге от своей работы, но по-другому спасти свою дочь было нельзя!
– Дочь?
– Да, идиот! Это такой маленький человечек, который появляется на свет.
– Я в курсе. Просто не могу представить тебя в роли матери.
Вместо того, чтобы разразиться новой порцией брани, Стелла порывисто вздохнула.
– Она родилась… С изменениями. Был только один шанс на миллион её спасти. Мне пришлось принять предложение.
– И что с ней сейчас?
– Всё хорошо. Она здорова и считает, что я… Что меня…
У женщины от волнения перехватило дыхание.
– В любом случае, я поступила бы так снова, – продолжила она. – Даже зная, что однажды появишься ты, и всё полетит к чертям… Дьявол, мне оставалось каких-то семь месяцев до конца контракта!
– Ты действительно веришь, что тебя так просто отпустили бы? – вернул я её к реальности. – Фармер тоже мечтал о счастливой пенсии, и денег у него вроде как было достаточно. Однако, беднягу безо всякого стеснения дёрнули на эту операцию, когда появилась нужда в специалисте его уровня.
– Ублюдок он, – процедила Доктор Стерва. – Всё время пытался выглядеть чистеньким, а сам тайком устраивал такое… Он точно мертв?
– Да, я видел его труп собственными глазами. Что он не позволил тебе сказать тогда, на поляне?
– То, что ты с самого появления представлял для Корпорации большой интерес, – чуть помедлив, ответила внешница. – Я пыталась выяснить почему, но меня вежливо попросили не совать свой нос. Тебя курировал сам Крайтон, помнишь, когда тебя привели ко мне? Я смогла взглянуть на твои показания, но за тот звонок мне устроили такое… Он лишил меня всех бонусов и приказал не приближаться к тебе, если не хочу вылететь с работы.
– Ты вообще-то предлагала меня вскрыть, – припомнил я.
– Твои результаты были слишком странными. У новичков таких не бывает, поверь мне.
– В чём странность?
– Твоя опухоль… Ты уже в курсе того, во что она превратилась?
– В споровый мешок.
– Да, это уникальный случай. Но это ещё не всё. Когда нас… Когда вы совершили побег, один из моих помощников, боясь, что умрёт, начал говорить такое…
– И что же?
– Он присутствовал при твоём ментальном сканировании. Когда ты был без сознания. У Крайтона был… Такой специалист. Он увидел воспоминания, которые не могли принадлежать никому другому, кроме как Прич… Пастырю. Потом этот специалист пропал при самых загадочных обстоятельствах, и руководство прислало Джона Фармера. Тебя собирались перевозить на другой объект для более тщательного изучения, но ты оставил всех в дураках.
– Что за объект, ваша база?
– Нет, какой-то секретный исследовательский отдел. До твоего появления я вообще не подозревала о его существовании.
– Значит, с поляны меня должны были увезти именно туда?
– Да, но всю информацию до меня не довели. Я должна была сопровождать тебя весь путь, собирая показания для твоего дальнейшего исследования. Но потом был этот бой… Я смогла спастись – прыгнула в машину к этим… Изгоям. А уже в лесах на нас напали ребята в чёрном – люди Пастыря.
– А что тебе известно про него самого?
– Немного, – передёрнула плечами женщина. – Опять же, по словам моего коллеги, он раньше, как это… Сотрудничал с Корпорацией. А теперь они его усиленно ищут.
– И что же произошло с твоим болтливым коллегой?
– Я его убила.
– Ну да, глупый вопрос.
– Мне пришлось, иначе это сделал бы он.
– Да я понял, что у вас там приветствуются тёплые взаимоотношения в коллективе. Так чем занимался Пастырь?
– Что конкретно между ними было – не знаю, но судя по огромному интересу к твоей персоне, полагаю, все считали, что вы – одно лицо.
– Смешно.
– Я тоже так думала, но меня не пожелали слушать. Однако в чём-то они всё же оказались правы. Ведь в тебе нуждается и сам Пастырь, – пришла к похожим выводам Стелла. – Когда нас поймали в лесу, каждого отдельно допрашивал ментат. И угадай, про кого было большинство вопросов.
– Про меня.
– Верно. Теперь думай – зачем.
Доктор Стерва отвела от меня взгляд, предоставив возможность обдумать услышанное. Из действительно интересных новостей было то, что внешники целенаправленно искали Пастыря, который, оказывается, успел на них какое-то время поработать. Но что общего они нашли с сектантами? И опять эти чужие воспоминания – откуда они у меня? Одни вопросы…
Ехали весь день без остановок, лишь к вечеру притормозили у небольшого пустынного стаба, где даже целых построек не сохранилось – всё давно уже прогнило до фундамента. Что интересно, твари тоже оказались здесь – их всех транспортировали на двух специальных длинномерах, которыми обычно перевозят крупнорогатый скот. Разве что обшиты были фуры согласно всем веяньям местной моды. Наверное, из-за них скорость передвижения и была на порядок ниже той, к которой мы все привыкли в караване.
Нас поместили отдельно от основной группы, слегка покормили и выдали буквально по напёрстку живца. Для этого нам на время освободили руки, сковав вместо них щиколотки. Правда и такая скудная подачка досталась не всем – двоих муров забрали, едва мы все выползли наружу. Для каких целей – понятно стало чуть позже, по их истошным воплям, хоть я и сильно сомневался, что два человека будут в состоянии прокормить всю стаю.
Кирпич в ярости бросал на меня многозначительные взгляды, готовый в любую секунду сорваться с резьбы, но я лишь отрицательно покачал головой. Сейчас не время, все ещё слишком слабы. Хотя и затягивать не стоило – в следующий раз могут пригласить к столу кого-нибудь из моих.
Единственным хорошим моментом стало то, что уверенные в себе сектанты халатно отнеслись к контролю заключённых во время приёма пищи, позволив мне незаметно принять парочку лишних порций живца, предназначавшихся другим. Маленькая, но победа. Голова немедленно прояснилась, но слабость из тела уходить не торопилась, да и рука ещё ныла, требуя покоя. Прикинув собственное состояние, пришёл к неутешительному выводу – смогу продержаться в зазеркалье не больше трёх секунд.
Для побега это катастрофически мало.
На следующий день всё повторилось, разве что колонна сектантов стала полукругом посреди широкой вырубки, окружённой переспелым старым хвойным лесом. Строений здесь не было вообще никаких, не считая поросших мхом штабелей брёвен. Нас всех вывели на свежий воздух, усадив на колени, после чего сектанты подхватили под руки Доктора Стерву, Стрижа и Рекса.
– Змей, не дури пожалуйста, – успел мне тихо пророкотать кваз. – Не надо.
Но это было только мне одному решать.
– Зверушки бесятся, а вокруг как назло ни одного приличного кластера, – злорадно пояснил такой увеличенный набор один из сектантов. – Вы не беспокойтесь, скоро мы приедем.
Не знаю, хотел ли он успокоить нас или наоборот привести в ужас, но смотреть как уводят сопротивляющихся людей было выше моих сил. Рекса сопровождали два самых рослых чернорясочника – несомненно, тоже квазы. Вырваться даже у него не было шанса, что уж говорить об остальных.
Стелла, умудрившись обернуться, бросила на меня умоляющий взгляд.
– Что, даже не попытаешься их спасти? – насмешливо поинтересовался материализовавшийся из сгущающихся сумерек Пастырь.
Проклятье, до чего же противный у него голос… Как меня люди вообще слушают, не затыкая уши?
– Поделись, как мне это сделать со связанными руками? – спросил я, внутренне замерев.
– Ой, брось притворяться, – отмахнулся двойник. – Мы же оба прекрасно знаем, что эти завязки для тебя небольшая проблема. Я смотрел видео с допросной. Впечатляет, что тут скажешь. Одного понять не могу – чего же ты тянешь, братишка?
– Жду удобного момента.
– Вот этого?
Он подошёл ко мне вплотную, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Кобура никуда не делась – чтобы выхватить оттуда пистолет и снести ему голову, мне как раз должно хватить времени. Но делать этого я не стал – слишком уж безмятежно выглядел мой антипод. Что-то здесь не так…
– Не разочаровывай меня, давай! – уже куда жёстче произнёс Пастырь. – Иначе я скормлю по очереди каждого твоего соседа.
– Что ж, раз вы так настаиваете…
Я закрыл глаза, сосредоточился, но… Ничего не произошло. Ни намёка на то, что я могу погружаться в другое измерение. Тут только до меня и дошло, что тварей, беснующихся в фургонах, я слышу, но не ощущаю затылком. Тогда, в подвале, мне просто банально не хватило сил, но сейчас совсем другое дело. Как же так?!
– Что и требовалось доказать, – удовлетворённо кивнул двойник, отходя обратно к своим помощникам. – Ладно, давайте закончим с кормёжкой и займёмся более насущными делами… Гром, что там?
Тот самый сектант, что недавно руководил отбором будущего ужина для прирученных монстров, вдруг резко поднял вверх сжатую в кулак ладонь, и завертел головой туда-сюда, будто принюхиваясь через прорези чёрной маски. Остальные бойцы замерли на месте, превратившись в соленые статуи, у некоторых будто по волшебству в руках возникло разномастное оружие, всё как один воронёное.
– Эй, ублюдок, ты спрашивал, чего я жду? – нарушил я установившуюся было тишину.
– Заткни его, – резко приказал Пастырь кому-то из ближайших сектантов.
Наверное, он должен был достать инъектор, или оглушить меня каким-нибудь специальным даром – этого я уже никогда не узнаю.
Потому что в то же самое мгновение его голова с громким шлепком брызнула красным во все стороны. Ни капюшон, ни маска ничего поделать с этим не смогли, лишь не дали слишком сильно запачкать товарищей.
Это ли не удобный момент?

Глава 16

Я никогда прежде не задумывался, как моя способность выглядит со стороны. Вот человек стоит себе, и вдруг хлоп! Его уже нет, причём вместе с одеждой.
Пастырь растворился в воздухе практически синхронно со вторым выстрелом, выбившем облачко трухи из штабеля, находившегося за его спиной. Правда, этот факт я засёк уже краем глаза, потому что рядом творились вещи куда интересней.
Самым сообразительным из пленников оказался Кирпич, крутанувшийся на спине на зависть многим брейкдансерам, и от души врезав босой пяткой ближайшему сектанту точно под коленный сустав. На его месте рухнул бы и телеграфный столб, так как конечность у мура успела здорово окаменеть. Второй ногой упавший получил от мура уже в голову, едва соприкоснувшись с землёй. И всё это из положения лёжа.
Что ж, надо запомнить, что в партере с ним лучше не встречаться.
Третья пуля прилетела аккурат в затылок могучего сектанта, ведущего Рекса прочь. Кваз не стал ждать следующего подарка судьбы, который вполне мог достаться и ему самому – в клочья разорвал толстую верёвку и обезвредил второго конвоира. Ну, как обезвредил – снёс голову к чертям одним размашистым ударом.
Доктора Стерву и Стрижа сопровождали всего по одному бойцу. К началу заварушки успели уйти совсем недалеко, почти волоком таща сопротивляющихся людей. Моментально оценив ситуацию, они и вовсе бросили пленников и схватились за оружие.
Очень даже зря – так как один тут же получил ногой в пах от нерастерявшейся Стеллы. Пусть удар был несопоставим с муровским, но эффект он всё же возымел. Не ожидавший подвоха от хрупкой на вид женщины, сектант согнулся пополам и стал лёгкой жертвой для впавшего в боевое безумие Рекса.
Последний оставшийся в строю обладатель чёрного балахона только и успел наставить на него ствол, но тут же получил могучий удар головой в солнечное сплетение от ринувшегося на него по-бычьи Сыча. Очередь прошла выше и левей пригнувшегося кваза, а в следующее мгновение оружие у сектанта было конфисковано. Вместе с большей частью правой руки.
Одновременно с вспыхнувшей лесным пожаром стрельбой, странная немощь, навалившаяся на меня, исчезла без следа. Только и осталось, что напрячься на жалкую долю мгновения, пошевелив запястьями, чтобы потерявший опору хомут упал в примятую траву. Остальных споро освободили Рекс с Кирпичом.
Последний тоже смог избавиться от пут самостоятельно, снова применив свой странный дар. Пластик в наручниках хоть и был довольно крепок, но окаменевшей плоти в прочности всё же уступил.
Кто там в кого лупил, было совершенно непонятно – вспышки сверкали повсюду.
Не знаю, как бы поступила наша разношёрстная компания в другой ситуации, но в гуще непонятной войны выяснять отношения друг с другом никто не стал. Правда, о какой-то согласованности не могло быть и речи – последний оставшийся в живых подчинённый Кирпича, предпочитавший всю дорогу угрюмо молчать, вдруг резко рванул в сторону от «шестьдесят шестого». С одного из тел он успел прихватить пистолет, и, видимо, посчитал, что этого будет достаточно, чтобы прорваться на свободу в одиночку. Однако два прицельных выстрела настигли его практически у того же места, где исчез мой двойник.
Крутнувшись вдоль собственной оси, мур повалился на землю, щедро орошая её собственной кровью, и больше не двигался.
Что тут скажешь – это явно не спасательная операция, нападающие, кем бы они ни были, палят во всё, что движется.
Остальные невольно прижались к грузовику, пока что укрывавшему нас от большей части свинца, носившегося в воздухе.
– На «шишиге» точно не прорвёмся! – зло выкрикнул Сыч, подтянув одно из тел поближе. – Броня нужна.
– Ага, сходи, попроси! – скривился в ответ Кирпич, спешно обыскивая другого сектанта.
До большинства трофеев дотянуться оказалось невозможно – они валялись в зоне обстрела, с каждой минутой наращивающего обороты. В итоге мы стали счастливыми обладателями парочки пистолетов и трёх винтовок знакомого образца с интегрированным глушителем и прицелом. Точно такие же были на вооружении у внешников, а вот мурам, насколько я видел, доверяли модели попроще. В основном – безотказные как кувалда «калаши» всех мастей.
Оружие пришлось очень кстати практически сразу – к машине попытались приблизиться перебежками двое бойцов в чёрном, укрываясь от стрельбы из леса за штабелями брёвен. Их встретили дружным огнём, одного положили на месте, второй предпочёл отойти.
А треск выстрелов всё набирал обороты, особенно после того, как вспыхнувший огнём затылок просигнализировал, что Пастырь спустил ручных тварей с цепи. К счастью, перевозчики оказались с другой стороны вырубки, и перерождённые без раздумий ломанулись сразу в пихтарник, навстречу атакующим.
Машины сектанты расположили в уже привычный полукруг, и ближайшей к нам оказался чёрный шестиколёсный броневик со скошенным книзу носом. Вооружения у него, кроме как пулемёта над кабиной, не было, да и место стрелка пустовало. То ли уже сняли, то ли не успел добежать – сейчас неважно. Если оттуда начнут работать по нам, положат всех, мы с его стороны совершенно неприкрыты.
– Ладно, пошли вперёд, – скомандовал я, накидывая окровавленную чёрную мантию на плечи. – К броневику.
Какая-никакая, а маскировка.
– С ума сбрендил?! – Стриж прижался спиной к широкому колесу «шестьдесят шестого» и отлипать от него явно не собирался.
– Ну и сиди здесь, придурок, не те, так другие тебя хлопнут, – Сыч махнул рукой и пригибаясь рванул первым.
К счастью, здесь прежде располагался верхний склад лесосеки, так что укрытий вокруг хватало в избытке. Тут тебе и остатки разномастной погрузочной техники, проржавевшей насквозь, и россыпи чокерованных хлыстов, и штабеля неошкуренных брёвен. От стрельбы из леса на первых метрах добросовестно прикрыл высокий грузовик, а дальше мы направились вдоль накатанного волока. До полноценной траншеи ему было бесконечно далеко, но и сидеть там мы не собирались до победного конца.
Бежать босиком было не очень комфортно, но трофейной обуви на всех не хватило. С моим сорок третьим попробуй ещё подходящего клиента найти.
Пули жужжали совсем рядом, то вспахивая землю, то со шмяканьем врезаясь в запревшую древесину. Со стороны сектантов гулко заработал миномёт, внося звуковое разнообразие в треск и стрёкот, но почти сразу в ответ из леса прилетел самый настоящий фаербол. Ну, или шаровая молния – кому как нравится.
Округлый сгусток плазмы с шипением пронёсся над нашими головами, обдав жаром и затмив собой даже трассеры, а затем хлёстко врезался в одну из машин сектантов. Вспыхнуло ярче солнца, и миномёт заткнулся.
– Бегом!
До бронированной машины оставалось всего метров тридцать по прямой. Один единственный рывок. Я даже отсюда видел два неподвижных тела в балдахинах, распростёртых на земле неподалёку от короткой кабины. Похоже, их скосили первыми же выстрелами, а чего они оба позабыли снаружи и где остальные – поди теперь спроси.
Однако добежать до такого близкого транспорта нам было уже не суждено.
С оглушительным рёвом со стороны леса вынырнула массивная серая фигура, гулким ударом снеся тяжеленный броневик как пустую картонную коробку. Машина, кувыркнувшись, отлетела в сторону, а монстр попёр вперёд, прямо на нас.
«Опять ты!», – только и успел подумать я, рыбкой ныряя в сторону. «Немедведь» заправским джаггернаутом пронёсся мимо, расшвыривая вокруг себя полуметровые в диаметре стволы как соломинки. К счастью, его целью оказался центр лагеря сектантов и останавливаться он не стал. Приблизительно в той стороне и находился сейчас мой двойник.
Попробуй-ка приручи, падла!
Пользуясь неразберихой, вызванной появлением четырёхметрового верзилы, от которого с визгом рикошетили пули, от опушки осторожно потянулись атакующие. Увидев замелькавшие впереди вспышки, я как можно громче крикнул:
– Обратно, к машине!
Группа оказалась рассеяна по местности, но если кто не услышал, то и так понять, что нам сейчас деваться некуда. Мы оказались в положении между наковальней и опускающимся на неё молотом. Но позади хотя бы царит неразбериха и в спину нам вроде никто не стреляет.
«Немедведь», снова перевернув какую-то машину, продолжал крутиться в гуще сектантов, причём на его плечах успела устроиться юркая тварь, отдалённо напоминающая разросшуюся игуану. Монстр яростно рвал бронепластины старшего брата, но элитник умудрился поймать его за хвост и рывком отодрал от себя. Хрустнуло, и бесчувственная тушка, размером с взрослого буйвола, как снаряд из пращи улетела в сторону.
По перерождённому заработали уже из пулемётов, но каких-то явно видимых успехов добиться так и не смогли.
А потом стало уже не до наблюдений – откуда-то впереди из сумрака вывалились две сцепившиеся намертво человеческие фигуры. Это оказался Стриж, набравшийся смелости покинуть безопасную зону, и, как ни странно, Лена-Геката. Видимо, отправилась узнать, что там с узниками. Узнал я её в суматохе только по венчику мальчишеской чёлки, открытой спавшим с головы капюшоном. А вот маска, несмотря на всю возню, продолжала прочно держаться на её лице.
Караванщик, видимо, напал на пацанку сзади, не позволив ей воспользоваться оружием, и сейчас уверенно душил, зажав её шею в изгибе локтя. Что ж, похвальное занятие, я мешать точно не стану.
Казалось бы, шансов у щуплой предательницы нет, но в определённый момент парень с пронзительным воплем отнял руку и задёргался всем телом в диких конвульсиях, будто оголённый кабель в зубах закусил. На приступ чесотки это походило меньше всего.
Пока туго работающей головой соображал, как ему помочь, Геката невероятно быстро переместилась из лежачего положения вплотную мне за спину. Холодные пальцы крепко вцепились в основание шеи и предплечье. Хватка у неё оказалась неожиданно сильная, совсем не под стать её хрупкому телосложению.
– Только дёрнись, и сдохнешь так же, как и он! – яростно прошипела пацанка прямо в ухо.
Я невольно скосил взгляд на затихшего Стрижа. Сумерки ещё не сгустились окончательно, да и горящие машины давали, хоть и колеблющийся, но всё же свет. Кожа на обнажённых участках караванщика выглядела плохо – будто у старого трупа, выглянувшего из растаявшего по весне сугроба.
Такие тела на нашем невесёлом сленге называются «подснежники».
Тем временем к нам подтянулись перепачканные Шумахер с Сычом, мигом вскинувшим оружие в сторону Лены. Но та и не думала сдаваться превосходящим силам противника.
– Стоять! Одно движение и он умрёт!
Сыч ничего не ответил, но я отчётливо разглядел, как напрягся его палец на спусковом крючке.
– Змей уже отравлен! Стоит мне отнять руки, как яд подействует!
– Сыч, погоди, – попросил я, глубоко вздохнув. – Мне надо самому.
– Много ты сделаешь, инвалида кусок, – Геката стала пятиться назад, увлекая меня за собой. – Советую никуда не исчезать, иначе я не смогу тебе ничем помочь.
– Не беспокойся, я без тебя теперь никуда.
– Вот и прекрасно, – сектантка остановилась, прижавшись спиной к штабелю брёвен. – Эй вы! Можете валить, вдруг повезёт и вас никто не пристрелит…
Договорить я ей не дал, здоровой рукой перехватил тонкое запястье, и крепко зажмурил глаза. Мир вокруг стал темней и одновременно прозрачней. Из источников света остались россыпь огоньков вокруг, да огромные пылающие зрачки «немедведя» совсем рядом, немедленно обратившиеся в мою сторону. Ну, извини, что отвлекаю от важных дел, но по-другому никак.
На плечи навалилась такая тяжесть, что натурально начало вдавливать в землю. Но я морально был готов к перегрузкам – как-никак нас теперь здесь двое. Здесь расчёт шёл даже не на секунды, а на их жалкие доли – только и успел податься чуть назад и расцепить пальцы, удерживающие руку Лены. На большее сил уже не хватало.
Обратно в реальный мир вернулся своим ходом, и даже умудрился сохранить одежду. Лишь в одном месте – на левом боку чуть выше поясницы майка намертво приплавилась к коже. Отдирать, похоже, придётся уже вместе с мясом. Но по сравнению с тем, что случилось с девчонкой, это вообще ни о чём. Такого вопля не довелось прежде слышать, хотя вроде бы вокруг меня люди уже не в первый раз умирают.
Пожалуй, в один момент она даже перекрыла рычание разбушевавшегося «немедведя», расшвыривавшего прирученных монстров Пастыря как котят. В древесину пацанка погрузилась приблизительно наполовину – обе ноги, бёдра и часть спины, потеряв где-то свою чёрную маску. На земле рядышком остались валяться чёрные ботинки и брюки-карго, не пожелавшие соединяться на субатомном уровне с чужеродной материей. Как показала горькая практика – на это способны лишь биологические объекты.
Видимо, охренев от происходящего, она сделала невольный шажок назад в астрале.
Прямо в пихтовую поленницу.
Плотность древесины у этой породы всего ноль тридцать восемь грамм на кубический сантиметр – куда меньше, чем у сосны и ели, за что по праву и считается очень лёгкой. Пожалуй, теперь этот параметр существенно возрос, плавать она уже вряд ли будет.
Переводя сбитое дыхание после нырка, я невольно облокотился на одно из брёвен и тут же отдёрнул руку – оно оказалось настолько горячим, что того и гляди вспыхнет. Только то, что от времени древесина основательно отсырела, уберегло останки девушки от погребального сожжения.
А что? Было бы символично.
Ребята от картины вопящей не своим голосом Лены, полупогруженной в исходящий паром штабель брёвен впали в небольшой ступор. Только, когда в её лёгких закончился воздух, они сбросили подохренение, и ринулись ко мне.
– Ты как? – Сыч подставил плечо, прекрасно зная, каким я ослабленным выхожу из невидимости. – Не тошнит?
– Да врала она всё, – устало качнул я тяжёлой головой.
Насколько смог понять – её дар отравления работает только при прямом контакте.
– Ну и зашибись, а теперь валим.
Мы осторожно поковыляли прочь, но в спину мне донеслось уже сиплое:
– Зме-е-ей, убе-е-е-й…
Геката, с гримасой нестерпимой боли на лице инстинктивно царапала пленившие её бревна, оставляя внушительные борозды на древесине. Один локоть оказался зафиксирован, а вот вторая рука была полностью свободна, хотя толку от этого никакого – я уже не в пределах досягаемости, а другого оружия при ней не оказалось.
– Прошу-у-у-у…
У меня от небольшой ранки от майки саднило так, будто полоснули ножом, да и рука только-только пришла в норму. Но даже мне сложно было представить, каково ей сейчас. Хотя, если вспомнить Дашу Истерику, которой эта подколодная змея во всех смыслах разбила сердце…
– Извини, Лен, я в друзей не стреляю.
Отвернувшись, мы двинулись дальше, слушая, как крики умирающей в адских муках сектантки становятся всё слабее. Затем поутихшая с появлением «немедведя» стрельба из леса снова усилилась, и стало вовсе не до неё.
– А я всегда подозревал, что она настоящее бревно, – вместо эпитафии неожиданно выдал Шумахер.
– Оставь свои смехуёчки для более подходящего момента, – не оценил шутку Сыч. – Как выбираться-то будем?
– Без понятия, – честно ответил я.
Откуда-то сбоку на нас вылетели державшийся за бок Рекс с Доктором Стервой.
Вот уж кого не ожидал увидеть вместе.
– За нами хвост! – прогудел кваз, и нам пришлось резко прибавить ходу.
Долго бежать не получилось – по нам начали работать прицельно, оцарапав плечо Сыча по касательной и влепив пулю в широкую спину Рекса. К счастью, внутренним строением квазы близки к перерождённым, а их, как известно, с одного выстрела проблематично завалить. Здоровья это ему однозначно не прибавило, но жизнь точно не в опасности.
До следующего попадания.
Пришлось укрыться за гусеницами ржавого трелёвщика, и огрызнуться в ответ из двух оставшихся в строю стволов. Но что дальше? Позади сектанты яростно рубятся с элитником, спереди поджимают непонятные стрелки, благо хоть гранатами не забрасывают. Рано или поздно нас кто-нибудь обязательно прихлопнет, это просто дело времени.
В тяжелых раздумьях прошла пара томительных минут, прежде чем на горизонте замаячил реальный шанс.
Из самой гущи битвы в нашу сторону зигзагом рванул бронированный внедорожник, отдалённо напоминающий канадскую «Гуркху». Такая вполне себе тактическая быстроходная патрульная машинка, пригодная и для городских условий, и для отпетого бездорожья. Вооружения ноль, но попробуй такой орешек быстро расколупать. Ведь для этого его ещё и догнать надо.
Однако много всё ещё и от водителя зависит – гнал он пусть и не по прямой, но пару раз зацепил бортом всякую мелочь на дороге и в итоге потерял скорость. За что немедленно поплатился – «немедведь» уже отработанным приёмом швырнул вслед толстенное бревно, угодившее внедорожнику в задний борт. Броневик окончательно потерял управление и с размаху въехал мордой в один из многочисленных штабелей, метрах в тридцати от трелёвщика. Теперь понятно, почему боевой вертолёт спасовал перед элитником.
Попробуй-ка увернись от такого зенитного снаряда, ведь чего-чего, а с глазомером у мутанта всё в порядке.
Монстр дёрнулся было вслед за подбитыми беглецами, но его снова отвлекли сектанты, окутав могучую фигуру ветвистыми молниями и снопами огня. Выглядело красиво, но отчего-то слабо верилось в эффективность их методов. Тут в самый раз зашла бы крупнокалиберная автоматическая пушка или ещё лучше – танковая, но таким серьёзным вооружением чернорясочники не располагали. Вот не к ночи помянутые покойные внешники при всём уважении к серому здоровяку, упорно преследующему меня в последнее время, раскатали бы его в блин за несколько секунд.
Однако, в этом есть и плюсы – им точно сейчас не до нас.
– Пошли!
На подгибающихся от усталости ногах я рванул к «Гуркхе», или как её там, молясь чтобы преследующие нас стрелки не успели подобраться на убойное расстояние. Выстрелы по нам были, но пока пули лишь бесцельно свистели рядом.
Естественно, добрался я до машины далеко не в первых рядах. Спринтер из меня и в лучшие дни был не впечатляющий, а сейчас так и подавно. Если бы не стрельба, подстёгивающая лучше любого допинга, преодолеть это смешное расстояние вряд ли бы получилось за несколько секунд. А так ничего – справился. И довольный, но запыхавшийся, нырнул за спасительный силуэт броневика.
Самое поразительное, что автомобиль не походил на попавший в серьёзную аварию. Позади осталась солидная вмятина от бревна, но и только. На капоте хоть и улеглось пару брёвен сверху со штабеля, но на первый взгляд с ним всё было в порядке. Это не обычное столкновение легковушек, после которых дешёвые автомобильчики напоминают избитые ломом консервные банки. Здесь уровень защиты совсем иной.
Фары, разве что, разбиты вдребезги, несмотря на прочные щитки. Да они здесь особенно не нужны – лишнее внимание только привлекают.
А вот сектант-водитель защитой в спешке пренебрёг. От удара он здорово приложился об руль, и сейчас представлял собой жалкое зрелище. Сыч, распахнувший незаблокированную переднюю дверцу, просто вышвырнул обладателя некогда чёрной, а теперь самой настоящей красной маски, наружу. Как отработанного манекена для краш-теста.
Их, правда, не контролят в голову из винтовок, но это уже мелочи. В любом случае моралисты и человеколюбцы здесь долго не живут, преимущественно умирая от воткнутых в спину инородных предметов. Тем более сектанты живым примером показали, что опасны и с голыми руками. Таких оставлять в живых нельзя.
Разве что, намертво инкрустированными в дерево.
– Я за руль! – безапелляционно заявил Шумахер, пытаясь протиснуться мимо здоровяка.
– Ага, щас! Ты нас в прошлый раз чуть не угрохал!
– Вообще-то машина та была дерьмо, – войдя в раж возразил азиат. – Но в итоге все живые доехали. Пусти!
Остальные, не встревая в совершенно неуместную перепалку, грузились на широкое заднее сиденье, справедливо рассудив, что рано или поздно одному из спорщиков снесёт голову метким выстрелом, и мы, в конце концов, тронемся с места. Я тоже собирался присоединиться к адекватным людям, но обнаружил, что передняя пассажирская дверь тоже нараспашку. Или сектанту стало очень душно, или он внутри был не один, и возможно его напарник прямо сейчас целится в нас откуда-нибудь из-за ближайшего штабеля.
– Сыч, пассажир!
До здоровяка, наконец, дошло, что у броневика даже от сильного удара дверца никак не могла сама по себе открыться. Выругавшись, он одним махом перемахнул через капот на ту сторону, и вскинул винтовку, выискивая возможную угрозу.
Черные хламиды уже в полутьме засечь очень трудно – они здорово размазывают силуэт, мешая сознанию выхватить знакомые черты из окружающего пространства. Но только не для того, кто ночью видит лучше, чем днём.
Не зря в обыденной жизни Сыч предпочитал носить солнечные очки с округлой оправой, делающей его похожим на накачанную версию кота Базилио из старой советской сказки.
– Змей, давай сюда!
Я без вопросов исполнил странную просьбу, благо внутрь залезть ещё не успел. Стрелять по нам вроде как уже перестали, лишь у сектантов кипела битва, но всё в любую секунду может поменяться. Раз рассудительный Сыч тянет время и рискует всеми нами, значит, для этого есть весомая причина.
Тем более от машины он не сделал и пары шагов, не высовываясь на открытое пространство. Этого и не требовалось.
Пассажир обнаружился буквально за первым же углом, как я и боялся. К счастью, он пострадал от столкновения ещё сильнее водителя и сейчас находился без сознания. Всего-то у него сил и хватило, чтобы вывалится из броневика и проползти жалкие несколько метров.
В темноте ничего толком разглядеть не удалось, но его чёрная рубашка была вся мокрая от крови. Однако он ещё дышал, пусть и очень слабо. Живучий, гад.
– Ну что, кончаем? – отрывисто спросил Сыч, направляя на него ствол. – Или ты лучше сам?
– Нет, у меня к нему слишком много вопросов, – вздохнул я, перебарывая себя. – Грузим в машину.
– Ты охренел что ли?! В какую ещё маш…
– В нашу, – резко перебил я его. – Ты забыл, какая за него награда положена?
– Её ещё получить надо… – Проворчал он, закидывая винтовку за плечо. – Любишь ты шкуру неубитого медведя делить.
Он наскоро охлопал Пастыря, забрал себе пистолет из кобуры и нож из потайного чехла на предплечье, затем подхватил тело под мышки и чертыхаясь поволок его к броневику. Меня тоже не прельщала перспектива такого соседства, но возможность устроить ему допрос с пристрастием перевесила все остальные желания. Месть подождёт, думаю, Дашу и Аллигатора на первое время удовлетворит скоропостижно присоединившаяся к ним Ленка. Они ей там вдвоём на том свете устроят достойную встречу.
Я подскочил к внедорожнику, распахнув слегка погнутую заднюю дверь. За ним располагался не багажник, а самый настоящий грузовой отсек, наполовину загруженный всяким барахлом. От основного салона его отделяла специальная перегородка, легко убирающаяся в сторону при желании. Я расчистил на ребристом полу немного места и Сыч без всяких расшаркиваний закинул туда двойника, вызвав у того длинный болезненный стон.
Однако его тут же заглушил звук куда мощнее – с яростным рёвом раненного носорога к нам мчался объятый пламенем «немедведь». Напалмом его, что ли, окатили?
В этот момент, глядя на стремительно приближающегося монстра, которому отчего-то надоело громить сектантов в стороне, я отчётливо понял – машина точно не успеет совершить манёвр, выехав из-под брёвен, и набрать спасительную скорость. Нужно его отвлечь.
– Газуй!
Я с силой захлопнул дверцу и рванул в сторону. Сыч, запрыгнувший в броневик первым на переднее сиденье, лишь бессильно зарычал:
– Куда-а-а?!
Но Шумахер истолковал мой манёвр единственным правильным образом – воткнул заднюю и принялся освобождать полузасыпанный капот. Остальным не оставалось ничего другого, как захлопнуть двери и молиться, чтобы мой манёвр удался. Благо по мне никто не стрелял – видимо, махнули рукой на обречённого психа.
Расчёт был простым. «Немедведь» хоть и продвинулся до конца эволюционной цепи, но всё равно остался хищником, движимым стандартными рефлексами. Возможно, он даже разумен до определённой степени – сейчас это не имело значения. Пусть хоть стихи на досуге сочиняет пятистопным ямбом, в пылу сражения это всё слетает ненужной шелухой. Остаются инстинкты – если кто-то бежит, то нужно его догнать.
Чёрт его знает, почему он ринулся именно на броневик, но на моё движение он отреагировал предсказуемо – изменил направление и понёсся ко мне огромными прыжками. Естественно, наши скорости были несопоставимы, и довольно быстро серый гигант возник на расстоянии прямого удара.
В этот момент я всем своим нутром ощутил, что больше живым он меня не отпустит. Тогда, на дороге, во мне было что-то… Неосязаемое, неуловимое, что остановило его кровожадный порыв. Сейчас же это неведомое нечто растаяло, истончилось до той степени, что перестало улавливаться.
Ощущение длилось куда меньше мгновения, но было таким пронзительным, что я без промедления нырнул в зазеркалье, прежде чем когтистая лапа бессильно рассекла воздух. Не сделай этого – уже валялся бы грудой криво нарезанных ломтиков.
Шанс, что иммунитет хотя бы к «немедведю» у меня сохранился, был мизерным, но всё равно заставил меня рискнуть. Хотя, с моей-то везучестью надеяться на то, что он меня снова не тронет…
Так, что дальше? Здесь я смогу продержаться не больше пары секунд, если без движения, потом придётся возвращаться самому, либо меня отсюда вышвырнет самостоятельно. О последствиях в виде совмещённой с телом одежды можно смело не беспокоиться – покойнику это ни к чему.
Я взглянул в нависшие надо мной огромные пылающие всеми оттенками алого зрачки элитника. Прежде наблюдать в стеклянной сфере личного пространства перерождённых не доводилось, лишь издали, в виде сторонних источников освещения. В отличие от людей, от которых оставалась хотя бы прозрачная одежда и прочие аксессуары в тёмной дымке, проекция монстра в зазеркалье выглядела теми же самыми глазами, только в приближенном варианте.
«Что тебе от меня надо? Отстань!», – мысленно во весь голос прокричал я, использовав весь свой небогатый опыт общения в ином измерении.
Ни ответа, ни привета.
Пастырь наверняка как-то подобным образом приручает их, но, видимо, мне этого не дано. Споровый мешок в голове хоть и даёт какие-то преимущества, но десятку, или сколько там тогда принял двойник жемчужин, он уступает в разы.
Я смотрел на объятые пламенем глаза, а они в ответ безрезультатно пытались прожечь во мне дырку, опустившись на уровень моего лица. Наконец, мне это надоело, и я, преодолевая сопротивление тягучего воздуха, поднёс к ним руки. Надо же что-то делать?
Пусть конечности здесь бесплотны, но всё же у меня как-то получается взаимодействовать с окружающими предметами. А чем «немедведь» не окружающий предмет?
Правда, полноценного хлопка ладонями не вышло, но хотя бы хватило сил их просто сомкнуть.
Эффект превзошёл самые смелые ожидания. Стоило мне прикоснуться к глазам, как охватывающий их огонь начал немедленно спадать, а когда свободного пространства между ладонями не осталось, и вовсе потух.
Что там стало с самими зрачками, так и не увидел, потому, как меня словно пробку от шампанского выбросило обратно. Свой лимит я исчерпал с запасом, и теперь предстояла неизбежная расплата.
На ногах устоять не получилось, сил не было даже моргать.
Марионеткой с обрезанными нитями я повалился на землю, в любой момент ожидая удара, который выбьет из меня едва теплящиеся остатки жизни. Вместо этого почувствовал глухой стук упавшей могучей туши, благо, что не на меня, а чуть в стороне. Еще придавил бы напоследок, вот это было бы вообще не смешно.
Воняло горелым мясом, весело потрескивал огонёк, будто от сухих поленьев. Пастораль, да и только.
Однако долго спокойно изображать из себя использованную ветошь мне не дали – подхватили под мышками и куда-то поволокли. Мне же было плохо до такой степени отупения, что всё воспринималось сквозь плотный туман в сознании. Того и гляди снова выключусь.
– Принимай, давай! – знакомым голосом произнесли откуда-то сверху.
Рекс. Всё-таки не уехали они, хотя обязаны были это сделать. Болваны или настоящие друзья?
Меня загрузили внутрь броневика, который стартанул с места раньше, чем успели захлопнуть все двери. Что интересно, на заднем устроился Сыч, а кваз пересел вперёд. Шумахер занял привычное место у штурвала, нацепив на лоб ночник, висевший прямо у изголовья водительского кресла. Стеллы видно не было, но титаническим усилием повернув голову вбок, я разглядел её в кормовой части внедорожника. Усевшись на каких-то тюках, она колдовала над бессознательным Пастырем, которого уже успели стянуть его же хомутами по рукам и ногам.
– На, держи, – Сыч протянул мне пол-литровую пластиковую бутылку из-под какой-то минералки.
Внедорожник точно не подцепили с собой в ближайшем кластере – под сводом кабины имелись самодельные пазы для крепления разномастного оружия, а в просторном багажнике на глаза попалось как минимум три характерных ящика. Если в них не патроны, то я добровольно готов вернуться обратно к оставшимся в строю сектантам, чтобы высказать всё то, что о них думаю.
Нашёлся здесь и живец, куда же без него иммунным в этом спятившем мире.
Бутылочку прикончил в четыре жадных глотка, чувствуя, как постепенно слабость разжимает свои стальные объятья. Сыч неодобрительно покачал головой, но вслух ничего говорить не стал. А потом стало вовсе не до этого – бодрым весенним дождичком по кузову забарабанили пули.
Все инстинктивно пригнулись, но броня без проблем держала мелкий калибр, а крупняка нападающие с собой отчего-то не завезли. Хотя, зачем тебе тяжёлая и неповоротливая пушка, если ты можешь запустить в супостатов фаерболом?
Шаровая молния возникла из ниоткуда прямо по курсу внедорожника, едва мы проехали первую сотню метров по волоку, уводящему прочь от вырубки. Заслонов на нём ещё не было, если не считать засевших тут и там стрелков, но их оружие особого вреда нанести не могло, чего не скажешь о сверхспособностях.
– Держи-и-ись! – честно предупредил всех Шумахер, выкручивая руль вбок.
Мы взбешённым кабаном вломились в редкий кустарник, росший на обочине, и помчали прямиком через лес. Благо ходовая позволяла игнорировать отсутствие дороги, а перестойные пихты стояли достаточно редко друг от друга.
Шар вспыхнул где-то позади маленьким термоядерным взрывом, на мгновенье прогнав темноту. Азиат чертыхнулся, но управления не потерял.
– Светофильтры ништяк!
– Смотри не сглазь, – пророкотал Рекс. – Ещё не оторвались.
И будто в подтверждение его слов в борт несколько раз звонко щёлкнуло. Сыч вгляделся в боковое зеркало и недовольно заключил:
– За нами увязались. Как минимум двое.
– Вижу!
Дальше всех затрясло так, что стало не до разговоров. Благо трёхточечный ремень надёжно прижимал к креслу, не давая кувыркаться по салону в произвольном направлении. Но не все довольствовались комфортом – Стелла из задней части внедорожника с чувством проспрягала универсальное слово «фак» в различных словосочетаниях. Внешнице там приходилось держать не только себя, но и раненого, плюс незакреплённый специальной сетью багаж тоже добавлял ей геморроя.
– Нельзя выиграть ралли, не разбив парочки яиц! – весело отозвался оказавшийся в родной стихии Шумахер.
Машина с рёвом влетела в едва видимый обычным зрением просвет между деревьями. Под пологом царила уже кромешная тьма, которую иногда разбавляли вспышки редких выстрелов. Не понимаю, на что надеются стрелки, но аплодирую стоя их упорности.
– Надеюсь, они будут твоими, идиот! – не осталась в долгу Доктор Стерва.
Какая дружная у меня подобралась компания. Один другого краше. Кстати…
– А где Кирпич?
– Элитник его зацепил, – гулко пророкотал Рекс.
– Насмерть?
– Не проверял. Его метров на двадцать отбросило, а сверху ещё брёвнами присыпало. Даже я такого бы не пережил.
Тряска не позволила покачать головой. Оставалось лишь негромко хмыкнуть, припоминая его слова о то, что ему плевать на карму и подыхать в ближайшее время он не собирается.
Ну-ну.
Возможно, дар сверхпрочности смог уберечь организм мура от фатальных повреждений, но вот рисковыми друзьями, которые могли бы попытаться вытащить его из-под завала, он решил пренебречь. А так – кто бы там ни победил на вырубке, ему однозначно жить не дадут.
Внедорожник неожиданно вылетел в чистое поле, заросшее жёсткой степной травой. Что поделать, другой кластер – другая местность, пора уже привыкнуть. Видимость заметно улучшилась, благодаря непривычно ярким звёздам и туманностям, и даже я смог заметить, что наши преследователи потерялись где-то в лесу.
Возможно, внезапно встретились с деревом своей мечты. Капотом.
По относительно ровной местности ехать было не в пример удобнее, так что скорость броневика немедленно возросла. А куда мы сейчас движемся – неважно, главное подальше отсюда.
– Стелла, как там твой клиент?
– Плохо, – без всякого смягченья ответила она. – Потерял много крови. Я её остановила, но гарантировать его жизнь не возьмусь.
– Ты уже постарайся, – замотивировал я её. – Ведь больше никому из нас хирург не нужен.
– Поняла.
– Ты вообще чем думал, когда его к нам засунул? – хмуро пророкотал Рекс. – У нас и так проблем по горло…
– Да тем же самым, что его заставило в объятья элитника броситься, – за меня ответил Шумахер. – Я, когда это увидел, подумал уже всё, ещё минус один…
– Твои способности дорогого стоят, – хлопнул меня по плечу Сыч. – Ты исчезаешь, проходишь сквозь стены, видишь мертвяков, а теперь ещё и вырубаешь их наглухо. Интересно, что дальше – будешь летать в плаще по небу и метать оттуда молнии?
– Дальше я умру, – напомнил я всем горькую правду.
– Да ладно тебе, прорвёмся, – обнадёживающе прогудел Рэкс. – Ведь Сколково никто не отменял.
– Меня больше всего настораживает, что туда меня поманила именно Лена, – напомнил я всем.
– Ей просто надо было вытянуть твою жопу из стаба и набиться в попутчицы, – пожал плечами Сыч. – Про это место слышали практически все, оно явно не липа. У меня бригадир там лечился. Руку ему вырастили в кратчайшие сроки, пусть и очень дорого. Так с ней до самого конца и пробегал.
– И что с ним потом стало?
– Внешники застрелили, когда нас брали, – поморщился он от неприятных воспоминаний. – Из всей артели только я и выжил… Взрывом контузило. Очнулся уже на Ферме.
– Да уж… – Оценил я историю. – Значит, Сколково. Тем более, что проблем с оплатой не предвидится. Там ведь полноценный стаб с рыночной системой?
– Джип загнать не дам! – выпалил Шумахер. – Только через мой труп.
– Далась учёным эта коробка, – хмыкнул Сыч. – У нас в багажнике самородок во весь вонючий рост лежит.
– Хочешь им этого… – Рекс запнулся.
– …Хмыря, – охотно подсказал Сыч.
– Угу, хочешь им его предложить? – продолжил кваз.
– Почему нет? Пусть разок в жизни что-то хорошее сделает.
– А в другой стаб его сдать не вариант? – предложил Рэкс. – А к медикам уже с бабками…
– Посмотрим, – расплывчато пообещал я. – А вообще страхово мне, если честно. За ним такой шлейф тянется, что и не поймёшь, как нам это аукнется потом. Вдруг нарвёмся на очередных скрытых агентов сектантов? Опять же, это наше сходство…
– Согласен, – кивнул Сыч. – У меня на памяти не всякие близнецы так отзеркалились. Откормить бы тебя хорошенько и одно лицо получится.
– Тогда я лучше не буду есть. Кстати, вот допустим мы его сдадим. Как скоро об этом узнают другие стабы и отменят ордер?
– Ну, не мгновенно конечно, – Рекс почесал лысую голову длинным когтём. – Но достаточно быстро. С каждым караваном везут носители с инфой, а там уж они копируются до бесконечности и расходятся во все стороны, как круги на воде. А чего ты беспокоишься? Тебя вряд ли мгновенно починят…
– Большая часть всего дерьма, которое со мной приключилось, произошла из-за него, – ответил я. – Именно за ним охотится множество местных группировок и мне уже порядком надоело попадать под раздачу.
– Думаешь, на учёных нападут, узнав, что он у них чалится? – догадался Сыч. – Не смеши, у них достаточно сил, чтобы поотшибать рога любому. Да и места там довольно населённые, тот же Новоград недалеко… Западники не зря считаются крутыми ребятами – слабаки там не живут, а внешники туда даже экспедициями не суются.
– А как насчёт самих сектантов? Пончик говорил, что они недавно снесли несколько крупных аванпостов на западе, – припомнил я разговор со странным нолдом. – Как думаешь, они отреагируют на то, что их военачальника содержат в неволе?
– Начальника? – с едкой усмешкой переспросил Сыч.
– А что? Я считаю – он их новый магистр.
– Ну и дурак. Будь он у них тем, за кого ты его принимаешь, мы бы ещё до сих пор тряслись в той сраной «шишиге» в ожидании следующего обеда мертвяков.
– Откуда такая уверенность? – удивился я.
– Я успел неплохо разглядеть тех нападавших, – охотно поведал здоровяк. – И когда бежали от спущенного ими элитника, и когда нас поджимали у трактора, благо темнота для меня небольшая помеха… Так вот – они все повально носили те самые маскарадные балахоны с масками, что и шныри Пастыря. Только стреляли не в ту сторону.

Глава 17

Место для ночёвки нашлось практически само. Мы выскочили на него случайно, проехав часа три по ровной как стол степи, изредка перемежавшейся с небольшими рощицами. Рисковать дальше особого смысла не было – удалились мы порядочно, а ехать по спящим ночным кластерам это та ещё русская рулетка. Никогда не знаешь наверняка, кого привлечёт шум твоего двигателя. В темноте даже самые простейшие перерождённые становятся заметно активнее, чего уж говорить об остальных. Может попасться и такой экземпляр, для которого бронированный внедорожник это просто очередной мясной консерв.
Поэтому, когда впереди показался одинокий особняк, окружённый немаленьким садом соток на тридцать, было единогласно решено сделать остановку. Домик явно занесло сюда из какого-то зажиточного дачного общества, вот только оказался он у самого края кластера, а поэтому перенёсся в гордом одиночестве. От соседнего участка осталась лишь часть забора, да небольшой палисадник, остальное как ножом срезала степь.
Выехав на укатанную грунтовку, так же обрывавшуюся на стыке кластеров, Шумахер тихонько подкатил к открытым настежь уличным воротам. К коттеджу примыкал гараж, с поднятой новомодной рольставнью, но машины там не обнаружилось, как и внутри просторного двора.
– Сдристнули хозяева, что ли? – предположил Сыч, внимательно оглядывая залитый звёздным светом сад. – Змей, чувствуешь что-то?
– Нет, – я прислушался к внутренним ощущениям и отрицательно покачал головой. – Но давайте не расслабляться.
– Да тут даже на толчке полностью расслабляться нельзя, – посетовал Шумахер, остановив внедорожник за забором из рельефного металлопрофиля. – Ну что, товарищи риелторы, пойдём смотреть хату?
– Пойдём, – Сыч перехватил винтовку внешников поудобнее. – Рекс, ты с нами?
– Да, зрение у меня лучше, чем у обычных людей.
– Ну, тогда с богом.
Он протянул мне пистолет Пастыря.
– Приглядишь за тачкой?
– Без проблем. Думаю, на сегодня мне точно хватит приключений.
Трое мужчин покинули салон и направились в сторону коттеджа. Больше серьёзных строений во дворе не наблюдалось – типичная дача состоятельных граждан, приезжающих сюда не чаще раза в неделю, по выходным. Таким сараи и амбары без надобности, им они предпочитают беседки с мангалами или, как максимум, баньку. Если здесь кто и засел, то именно в доме, больше просто негде.
С одной стороны – одинокий коттедж сам по себе привлекает внимание, но с другой – в полноценном посёлке больший шанс встретить перерождённых или рейдеров, ищущих, чем бы поживиться. А здесь им делать точно нечего.
– Твоему… пленнику совсем плохо, – тихо произнесла Стелла. – Мне нужно срочно заняться им в нормальной обстановке. При свете.
– Как только ребята зачистят дом, мы им займёмся.
– Мне нужна помощь прямо сейчас. Можешь его подержать с минуту?
– А может мне ещё себя наручниками сковать и пустить тебя за руль? – поинтересовался я, повернувшись в её сторону.
– Я не собираюсь захватывать ваш транспорт, – устало ответила Доктор Стерва. – Мне… Мне некуда ехать. Меня держали в живых только потому, что я была им нужна. Сейчас, после смерти Фармера, меня просто пустят в расход.
– Вообще, ты новичок, и твои внутренности представляют мало ценности, – поведал я, перебираясь к ней через заднее сиденье.
– Работать с обычным персоналом мне теперь нельзя. А с добровольным… Ты сам их видел, я с такими не протяну и суток.
– С Кирпичом же ты как-то нашла общий язык?
– Просто ему в тот момент было не до меня… – Помедлив, она добавила. – К счастью.
Пастырь дышал действительно тяжело, с хрипами.
– Он не очнётся?
– Нет, я вколола ему лошадиную дозу анестетика.
Женщина махнула перепачканной в крови ладонью в сторону его головы.
– Придержи, чтобы не захлебнулся. Я волью ему споровый раствор.
– Да, это явно не будет лишним.
Я исполнил просьбу, а внешница принялась копаться в небольшой аптечке.
– Сейчас, подожди немного…
Да без проблем, вот только что она там забыла, если бутылочка с живцом, врученная каждому Сычом, стоит рядышком на полу? Пусть я и во тьме вижу не так хорошо, как остальные, но её я разглядел сразу, как залез в грузовой отсек.
Странно всё это.
Я сомкнул веки, на краткий миг нырнув в зазеркалье. К счастью, все глаза перерождённых находились достаточно далеко от стеклянной сферы вокруг меня. Остаётся только надеться, что они не успели засечь направление, а лично я смог разглядеть всё, что нужно. И трудно сказать, что увиденное мне понравилось.
– Скажи, что тебе даст моя смерть?
– О чём ты? – замерла она, перестав копошиться в аптечке.
– О скальпеле, что ты держишь в руке, – спокойно ответил я. – Ты неплохо меня отвлекла, но так уж получилось, что я могу видеть насквозь. В буквальном смысле.
– Это всё, что мне остаётся, – не растерявшись, пожала она плечами. – Всё остальное от меня уже не зависит…
– Представь себе, моя жизнь тоже, – я снова взялся за голову Пастыря, как ни в чём ни бывало. – Тот самый споровый мешок продолжает расти, завершая то, что не успела сделать опухоль. Мне осталось около пары недель. Может меньше.
– Фа-а-ак, – удивлённо протянула она, вынув руку из аптечки.
Ладонь оказалась пустой.
– Что будешь делать?
– Давай закончим с этим, пока остальные не вернулись, – предложила она. – Глотательный рефлекс должен был сохраниться.
Залить в Пастыря хоть немного живительной жидкости оказалось тем ещё занятием. Пожалуй, мы больше разлили.
От не самой приятной процедуры нас отвлек вернувшийся Шумахер.
– Всё чисто, дом никто не мародёрил. Эй, вы чего там делаете?
– Не спрашивай.
– Извращенцы… – Завистливо вздохнул азиат, щёлкая тумблером зажигания. – Хорошо, что вокруг никого, а то ушлые ребята могли у вас под шумок и броневик реквизировать.
– Да, если бы забрали у кого-нибудь из вас ключи.
– Ты забыл Царя Миноса? Некоторым в Улье для открытия любого замка нужно просто разок напрячься.
– Ты прав, я об этом не продумал. Броня расслабляет.
Если бы руки были не заняты головой пастыря, хлопнул бы с досады себя ладонью по лбу. Я ведь и сам могу проникнуть в броневик без особых проблем, а запершись изнутри, почувствовал себя в безопасности. А ведь и правда – утратил бдительность, благо что не поплатился за беспечность.
Учиться мне ещё и учиться…
Броневик, скрипя мелким гравием, тихонько поехал вперёд к гаражу.
– Там окон нет, света никто не увидит, – пояснил манёвр Шумахер. – В подвале стоит нормальный генрик, так что электричество нам обеспеченно. Осмотрю машину, пока Стерва твоего клона штопать будет, потом свет потушить придётся, а то шума много.
Внутри ждал Сыч, с оружием наизготовку. Стоило нам вкатиться в просторный гараж, он вручную опустил роллеты, отрезав помещение от окружающего мира. Судя по ширине, здесь парковалось как минимум пара машин, явно серьёзных габаритов, так что броневик поместился без особых проблем. Ещё и место осталось.
Откуда-то снизу ровно затарахтело, и под сводом дружно вспыхнули целых три ряда ламп.
– Всё, давайте бегом!
Здоровяк распахнул заднюю дверцу и без труда вытащил бледного Пастыря на свет. Смотреть на него по-прежнему было немного непривычно, но тормозить я больше не собирался и мигом расчистил от инструментов и прочего барахла длинный верстак у дальней стены. Не операционный стол, конечно, но другим вариантом был лишь холодный бетон.
– Мне нужно всё, что касается медицины среди багажа, – требовательно заявила Стелла. – В доме есть аптечка?
– В ванной, – ответил Сыч. – Но там кроме зелёнки ничего полезного нет.
– Вау, у нас тут новый медик, – она уже почти привычно скривилась, заставив и без того опущенные уголки ярко очерченных губ оказаться ещё ниже. – Может, и займёшься им сам?
– Нет, положусь на твой профессионализм, – не остался он в долгу.
– Тогда шевели задницей и принеси мне всё, что там лежит. Обязательно найди перчатки.
– Может мне ещё и прокладки прихватить?
– Идиот! – с чувством произнесла она своё любимое проклятие с непривычным для русского уха ударением на первый слог. – Вы иммунные, но не бессмертные. Есть как минимум с десяток различных инфекций, гарантированно отправляющий вас на тот свет. Пока ты со мной споришь, время уходит, и он умирает. Если у тебя нет под рукой дозы спека, я советую поторопиться.
– Хорошо, – пробурчал он, направляясь к металлической двери, ведущей, судя по всему, внутрь дома. – Только смотри не вскрой его по старой привычке. Этот говнюк нам нужен живым, а не расфасованным по пакетикам.
– Я учту ваши пожелания.
Оставшийся без работы Шумахер, естественно, никакой багажник проверять не стал, первым делом нырнув под капот.
– Батюшки! Турбо на шесть и семь литра, триста лошадиных сил… Вот умеют же люди делать!
– Ты главное своей слюной свечи не залей, а то единственной ездовой кобылой останешься, – посоветовал Сыч, возвращаясь с лекарствами.
Пока Шумахер охал и ахал, восторгаясь трофейным транспортом, я вместе с вернувшимся с обхода Рексом занялся осмотром багажа. Благо, там было на что посмотреть.
В трёх спортивных сумках нашлась одежда всё того же чёрного цвета. Судя по размеру – предназначалась она двойнику, но на себя примерять я её не стал, без всяких сожалений вывалил всё на пол. Разве что антрацитовые горные ботинки, подумав, оставил себе. Подошли как родные, что, в общем-то, почти так и было.
Армейские ящики, как и предполагал, оказались забиты под завязку триста восьмым Винчестером, предназначавшимся как раз для винтовок внешников. Карабины под НАТОвскую «семёрку» встречались мне не раз, и боезапас я опознал мгновенно, хоть маркировка была совершенно незнакомой. С ним вообще весело у нас в стране произошло – в семидесятых нашему генсеку, любившему поохотиться, подарили нарезной Винчестер, который он немедленно оценил и быстренько дал отмашку организовать производство такого калибра. И всё бы хорошо, но уже в девяностых массово хлынувшие в страну из-за рухнувшего железного занавеса импортные стволы отказались принимать отечественные патроны. Конечно, позже ошибку исправили, но в название во избежание путаницы вынуждены были добавить литеру «М», что крайне удивляло иностранцев, не совсем понимающих, что такого можно там модернизировать. Ушлые ребята даже сподобились какое-то время их продажу за бугор, навешав лапши с три короба о секретной советской «доработке», но правда довольно быстро выплыла наружу, и многим стало стыдно. Кому-то даже до смерти.
Две штурмовые винтовки мы прихватили во время побега, ещё одна обнаружилась во внедорожнике. Не сказать, что переизбыток оружия, но и мы теперь не с голым задом.
Среди прочего внимание привлёк длинный металлический ящик с кодовым замком. К гадалке не ходи – здесь явно хранилось что-то ценное. Но повозившись с ним немного, я пришёл к неутешительному выводу, что без профессионального взломщика здесь делать нечего. Однако Рекс, видя мои затруднения, лишь обнажил внушительные клыки в усмешке:
– Отойди-ка, щас открою.
Удар лапой – и замок заискрил, как новогодняя хлопушка. Следом на него обрушился ещё один, который настолько деформировал металл, что магнитный запор решил сдаться. Просунув толстые пальцы в образовавшееся отверстие, кваз с кряхтеньем отжал створку в сторону.
Внутри оказался толстый военный ноутбук в защитном корпусе, какие-то непонятные чертежи и… Знакомый пластиковый кейс.
– Да ладно!
Я пробежался подрагивающими пальцами по запорам и распахнул крышку. Штурмовой дробовик обнаружился на своём положенном месте, хотя он был со мной, когда Лена-Геката накачала нас тогда на заправке. Похоже, что кто-то его затем подобрал и уложил в кейс, оставшийся в «шестьдесят шестом». Хотя почему именно кто-то? Вон он, на верстаке стонет.
Быстро осмотрев остальное содержимое ящика, я уже без особого удивления обнаружил в нём и другие свои вещи – нож, бритву, разную мелочёвку из рюкзака, включая зубную щётку, и даже пластиковую карточку стронгов. Теперь не осталось никаких сомнений в том, что броневик принадлежал лично Пастырю. Только ему могло взбрести в голову хранить мой скудный скарб. Не совсем понятно – зачем, но сейчас эта его очередная причуда оказалась мне только на руку.
– О, знакомый аппарат! – заметил Рекс, продолжая копаться в багаже. – Теперь мы все укомплектованы.
– А тебе «двенашка» к нему случайно не попадалась? – спросил я, переломив оружие.
В магазинах осталось по четыре патрона. Видимо, перед тем как засунуть дробовик в родной кейс, Пастырь успел из него немного пострелять. На это же указывало и состояние ствола, который мой двойник почистить отчего-то не догадался.
– Таких патронов нет, неходовой калибр, – огорчил меня Рекс.
Что ж, придётся потерпеть до первого охотничьего магазина…
Ещё из полезного нашлась еда, преимущественно в армейских сухпайках, и две внушительные канистры с солярой для внедорожника. Последние пришлись очень кстати, так как в гараже особняка имелся исключительно высокооктановый бензин.
– Буржуи! – высказался Шумахер по этому поводу.
Сосредоточенная Стелла к тому времени заканчивала штопать двойника. Не знаю, к счастью или нет, но его жизнь оказалась вне опасности – пуля прошила плечо насквозь, начисто проигнорировав лёгкий бронежилет под рубашкой. Возьми неведомый стрелок чуть ниже, и в Стиксе я остался бы в единственном экземпляре.
Наверное.
Внешница быстро соорудила из тисков и садовых грабель импровизированный штатив и вкатила Пастырю пакет физраствора из его же запасов.
– А я думал, вы америкосы все тупые, – покачал головой наблюдавший за её действиями Сыч.
– Я из Австралии, идиот!
– А есть разница?
– Для вашей великой расы алкоголиков – наверное, нет.
– У нас вообще-то не все пьющие.
– А у нас, представьте себе, нет домашних кенгуру!
Она стянула одноразовые перчатки и швырнула их в дальний угол гаража.
– Рекс, вырубай тарахтелку, – Сыч щёлкнул выключателем тактического фонаря, которым он подсвечивал рану, заменяя хирургический светильник.
Но кваз и не думал спускаться в подвал. Вместо этого он вразвалочку подошёл к верстаку и странным, мурлыкающим голосом поинтересовался у Доктора Стервы:
– Ты закончила?
– Да, – она опустила руки и прикрыла глаза. – Только прошу, сделай это быстро.
Рекс занёс над ней когтистую лапу, приноравливаясь для одного точного удара, а Сыч, пожав плечами, шагнул в сторону, чтобы не запачкаться кровью.
– Стой, – я отложил в сторону дробовик и подошёл ближе к замершей парочке. – Оставь её.
– Змей, ты чего? – вытаращил на меня человеческие глаза кваз. – Забыл, что она творила на Ферме?
– Прекрасно помню, но, тем не менее, она пока мне нужна.
– Не стоит, – вклинилась в разговор сама Стелла. – Лучше уж так, чем то, что со мной сделают в первом же стабе.
– Вот видишь, – пожал могучими плечами Рекс. – Она сама всё прекрасно понимает. Я бы может и хотел, чтоб она помучилась напоследок, да она нам вроде удружила, так что…
– Так что не тебе решать, убивать её или нет, – закончил я за него фразу.
– Вот как, – крякнул кваз. – И давно ты у нас главным стал?
– Пожалуй, с тех самых, когда отодрал твою задницу от хирургического стола, – напомнил я. – Вот остальные прекрасно помнят этот момент и у них глупых вопросов не возникает. Верно?
Шумахер промычал что-то невнятное, а вот Сыч ответил конкретно:
– Мы все здесь обязаны тебе, Змей, вопросов нет. Но мне кажется, ты перегибаешь.
– Когда кажется, креститься надо, – жёстко посоветовал я ему. – Вы все добровольно пошли со мной, хотя осознавали риски. Никого я не принуждал, и даже не просил. Да, с тех пор с нами приключилось множество всякого дерьма, но мы живы, а это главное. Деньги тоже в перспективе имеются, и опять – это моя заслуга.
– Как и то, что за нами увязались сначала внешники, а затем сектанты, – тут же добавил Сыч.
– Да, они явно охотились за мной, и пока я не пойму в чём же дело, никто наших пленных пальцем не тронет. Ни одного, ни второго. Не хочу давить авторитетом, но, если кого этот расклад не устраивает – наши дороги разойдутся.
– Машина у нас одна, – напомнил Шумахер.
– Верно, – согласился я. – Так что давайте определимся прямо сейчас.
– Ну, хмырёныш, ещё понятно, – кивнул Сыч в сторону верстака. – Но она-то тебе на кой чёрт? Половые потребности удовлетворять?
– Нет, просто она единственный оставшийся в живых участник экспедиции Фармера. А он не сам за мной гонялся, его заставили, и я не могу разбрасываться единственным источником информации. Плюс нам всем пригодится человек с медицинским образованием.
– Как бы этот образованный человек нам всем глотки во сне не вскрыл, – пробурчал Сыч. – Смотри, отвечаешь за неё сам.
– Без проблем.
– Тогда пусть живёт. Шум?
– А мне вообще фиолетово, – признался счастливый азиат. – Змей правильно сказал – мы живые и с хабаром. Одними патронами можно неплохо так подогреться в стабе, не говоря уже об остальных ништяках. Перекрасить ласточку только надо будет… А то как в катафалке ездим.
– Кто о чём, – покачал головой Сыч. – А ты, Рекс?
– По сути, если бы не она, меня просто бы зарезали как барана и пустили на удобрение, – медленно пророкотал он. – Я не в восторге от всего этого, но так хоть у меня появился шанс. Ладно, пусть пока живёт.
– Ну, раз мы все пришли к соглашению, – подытожил Сыч. – Давайте укладываться на боковую. Я дежурю первым. Эй, как тебя там, Стерва! Этот чудик не очнётся посреди ночи?
– В ближайшие двенадцать часов точно нет.
– Отлично, тогда пускай лежит там, где лежит. Шум, там в твоей «ласточке» сиденья хоть откидываются?
– Вроде да…
Пока они вдвоём возились внутри машины, Рекс спустился в подвал, погрузив нас всех в бархатный полумрак. Я не стал обездвиживать внешницу – просто отвёл её в дом оставив в одной из комнат. Судя по весёлым мультяшным персонажам на обоях – в детской. Окно там оказалось крохотным даже для хрупкой женщины, а дверь запиралась только снаружи.
– Спасибо, – тихо обронила она по дороге.
– Я не отпускаю тебя, вообще-то.
– Нет, я имела в виду… – Женщина сделала паузу, собираясь с мыслями. – Скажи, зачем ты возишься со мной? Я ведь не сделала тебе ничего хорошего. 
– В тамагочи не наигрался, наверное. 
– Что-что? – не поняла она. 
– Забудь, – махнул я рукой. – Просто там, на Ферме, всё было проще. Я знал кто хороший, а кто – нет. Ты бесспорно относилась ко второй категории, и я тебя убил, заразив смертельным вирусом. А то, что ты фактически воскресла… Ну не лишать же тебя жизни во второй раз, для этого ты ещё слишком мало нагрешила. 
Она молчала где-то с минуту, переваривая услышанное, после чего со вздохом призналась: 
– Вы, русские, очень странный народ. 
– Какие есть.  Да, и советую тебе не трогать стекло.
– О'кей. За сегодня я должна была умереть дважды, так что не хочу искушать судьбу. 
– Ну, тогда спокойной ночи, – я закрыл за ней дверь и щёлкнул замком. 
Назад брёл уже в темноте, не подсвечивая себе фонариком. У меня самого ещё не было чёткого ответа, правильно ли я поступил, остановив Рекса. Может, дело в том, что ещё недостаточно очерствел здесь? Или просто подсознательно не видел в ней угрозы? 
Да, очень интересный вариант, если учесть, что совсем недавно она хотела меня напоследок зарезать… Что ж, как была у меня каша в голове, так и осталась. Одно хорошо – можно все странности смело списывать на опухоль. 
И чужие видения. 
Я вернулся в гараж, на весь остаток ночи ставший нам ночлегом. Пусть не самым удобным, но зато относительно безопасным. Здесь нет окон, через которые можно одним махом запрыгнуть внутрь, зато имеется броневик, дающий дополнительную защиту. 
Втроём в просторном внедорожнике можно было расположиться без особых проблем. Снаружи остались лишь прооперированный Пастырь и Сыч, устроившийся с винтовкой неподалёку от входа. Я набросал тряпок двойника на дно грузового отсека, обернулся принесённым с жилой половины одеялом и благополучно заснул, провалившись в забытьё, словно в глубокий колодец. 
Утро следующего дня встретило меня хмурыми свинцовыми тучами, наползающими из-за горизонта и онемевшим затылком. И если первое особых проблем не предвещало, то второе не на шутку напрягло. Я прекрасно помню это ощущение, оно впервые возникло незадолго до того, как меня намертво приковало к больничной койке. 
Пожалуй, все эти экстренные прыжки в иное измерение, с последующим обильным возлиянием живца, не прошли для организма даром. Очень может быть, что в запасе у меня осталось куда меньше двух недель. 
Тщательно разминая шею, как советовал мануальщик ещё на старушке Земле, я поднялся с самодельного ложа и направился в санузел. Воды там конечно не оказалось, но к счастью запасливый хозяин коттеджа хранил в подвале несколько пластиковых канистр для кулера. Всё как в весёлые студенческие годы – ополоснулся в тазике, вскипятил чайник на примусе, заварил чай и попутно побрился. Теперь можно жить дальше. 
Онемение понемногу сошло на нет, кровообращение восстановилось, но порадоваться этому факту не успел – вместе с чувствительностью кожи вернулось и ощущение чужого взгляда. Кто-то очень голодный смотрел куда-то внутрь меня, тоже намереваясь начать день, как положено. То есть – с завтрака. 
Обратно вернулся вприпрыжку, едва не кувыркнувшись через порог. 
– Нас выследили! – я завертел головой пытаясь поточнее засечь направление, откуда веяло угрозой. 
Шумахер, вертевшийся неподалёку у стеллажа с инструментами, тут же подскочил с вопросами: 
– Где? Сколько их? 
– Пока чувствую одного, – я указал рукой в сторону небольшой рощицы, через которую накануне ночью мы проехали. – Там. Похоже, он идёт за нами. 
– Затрахали меня эти ищейки, – проворчал обувающийся на раскуроченном ящике Сыч. – Хорошо, что они бегают медленнее этого грузовика. 
– Надо валить, – засуетился азиат. – А если за тварью сектанты едут? 
– Не суетись под тесаком, Шум, – здоровяк задумчиво поскрёб ногтями подбородок. – Сдристнуть всегда успеем, но надо бы и запасы пополнить. 
– Слушай, я понимаю, ты соскучился по охоте… 
– Вот нихрена не угадал, – мотнул головой Сыч. – Живца считай, что не осталось уже, а у нас раненный на балансе. Да и Змей его хлещет как водицу. 
– Что мало заражённых здесь шляется? – не согласился Шумахер. – Хлопнем кого-нить по дороге…
– Так тех ещё искать надо, а этот сам к нам бежит.
Сыч решительно хлопнул себя по бёдрам и поднялся на ноги, обратившись ко мне:
– Как считаешь, далеко до него?
– Понятия не имею, но думаю, что нет. Я не в том состоянии, чтобы чувствовать их на большом расстоянии.
– Тогда надо всё сделать быстро. Шум, выкати-ка тачку во двор, поставь за деревьями так, чтобы в случае чего газануть отсюда по прямой. Рекс, давай за мной, гостя встречать будем.
– Запасных магазинов всего по паре на ствол, – с сожалением выдохнул кваз. – Не успеем заново снарядить…
– Думаю, хватит, – прикинул Сыч. – А если там что-то вроде вчерашнего броненосца, тогда нам и десяток рожков не поможет. В таком случае мы живо прыгаем в тачку и газуем отсюда к чёртовой матери.
– Надо и пленников погрузить сразу, – предложил я.
– Давай, но долго не копайся.
Деловая суета закружила нас в беспощадном вихре, сжирая остатки времени до появления незваного гостя. Мы с Шумахером осторожно уложили Пастыря на его законное место – в багажник. Туда же отправилась Доктор Стерва, которую я привёл из жилой части дома. После чего внедорожник покинул гараж и выкатил на гравийную дорожку, ведущую наружу.
Существо приближалась с противоположной от ворот стороны, так что таранить забор нужды не было, но я не сомневался, что в случае чего броневик играючи покинет частную территорию.
Чего реально не хватало в закромах сектантов, так это раций. Позицию охотников я определил лишь примерно, а вот их самих видно не было. Помимо плодовых деревьев по периметру участка спокойно себе рос густой кустарник, в котором они и залегли. Шумахер остановился посреди гравийки, оставив мотор работающим, и схватился за винтовку.
Я тоже приготовил ружьё к бою, и устроился рядышком с машиной. Далеко отходить от неё смысла всё равно не было. В любую секунду навстречу нам могли выскочить Сыч с Рексом, если добыча окажется нам не по зубам. Благо проблем с оптикой у них нет, и тварь они засекут задолго до того, как она приблизится к участку. В этом случае каждая секунда может быть на вес золота, а мою проклятую неуклюжесть ещё никто не отменял.
Прошло несколько минут томящего чувства чужого взгляда, прежде чем по изменившейся траектории движения я понял, что тварь совсем близко. Она не стала дуром переть через забор, а предпочла немного разведать обстановку, прогулявшись вдоль него.
Засадники не могли не рассмотреть её в степи, значит, решили подпустить зверя поближе, чтобы бить наверняка. Это вроде хорошая новость, но что, если перерождённый сможет их учуять?
Памятуя свой прошлый опыт ловли заражённого, я собрал все окровавленные тряпки Пастыря в одну кучу посреди двора, отправив туда же простыню, на которой его штопала Доктор Стерва. Пусть кровь уже давно свернулась, но запах она всё ещё издавала довольно явственный. А если упырь целенаправленно шёл за нами, машину он и так и так обонял.
И меня в ней в том числе, ведь недаром я чувствую его голод.
Монстр решился. Сначала замер на несколько секунд за забором, а потом одним прыжком перемахнул его, приземлившись на все четыре толстые лапы. Не знаю, из кого могла получиться эта жуткая смесь ящерицы и насекомого, но это явно был не человек. Голова у мутанта оказалась плоской, приплюснутой сверху, как у змеи, вот только зубов у него было гораздо больше. По всему закатанному в хитин телу располагались толстые шипы, а длинный сегментированный хвост украшала самая настоящая булава, прям как у анкилозавра.
Единственным несомненным плюсом было то, что дружков у него не оказалось – явный социофоб. Шумно втянув воздух через узкие носовые прорези, перерождённый шустро затрусил в сторону внедорожника, начисто проигнорировав приманку.
Из кабины стали раздаваться приглушённые хлопки винтовки Шумахера, чуть позже к нему присоединились и остальные, существенно сбив скорость взревевшего от негодования хищника. Всё-таки останавливающее действие у «семёрки» достаточно неплохое. Искр от рикошетов, как в случае с бронированным «немедведем», я к своему облегчению не увидел, но и каких-то фатальных повреждений пули ему не наносили.
Через несколько секунд он сократил дистанцию до нескольких метров, вынудив и меня вступить в дело. Штурмовой дробовик солидно рявкнул огнём, но в плечо толкнуло не слишком сильно. Так как заранее упёр оружие на высокую деревянную колоду для колки дров, прицел практически не сбился, и я успел вколотить в упыря ещё три здоровенных пули, прежде чем понял, что цель движется лишь по инерции.
Одно из попаданий пришлось как раз по передней лапе, начисто снеся сустав, и потерявший равновесие перерождённый пропахал тушей землю, окончательно превратившись в мишень для тира. Остальное не заняло много времени, хотя и десятая часть всего того металла, выпущенное в него, могла отправить на тот свет любое земное животное, включая слона или носорога.
Когда с противоположной стороны участка показались довольные засадники, мутант ещё дёргался, но это уже скорее была агония, чем попытка подняться. После чего монстр был немедленно проконтролен несколько раз в голову и наконец-то затих.
– Уф, матёрый попался, – выдохнул Сыч, утирая тыльной стороной взмокший лоб. – Ещё немного, и «семёра» его бы не взяла.
– Ну и кто это? – поинтересовался я, подойдя ближе.
– А что, по этой хлеборезке не видно? – он демонстративно ткнул горячим стволом в сторону зубастой пасти, распахнутой в смертельном оскале.
– Кусач?
– Он самый.
Сыч закинул винтовку за спину и вынул из чехла трофейный обоюдоострый нож с матово чёрным лезвием.
– Посмотрим, что нам бог послал…
– Жаль, жемчуга в таких не водится, – Шумахер тоже присоединился к обсуждению добычи, сорвав по пути яблоко с ближайшего дерева.
С хрустом вонзив зубы в плод, он тут же скривился и выбросил кислое яблоко в траву.
– Такие экземпляры редко сами по себе попадаются, – прогудел Рекс. – Хорошо, что этот оказался один…
– Думаешь, он был в своре Пастыря? – спросил я.
– Наверняка. Иначе, чего бы он здесь, в голожопой степи, забыл?
– За ним могли и сектанты увязаться, – предположил Шумахер, выплюнув остатки яблока. – Вы точно никого не засекли?
– Нет, если только они не держат приличную дистанцию, – ответил Рекс. – Но мы здесь задерживаться не собираемся, так что…
– Бляха-муха, Инструмент забыл! – хлопнул себя по лбу азиат и припустил к машине. – Надо загрузить, а то вдруг как назло понадобится.
– Генератор не трожь, – предупредил Сыч, копаясь в разрезанном споровом мешке кусача. – Он в тачку не залезет, места и так мало.
– Жалко его вот так бросать, в первом же стабе толкнуть можно… – Покачал головой Рекс.
– У нас в багажнике лежит человек, за которого всем нам отвалят столько, что ты за всю жизнь своими генриками не заработаешь.
– Ну, так его ещё довезти надо.
– Для этого у нас и квалифицированный медик имеется, – напомнил я.
Кваз громко фыркнул и пошёл к гаражу, куда задним бортом уже подрулил Шумахер, желая принять участие во вдумчивой мародёрке.
– Надо за ними приглядеть, а то они полдома с собой утащат, – проворчал Сыч, поднимаясь с колен.
– Как улов?
– Ништяк подогрелись, – он бережно сложил добычу в платок и спрятал его в чёрной сектантской разгрузке. – Две горошины, десяток споранов. Теперь можно и в путь.
Здоровяк убрал нож и тоже зашагал к дому, решив проконтролировать излишне хозяйственных товарищей, а я остался один возле поверженного чудовища. Задумчиво уставившись в выпотрошенный споровый мешок, невольно провёл ладонью по собственному затылку. Пальцы ощутили небольшой бугорок сразу за сводом черепа, и я немедленно отдёрнул руку.
– Между нами, приятель, не так много различий…
Мёртвый мутант, разумеется, ничего не ответил, зато до ушей донёсся тихий шорох, заставивший вскинуть дробовик. Прислушавшись к постороннему звуку на мгновенье, я без труда засёк его источник в нескольких метрах от гравийной дороги. Чуйка молчала, да и трава между деревьями не позволила скрыться там даже собаке, так что поводов для беспокойства вроде бы не было. Но проверить всё же стоило.
Осторожно ступая в новенькой обуви двойника, я медленно пошёл вперёд. Остальных звать не стал, мало ли чего тут шуршать может. И вообще, мы только что разговаривали в голос, а до этого и вовсе стреляли, так что ни о какой конспирации не могло быть и речи.
Как бы я ни старался идти как можно тише, меня всё равно услышали. Я лишь успел разглядеть серое пятно, метнувшееся прочь к ближайшим кустам со скоростью пущенной из лука стрелы. Всё понятно – заяц из степи пожаловал. У них там не то чтобы продовольственное раздолье, но учитывая бесхозный сад, здесь вообще для косого самый настоящий Клондайк. Не удивлюсь, что у него где-то неподалёку свежая нора.
Не знаю, как его не напугали выстрелы, возможно, это уже не вполне обычный грызун. Тем более, целью зайца оказалось то самое надкусанное яблоко, непонравившееся Шумахеру. Мало ли в округе других что ли?
Я осмотрелся и внезапно понял – а вообще-то мало. Судя по всему, в перенесённом куске иного мира царила раннее лето – середина июня или начало июля, в зависимости от широты. Для ягод время самое то, а вот фрукты, кроме ранних сортов, ещё не успели вызреть. Клубникой-малиной хозяева коттеджа пренебрегли, предпочитая цветочные клумбы. Декоративные кусты по периметру участка состояли преимущественно из колючего падуба, с редкими вкраплениями смородины. Вот они-то оказались обглоданы начисто, что наводило на мысль, что ушастый здесь далеко не один. Падалицы ещё слишком мало, вот они и выкручиваются, как могут.
Я поднял зелёное яблоко с земли. Тут не надо быть дипломированным Мичуриным, чтобы опознать в нём обычную «Симиренку». Плоды действительно кисловатые, на любителя, но вот созревают они обычно ближе к сентябрю. И это не стало исключением, вообще удивительно, как Шумахер от него смог что-то откусить и не сломать зубы.
Вот только зачем человеку с даром «зелёной руки» выбрасывать недоспелое яблоко, раз уж свежих витаминов захотелось?
«Не доверяй никому!», – неожиданно прозвучал в голове бархатистый голос, будто кто-то стоял за моей спиной.
Вздрогнув, я невольно обернулся, но, естественно, никого не обнаружил.
Вместо этого со стороны одинокого коттеджа раздалась россыпь приглушённых хлопков.
– Твою мать…
Я выбросил яблоко обратно на поживу ушастым и заковылял обратно, остро жалея, что в дробовике осталось всего четыре патрона.

Глава 18

Машина оказалась заперта снаружи. Ключей у меня не было, да и вообще – они имелись в единственном экземпляре у нашего водителя.
То есть у Шумахера.
Внутри внедорожника наверняка сидит ничего не понимающая Стелла, но в таких делах она мне явно не помощница. Тем более, вряд ли она выберет мою сторону, мне сейчас совершенно нечего ей предложить. В отличие от человека, который, возможно, работает на внешников. Не зря тогда меня к нему в камеру подсадили, ох не зря…
Возле гаража на бетонном заезде россыпью валялись ещё тёплые гильзы. Я осторожно заглянул внутрь, но ничего существенного так и не увидел, кроме нескольких пулевых оспин на стенах. Тел не наблюдалось.
Хлопки уже с минуту как прекратились, и о результатах скоротечного боя внутри особняка можно было только гадать. Какого хрена здесь вообще произошло?
В том, что Шумахер оказался не тем, за кого он себя выдавал, я уже не сомневался. Но почему он решил забить на маскировку именно сейчас? Ведь у него была возможность расправиться с нами ночью, во время дежурства. Что изменилось с утра?
Стараясь смотреть под ноги и одновременно по сторонам, я подошёл к распахнутой двери, ведущей в жилую часть, и сразу же за порогом увидел лежащего на спине Рекса. С первого взгляда – его как саблей покромсали, вдобавок на теле имелось несколько пулевых ранений. Крови под ним натекло как с зарезанного бычка, но что удивительно – он ещё дышал.
Склонившись над ним, я заглянул его наполненные болью глаза.
– Шум?
– Да-а-а… – Прохрипел он, делая безуспешную попытку подняться.
– Лежи, я разберусь с ним и приведу помощь.
– Беги, дурр-р-рак, – зарычал он, скаля клыки. – Он…
Договорить кваз не успел. Я лишь краем глаза успел заметить смазанное движение в районе гостиной, прежде чем могучая лапа Рекса толкнула меня в грудь, отправив в недолгий полёт вперёд спиной. Упал удачно – на сваленную у дальней стены гаража кучу чёрной одежды, и одновременно с этим в коридоре, где остался кваз, гулко хлопнул взрыв. Над головой вжикнуло, осыпав меня бетонной крошкой, и я резво перекатился в сторону.
А гранаты у него откуда?!
Только ремень не дал выпустить ружьё из рук. Взвившаяся вверх пыль застилала слезившиеся глаза, но я всё равно разглядел промелькнувшую внутри дома тень, и не раздумывая всадил в проём пулю. Если Сыч ещё жив, то он должен меня услышать и понять, что я вступил в бой. Это будет ему хоть маленьким, но подспорьем.
Если только он тоже не засланный казачок.
Мысль обожгла, заставив замереть на месте. Бред сумасшедшего или мне лучше действительно бежать прочь без оглядки, как того и желал покойный Рекс?
На машину надежды нет. Без ключей броневик для меня ценности не представляет, а пешком я далеко не уковыляю.
Так, из гаража нужно срочно уходить. В подвал спускаться нет смысла, там я окажусь в ловушке без возможности выбраться, так что путь один – на улицу. Говорят, свежий воздух полезен для здоровья, а пылью дышать вредно.
Стараясь припомнить расположение окон, я выбрался наружу, укрываясь силуэтом припаркованного рядышком броневика. В голове вовсю гудели пасхальные колокола, грудь саднило, ныла отбитая спина. В общем, у противника нет против меня ни единого шанса.
Где-то в районе второго этажа снова захлопало и загрохотало, подсказав, откуда ожидать угрозу. От сердца немного отлегло. Ну не мог ещё и Сыч оказаться предателем, вдобавок к остальным.
Мне и этих подсадных уток девать некуда.
Уже куда уверенней я заковылял против часовой стрелки, держась внешней стены коттеджа. Там вроде бы располагалась застеклённая летняя веранда, от которой совсем недалеко стояла широкая деревянная беседка.
Не с парадного же входа заходить.
Однако, внутрь попасть я не успел – занавеска на одном из верхних окон колыхнулась уж очень подозрительно, вынудив меня залечь прямо за дровяной поленницей, сложенной неподалёку. Манёвр оказался верным, так как в следующее мгновение по мне открыли частый огонь. Колотая древесина – не то, что рекомендовано для защиты от тяжёлых пуль, поэтому нужно было срочно менять позицию. Я жахнул в ответ поверх чурок, заставив Шумахера прекратить обстрел, и на полусогнутых рванул к беседке.
За ней в наличии как раз имелась широкая, но неглубокая яма, вырытая хозяевами для каких-то смутно понятных целей. Может, декоративный прудик хотели устроить, кто знает. Главное – там можно было укрыться, а вынутый грунт по её периметру не позволял противнику поймать меня на прицел.
Успел укрыться за самодельным валом в последний момент – пули снова засвистели в опасной близости, но почти сразу обстрел прекратился.
– Змей, чего ты там прячешься? – весело спросил азиат сверху.
Судя по беспечному голосу, выдающему его позицию, удара в спину он больше не ожидал. Бедолага Сыч…
Хотя вот эта неуместная бравада может быть и от звенящих нервов – на охоте насмотрелся на такое, хотя там опасность, в основном, эфемерная. Однако, адреналин у многих чуть ли не по штанине стекал, а болтливость зашкаливала.
– Всё, игры окончились! Выходи, дорогой, а не то я тебе туда гранату закину! – злорадно пообещал Шумахер.
– А твои хозяева не обидятся, что ты меня грохнешь?
– У меня есть то, по сравнению с чем ты не представляешь особой ценности!
– Пастырь… – Тихо выругался я сквозь зубы.
– Верно мыслишь, – всё же услышал меня он. – Тебя могу прихватить лишь в качестве бонуса. А если нет – особо расстраиваться не буду.
– Тогда я лучше тут посижу.
– Ну смотри, сам захотел.
Хлопок запала, сработавшего ещё в воздухе, я различил так отчётливо, будто граната уже скакала у меня перед носом. Значит, как только она коснётся земли, двести-триста осколков мне обеспечено. А выскочу сейчас, и Шумахер меня однозначно подстрелит, он только этого и ждёт.
Осталось одно – закрыть глаза и уйти в зазеркалье. Сил на то, чтобы выбраться из ямы и укрыться в доме у меня точно не хватит. Да и что я там буду делать с голым задом? Дробовик прихватил с собой буквально на остатках морально-волевых, но без него вообще можно задирать вверх лапы.
Взрыв гранаты и в реальности выглядит не особо впечатляюще – не то, что в киношных боевиках, а в стеклянном исполнении – так вообще я толком ничего не разобрал. Просто на дно ямы упал ребристый шарик и тут же пропал, разлетевшись на мельчайшие осколки.
Я со стоном вывалился обратно, побелевшими пальцами сжимая драгоценный дробовик. Щека тут же прислонилась к чему-то очень горячему, но менять положение тела не было сил. Сейчас хлебнуть бы живца…
– Эй, ты там живой?
Отвечать я не стал, приводя дыхание в порядок. Если он не дурак, то швырнёт мне ещё один подарок, и тогда можно смело тушить свет. Одна надежда, что гранат он утаил от нас не целый ящик.
Однако секунды текли одна за другой, но ничего не происходило. Лично я мог так лежать вплоть до бесконечности, но Шумахер явно куда-то торопился. Иначе он не стал бы пороть горячку и начинать разборки в заброшенном доме, где полно укрытий.
Так как ухом я невольно прижимался к земле, то без труда уловил толчок от его приземления на обе стопы. Получается, он спрыгнул вниз со второго этажа, не желая упускать меня из виду. Странный до нельзя поступок, ведь высота окон была немаленькая, но мне эта его глупость была только на руку.
Сжав зубы чуть ли не до хруста эмали, я резко поднялся на колени и вскинул дробовик. Перед глазами весело запрыгали солнечные зайчики, в голове зашумел Ниагарский водопад, но тёмную фигуру на фоне светлой каменной кладки, опоясывающей первый этаж, различил без труда. Спусковая скоба поддалась с таким трудом, будто палец преодолевал сопротивление предохранителя, но за моей спиной сейчас стояло больше пятнадцати лет тренировок и практической стрельбы во всевозможных условиях. За эти годы всякое бывало. Что угодно могло вмешаться – плохая погода, низкая видимость, усталость… Да и что уж там, пол-литра чачи, закусанной щепоточкой черемши, тоже здорово сбивали прицел. Но это было поначалу, когда только-только разменял вторую тысячу выстрелов.
А сейчас я просто не мог позволить себе промахнуться.
Два выстрела слились в один, и я обессилено завалился обратно, на противоположный край исходящей паром ямы. Что ж, вот и пригодились мои навыки напоследок…
Но радоваться было явно рано.
– Слушай, а неплохо, – одобрительно поцокал языком Шумахер, показавшись на другом краю. – Винтовку правда жалко, только привык к ней…
Я не поверил своим глазам – на нём не было ни царапинки, не считая кровоподтёков на руках. Ну, допустим, одна из пуль попала в оружие, и имела шанс изменить траекторию, но вторая должна была гарантированно прилететь ему в корпус! И там уже никакой бронежилет бы не спас, хотя азиат до сих пор щеголял в майке, оставшейся у него после побега от сектантов.
– Как ты…
Шумахер сделал скупое движение ладонью, и дробовик буквально вырвало из моих подрагивающих рук. Описав короткую дугу, ружьё будто само нырнуло в руки тайного агента внешников.
– Тебе это больше не понадобится, дружище.
– Да подавись, – с трудом процедил я.
– Знаешь, Полоз, – с неподдельным сожалением произнёс моё старое имя азиат. – Ты мне правда нравишься. Ещё тогда, на Ферме, когда тупорылый Крайтон с перепугу чуть не отправил тебя под нож, ты держался молодцом. Не вмешайся я и мои наниматели, ты бы там и остался. Но уже по частям.
– Ты хочешь сказать, мне позволили сбежать?
– По крайней мере, не препятствовали, – усмехнулся он. – Ты был неплохой подопытной крысой и подавал большие надежды, но с появлением объекта номер один, твоя ценность устремилась к нулю.
– А оно того точно стоило? Столько людей положили… Ради чего?
– Это всего лишь расходный материал, – он вскинул дробовик, направив ствол в мою сторону. – Извини Полоз, я ценю наше общение, но у меня приказ, а срок исполнения очень маленький. Мы с тобой оба прекрасно знаем, что вязать тебя – очень плохая идея. Прошу, не исчезай больше, мне надоело уже ждать.
Он бросил короткий взгляд на счётчик патронов, замерший в положении «зеро» и, не растерявшись, щёлкнул переключателем на подствольнике, про который я во всей этой кутерьме бессовестно забыл.
– Всегда хотел стрельнуть из него, – поделился он. – А то разговоров было…
Он несколько раз нажал на скобу, но стрелка вылетать категорически отказывалась.
– Да что ж такое! – нахмурился Шумахер, постучав ладонью по подствольнику. – Неужели и на тебя придётся силы тра…
Очередная манипуляция со скобой всё же дала результат, правда не совсем такой, на который он рассчитывал.
В его руках вспыхнуло маленькое солнышко, а доли мгновенья спустя по ушам звонко ударила акустическая волна, вдавившая моё тело в рыхлый грунт. Взрыв получился куда солиднее, чем у гранаты – все стекла в здании выбило напрочь, взметнув вверх комья земли, а меня будто окатили маслом из раскаленной сковороды. И это мне ещё повезло, что на тот момент я находился в импровизированном окопе.
Потому что Шумахера от взрыва просто разорвало на части.
– Остерегайся перекоса снаряда в стволе, падла! – прохрипел я, выплевывая забившуюся в рот землю.
На зубах захрустело, вместе с неожиданно накатившей сильной тошнотой. Пока я корчился в спазмах, избавляя исстрадавшийся организм от всего съеденного за прошедшие несколько часов, успел подметить, что все конечности на месте, а это главное. Пусть и выглядели они неважно, посечённые случайными осколками до самого мяса, но, несмотря на дикую боль, продолжали слушаться.
Не знаю, сколько я так провалялся, кажется – вечность. Никто ко мне не спешил – ни помочь, ни добить. Вместо этого на пылающую от боли кожу стали одна за одной падать капли дождя. Я снова перевернулся на спину, подставляя исцарапанное лицо долгожданной прохладе, и даже приоткрыл рот, пытаясь хоть немного смочить пересохшее горло.
Вот и тучки до нас дошли.
Накрапывающий дождик сменился проливным ливнем, и ненадолго мне стало совсем хорошо. Но вместе с ним пришел холодный пронзительный ветер, а переохлаждение никак не входило в мои планы, раз уж быстро умереть не получилось. Правда, подняться на ноги не вышло, так что пришлось покинуть ставшую почти родной яму на четвереньках, цепляясь пальцами за скользящую от избытка влаги землю. Сначала выходило плохо, но затем я всё же приноровился отталкиваться от дна и кое-как выполз на поверхность.
Выглядел я при этом как заправский мертвяк из свежей могилы.
Вала вокруг ямы больше не было. Частично он меня и присыпал, а остальной грунт обильно разлетелся по округе. От предателя, называвшегося другом и пытавшегося меня застрелить, остались лишь разрозненные ошмётки тут и там, да тёмное, будто закопченное, пятно на внешней стене. Как напоминание, что нужно сначала читать инструкцию, а уж потом баловаться с экспериментальным оружием непонятно чьего производства.
Покачав головой, я пополз дальше, к той самой веранде, куда направлялся изначально. Сейчас она оказалась усыпана толстым слоем битого стекла, так что волей-неволей пришлось вставать, используя коттедж в качестве дополнительной опоры. Йога из меня так себе, а порезов на сегодня больше чем достаточно. Так и пошёл дальше, держась за стеночку, как запозднившийся забулдыга.
Хрустя остатками окон, я проник внутрь, и первым делом направился в сторону коридора, ведущего в гараж.
Рекс остался на месте. Почти весь. Граната, брошенная Шумахером, нанесла куда меньше урона, чем взорвавшийся экспериментальный спецбоезапас, но раненому квазу и этого хватило. Грудная клетка была разворочена, одна из рук практически оторвана от плечевого сустава, а лицо покрывала подсохшая корочка крови. Не совсем понимая, что делаю, поискал пульс на жилистой шее, затем спохватился и поднял с пола осколок настенного зеркала, прижав его к тонким губам над клыками. Дыхание полностью отсутствовало.
Бессильно выругавшись, я похромал дальше, на второй этаж. Ему досталось чуть меньше, но всё равно приходилось перебираться через раскуроченные остатки мебели. На тонких стенах темнели россыпи пулевых отверстий, но понять, что здесь творилось, я не мог. Их оказалось многовато для двух участников боя, и расположены они были в самых неожиданных местах, будто бывшие друзья палили друг в друга, закрыв глаза и не жалея патронов. Даже потолку досталось.
Хотя, если вспомнить, что Шумахер пережил два выстрела из штурмового ружья практически в упор…
Под очередными завалами в спальне я увидел торчащие ноги в чёрных берцах. Присев рядом, принялся расшвыривать раскуроченные доски из прессованных опилок, вперемешку с разнокалиберной одеждой. Стоило только увидеть залитое кровью лицо здоровяка, как в сердце болезненно кольнуло – неужели я остался один?
Но уже в следующую секунду с облечением услышал тихий хрип. Жив, курилка!
Остальное оказалось делом пары минут – я освободил его от остатков мебели и убедился, что в ближайшее время он точно не умрёт. Пулевых ран вроде не наблюдалось, а вот порезов и рассечений хватало, да и кровоподтёков было столько, что в пору было подумать, что из него толпа отморозков с битами хотела сделать отбивную, но отчего-то остановилась на полпути.
И самое интересное – трофейный сектантский бронежилет оказался тоже с прорехами, что напрочь отметало версии о ножах и саблях, спрятанных от моего взора Шумахером.
С трудом убирая с его груди особо тяжелую доску, я, наверное, как-то потревожил раны, вызвав у здоровяка долгий болезненный стон. От боли он пришёл в себя и уставился на меня единственным уцелевшим глазом со светлой радужной оболочкой. Второй заплыл, как от укуса шершня, и в ближайшее время ничем ему помочь не мог.
– Это я, Змей.
– Ви…жу, – с огромным трудом выдавил из себя Сыч, безрезультатно попытавшись подняться на локти.
– Шум отъехал, так что не дёргайся.
– Ка…?
– Долгая история, – уклончиво ответил я, прижимая туго свёрнутую тряпку к одной из самых глубоких ран. – Главное, что мы отбились. Всё, лежи тихо, я скоро приду.
Нашарить в разлохмаченной разгрузке заветный пакетик с трофеями оказалось не так просто – досталось ему даже больше, чем бронежилету. Платок насквозь пропитался кровью, но содержимое на первый взгляд вроде не пострадало. Конечно, в этом мире такие вот виноградины – это самая настоящая валюта, но сейчас она нужна мне совсем для других целей.
– Ку…? – вопросительно простонал Сыч, провожая меня взглядом.
– На Кудыкину гору! Жди, скоро вернусь.
Крепко держась за поцарапанные перила, я спустился вниз, бочком прошёл по искорёженному взрывом коридору и снова оказался в гараже. Броневик стоял на своём прежнем месте, а затемнённые стёкла не давали рассмотреть, что твориться внутри.
– Сова, открывай! Медведь пришёл… – Я громко постучал костяшками по одному их узких боковых окон.
Некоторое время ничего не происходило, а затем задняя дверь распахнулась и оттуда показалась растрёпанная тёмная грива Доктора Стервы.
– Кто здесь?
– Змей.
Я встал напротив настороженно замершей женщины.
– Стелла, ты хочешь жить?
– Странный вопрос.
– Если поможешь – я отпущу тебя. Даю слово.
– Отличное предложение, мистер! – она горько усмехнулась. – Мне вот совсем недавно обещали куда больше…
– Увы, но Шумахер больше не в силах выполнить свои обещания.
– Я уже поняла, – Доктор Стерва сверкнула ледяными глазами и выбралась наружу с аптечкой в руках. – Пожалуй, это к лучшему. Если он действительно работал вместе с Азамото, то меня ждала в лучшем случае пуля в затылок. Итак, я слушаю.
– Твои грехи отпустить не в моей власти, а вот даровать тебе свободу – вполне. Мне нужна твоя помощь.
– Меньше разговоров. Веди.
Перво-наперво я подвёл её к истерзанному телу Рекса, но ей хватило лишь одного беглого взгляда, чтобы отрицательно мотнуть головой.
Однако подняться обратно на второй этаж оказалось для меня непосильной задачей. Ноги подкашивались, руки колотила крупная дрожь, а многострадальная голова уже мало что соображала. Так что пришлось остаться внизу, объяснив внешнице, где искать Сыча. Но прохлаждаться без дела я себе не позволил и, стиснув зубы, побрёл на кухню.
Запасливая хозяйка обставила её по последнему слову техники – мебель сплошь эргономичная, а помимо двухстворчатого холодильника имелась ещё и отдельная морозилка, литров на двести. Похоже, семья здесь проживала большая. К счастью, большинство продуктов хранилось именно в камерах, и в помещении ещё можно было дышать, хоть и с трудом. Воняло тухлятиной, плесенью и почему-то ацетоном.
Распахивая один за другим шкафы со всякой прокисшей и не очень снедью, нашёл, наконец, пару бутылок водки. С мерными стаканчиками и пластиковой лейкой приготовить раствор оказалось проще простого, но я всё равно умудрился пролить добрую половину во время процеживания. Ни на какие вкусовые качества надеяться не приходилось, тошниловка получилась ещё та. Под стать царящим на кухне ароматам.
Но главное – она работала.
Я одним махом пригубил гранёный стакан, кислой оскоминой стиснувший скулы, и обессилено сполз по стеночке на пол, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло. Что ж, следует признать самому себе, что план споровой диеты с треском провалился – мне даже не удалось опуститься до нормы обычного иммунного.
Наконец, настало время хоть немного заняться собой. Как оказалось, с телом не произошло ничего страшного – кое-где обожгло, несчастное правое предплечье снова порезало, но хоть не так глубоко, как в прошлый раз. Из пары мест торчали кусочки железа, но они почти не мешали.
В прошлой жизни все эти «мелкие» повреждения и в лучшие времена гарантированно отправили меня на больничную койку. Но как только живец разошёлся по организму, боль практически сошла на нет.
Через пять минут в голову неожиданно пришла мысль, что я оставил друга с женщиной, пытавшейся меня неоднократно убить, а здесь помимо всяких ножей и прочих колюще-режущих, где-то должны валяться ещё и две винтовки. Хотя нет – одна, ведь оружие Рекса тоже пострадало от гранаты.
В общем, разум немного прояснился, и нужно было срочно подниматься.
На том свете належусь.
Перелив остатки живца в бутылку, я похромал наверх, практически не придерживаясь стены. К счастью, меня встретила не очередь в упор, а склонившаяся над Сычом сосредоточенная Стелла. Не знаю, что на тот момент творилось в голове внешницы, но во взгляде её пронзительных голубых глаз мне на одно краткое мгновение почудилось удовлетворение. А может, и не почудилось.
– Смотрите, кто к нам вернулся, – произнесла она, вернувшись к заштопыванию очередного пореза. – Споровый раствор – это отлично, но мне нужен физраствор. У него большая потеря крови.
Я обернулся на лестницу, которую только что преодолел с огромным трудом и тихо застонал.
– Да ты издеваешься…
– Могу предложить отнести его вниз, на тот стол для инструментов, – незамедлительно добавила женщина. – Мне даже так удобней.
Я прикинул, как буду волочить весящего хорошо за центнер мужика, и сразу отмёл эту идею.
Мне свой-то вес с трудом удаётся транспортировать.
– Где пакеты?
– В машине. Синий медик кит… Кейс, то есть. Тащи его весь.
Пришлось побыть мальчиком на побегушках, помогая Стелле собрать из подручных средств сначала капельницу, а затем и шину для выбитой из коленного сустава ноги. Из-за продолжающих дрожать рук получалось у меня так себе, за что я удостоился язвительного замечания:
– Ты самый дерьмовый медбрат, которого я видела!
– Другого у тебя всё равно нет.
– Ты прав, но постарайся больше ничего не ронять.
Через полчаса Стелла уже привычным жестом стянула перчатки и не глядя, выбросила их куда подальше. Сыч выглядел куда лучше, хоть и побледнел, как застенчивая барышня на первом свидании.
– Будет жить, – критически осмотрев результат своих работ, заявила внешница. – Пусть пока поспит, вечером скажу больше.
Ну, до вечера ещё дожить вообще-то надо. Спохватившись, я зашарил взглядом по грязному полу в поисках винтовки. Мы, как минимум на несколько часов застряли здесь, а у меня из оружия ничего существенней ножа.
– Если ищешь «Штаер», то он валяется в соседней комнате, – непринуждённо поведала Доктор Стерва.
И действительно, оружие нашлось именно там, благо Шумахер поленился за ним подниматься, чтобы добить меня. Правда, в магазине не осталось патронов, но это уже мелочи.
– Странно, что ты не попыталась изрешетить нас из него, – честно признался я.
– У меня были дела куда интереснее, чем воевать с контуженными, – усмехнулась она, скривив губы. – Кстати, где здесь кухня? Там есть что-нибудь пожрать?
– Да, внизу, – я сделал неловкий приглашающий жест. – Если тебя не смутит запах.
– О, поверь, мне это не помешает.
Она величаво направилась к лестнице, и тут я, бросив взгляд на самодельную капельницу из остатков мебели, неожиданно вспомнил, что помимо зелёных виноградин, нашей сегодняшней добычей стали ещё и две горошины. Определённо, голове сегодня досталось больше обычного.
– Слушай, ты можешь сделать раствор из них? – я протянул женщине чуть испачканные в крови желтоватые шарики.
– Для внутривенного применения – точно нет, – оживилась она. – Но есть другой способ… Давай сюда.
Мы резво спустились в кухню, где первым делом Стелла деловито провела ревизию съестного. В наличии оказалось не так чтобы очень много, но хотя бы не сухпайки, и то ладно. В основном – консервы и домашняя закрутка, явно покупная у соседних бабушек. Оставив её колдовать с едой в одиночестве, я смотался на улицу – набить магазин патронами и убедиться, что к нам никто не пожаловал на шум.
Дождь умерил интенсивность, но окончательно ещё не стих. Под ногами чавкало, а по водостоку вдоль дорожки текли розовые от крови ручейки. Благодать.
К счастью, если кто к нам и спешил, то находился достаточно далеко, чтобы чуйка могла его засечь. Обратно в дом сразу возвращаться не стал и навестил останки Шумахера. Однако искать ключи от броневика в кровавом месиве, в которое он превратился, оказалось бесполезным занятием. Благо, что броневик, как оказалось, заводился ещё и от тумблера. Правда двигатель можно было дистанционно заглушить с помощью брелка, так что моя мысль не лезть в машину оказалась не настолько дурацкая. Уехать миром от Шумахера всё равно не вышло бы.
Главное теперь – кому-нибудь обязательно нужно находиться в салоне, чтобы открывать его изнутри. И дверьми не хлопать бездумно, а то так можно и без транспорта остаться.
Пока возился с боезапасом, глянул заодно, там как дела у Пастыря. Двойник никуда не делся, и продолжал пребывать в царстве Морфея.
Надеюсь, ему там снятся исключительно одни кошмары.
Тяжесть оружия вернула уверенность, и одновременно напомнила, в каком опасном месте мы все находимся. Дом буквально насквозь провонял пороховой гарью и кровью и теперь просто дело времени, когда по нашу душу кто-нибудь явится. Вдобавок ещё, я на несколько секунд нырял в Астрал, что само по себе чревато.
Так что через несколько часов нас здесь быть не должно, даже если придётся вытягивать Сыча наружу лебёдкой.
Вернувшись на кухню, я застал задумчиво жующую бутерброд Стеллу, которая возилась со столовым уксусом и пищевой содой. Она успела немного привести себя в порядок, накинув на плечи короткую курточку, и отмыв руки от крови. Что характерно, нехитрую закуску из ржаных хлебцев, маринованных овощей и кусочков рыбы из консервов внешница приготовила только для себя любимой.
– Как успехи?
– Почти закончила первую порцию, – прожевав, ответила она. – Думаю, делать ли вторую для Пастыря. Мне не нравится его температура.
– А что с ней не так?
– Слишком высокая. Во время интенсивной регенерации она повышается, но не так сильно. И с шариками есть трудный момент – их раствор не следует принимать бессознательно. Можно запросто обжечь пищевод и вызвать рвотный рефлекс. Поэтому, у нас… То есть у работников Корпорации, предпочитают его дистиллированный вариант.
– Обойдётся, – решил я. – Нечего на него драгоценный ресурс переводить.
Так как Стелла практически добила свою шайбу, пришлось открывать новую банку. Соорудив себе закуску, налил кипятку из вскипевшего на примусе чайника в гостевую кружку и наконец-то почувствовал себя человеком.
– Что дальше? – поинтересовалась Стелла, чуть наклонив голову.
– Нужно отсюда срочно убираться, а там посмотрим. Ты умеешь водить?
– Да, но на таких машинах мне ездить ещё не доводилось.
– Привыкнешь.
– Очень круто, – женщина выставила вперёд узкую ладонь и стала по очереди загибать длинные пальцы. – Я ухаживаю за раненными, оперирую пострадавших, а теперь ещё должна быть пилотом этого монстртрака. Что дальше? Нужно будет сражаться вместе с вами или готовить вам еду?
– Тоже неплохая идея, да боюсь, ты нас отравишь.
Стелла негодующе фыркнула и отвернулась. Ну да, дипломат из меня ещё тот.
Долго пребывать в компании с непредсказуемой внешницей мне не пришлось – уже через пару часов Сыч пришёл в себя, с удовольствием приняв раствор из горошины, который на коленке сварганила Доктор Стерва. Здоровяк оказался в своём репертуаре – первыми его словами, стоило ему меня увидеть, стали:
– Ты точно его грохнул?
Я честно припомнил, все ли ошмётки смог обнаружить во дворе, и уверенно ответил:
– Думаю, что да.
– Поделом паскуде… – Он глубоко вздохнул. – А что со Страшилой?
– Его тоже нет.
– Ма-а-ать… – Протянул он. – Остались мы с тобой, да Стерва. Плюс ещё хмырь в багажнике. Вот всю жизнь мечтал о такой компании.
– Кончай стонать и поднимайся. Нам тебя не поднять, но поддержать с боков можем.
– Что за спешка?
– Нашумели мы, нужно срочно убираться.
– Добро, только найди мне что-нибудь покрепче.
Так и сделали. Опираясь на длинную доску вместо костыля, Сыч получил дополнительную опору вместо повреждённой ноги и смог кое-как преодолеть расстояние до машины. Погрузив его на заднее сиденье, мы немедленно рванули от рокового дома на запад.
Напоследок я щедро обрызгал тело спасшего меня кваза и по традиции станичников устроил ему погребальный костёр. Окончательно разгорится он ещё не скоро, всё же дождь ещё окончательно не закончился. Пожалуй, в степи столб дыма от полыхающего коттеджа привлечёт к себе внимание, но нас к тому времени поблизости уже не будет.
От навалившегося на меня напряжения руки ходили ходуном, и Доктор Стерва без особых возражений заняла водительское кресло и направила машину прочь.
Сначала внешница придерживалась перенёсшейся вместе с кластером грунтовки, потом, когда она превратилась в самую настоящую звериную тропу, выбралась в открытую степь. Ехала, кстати, она куда медленней и осторожней опытного Шумахера.
– Расскажешь, что произошло? – спросил я у кривившегося от боли Сыча.
Каждая небольшая встряска сказывалась на его самочувствии не лучшим образом, и стоило его немного отвлечь.
– Да нечего там рассказывать, – хмуро ответил он. – Сучёныш на поверку оказался матёрым кинетиком, пули от него отлетали как заговорённые. Второй дар я так и не смог разобрать, но ты видел, как он меня располосовал сквозь бронник?
– Да, но как он это сделал?
– Просто рукой махнул. А меня будто в блендер засосало. Даже не слышал о таком никогда. Но вот видеть уже довелось… Помнишь Матроскина?
– Ну конечно.
– Мне тогда сразу показалось, что дело с ним не чисто. Не похожи были раны на следы от осколков – слишком чёткие края, – поделился он своими наблюдениями.
– Но зачем ему было убивать незнакомого кваза?
– А ты забыл, кем он был в команде Даши, земля ей пухом, Истерики?
– Водителем, – понятливо кивнул я. – Так он гарантированно обеспечивал себе место за баранкой, если мне удалось бы вырваться. Что в итоге и получилось.
– Верно, только проездил он недолго, благодаря твоему заросшему двойнику. А так, чёрт его знает, где бы мы оказались…
– Ты ему ещё спасибо скажи, – скривился я.
– Не дождёшься, за Дашку и остальных он ответит по всей строгости… – Твёрдо пообещал Сыч. – А вообще, сейчас многое стало понятно – и то, как нас вертуха не расхерачила, и то, как быстро на нас вышли в станице. Помнишь дружков его? Хромой и Косой, квасили с ним вместе? Наверняка это такие же крысы, не зря он с ними всё время ошивался. До твоего появления, я был уверен, что он с ними и отвалит куда-нибудь.
– Помню, только второго звали Шифер.
– Да хоть рубероид! Если вырвемся, надо будет весточку дать, чтоб их ментаты в случае чего проверили. Где-нибудь, да выплывут.
Через несколько часов мы наткнулись на дорогу, идущую в нужном направлении, и гнали по ней до самого вечера, переночевав в заброшенном зернохранилище посреди поля. К утру Сыч уже настолько пришёл в себя, что смог занять место рулевого, позволив Стелле заниматься своими прямыми обязанностями. Несмотря на то, что ему крепко досталось, водитель из него вышел всё равно лучше, чем из меня.
Часы сменяли друг друга, а мне становилось только хуже. Руки колотила крупная дрожь, а стоило только пошевелиться, как тело непроизвольно дёргалось, как от удара током. Всё ясно – мозжечок снова приложило, а там и до паралича совсем недалеко. Возможно, стоит мне принять вторую разведённую горошину, как споровый мешок окончательно погасит свет.
Но, как ни удивительно, кое-кому приходилось ещё хуже. Ближе к полудню Стелла, ни на минуту не отходившая от двойника, нетерпящим возражений тоном приказала остановить машину.
– Что там с ним? – недовольно спросил Сыч, выискивая безопасное место для стоянки.
– Не знаю, – женщина задумчиво прикусила губу. – Мне нужно пять минут на осмотр.
– Ладно, подождём, – я огляделся.
Слева от нас лениво журчала местная речушка, а справа шумели кронами молодые тополя, поверх которых торчала опора высоковольтной линии с обрезанными проводами. Опасности не ощущалось, хотя за время пути я несколько раз засекал одиночных перерождённых. К счастью, они были не слишком развитыми, и в скорости с внедорожником поспорить не могли.
Прошло никак не пять, а все десять минут, прежде чем внешница поведала нам беспокойным голосом:
– Ему стало хуже.
– В смысле? – удивился Сыч.
– У него жар. Рана воспалилась. У меня практически закончились седативные, чтобы стабилизировать его состояние.
– Тоже мне врач…
Пришлось вмещаться мне в разговор:
– Так что с раной? Откуда воспаление?
– Не имею понятия, – развела руками женщина. – У меня нет оборудования, чтобы ставить какие-либо диагнозы. Я вскрою швы и посмотрю, что творится внутри. Это займёт ещё время.
– Слушай, а до вечера он никак не потерпит? – не унимался Сыч.
– Если вы хотите сдать властям его труп, то давайте продолжим поездку! – в свою очередь предложила Доктор Стерва.
– Вот какого хрена мы её сектантам не оставили… – Со вздохом посетовал здоровяк.
Возилась она никак не меньше получаса, за который мы успели по очереди подкрепиться сухпайком. Глядя на уплетающего за двоих Сыча, который ещё с утра выглядел чуть краше покойника, почти не верилось, что легендарный Пастырь, за которым кто только ни охотился, слёг от обычного пулевого ранения. Да у меня самого в мясе засело грамм тридцать железа – вытаскивал кусачками, обливаясь кровью и слезами. А сейчас ранки уже затянулись крепкой корочкой и почти не беспокоили. Бесподобно.
В теле Пастыря так и вовсе – даже пуля не застряла. Кстати…
– А пуля могла быть отравленной?
– А нахрена? Легче ещё одну пустить, чем заторачиваться с ядами. Тем более, большинство из них паразит выводит.
– Но не в его случае, – устало поведала Доктор Стерва, забираясь на заднее сиденье. – Думаю, мы имеем дело с последствиями применения какого-то спецбоеприпаса. Например, из обеднённого урана…
– Я слышал про такие пули, – припоминая, медленно проговорил Сыч. – Говорят, после них в лучшем случае становятся атомитами. Если выживают.
– К сожалению, у меня нет счётчика радиации или образца пули. – Развела руками женщина. – Всё что мне пока удалось – стабилизировать его. Нужно более совершенное оборудование.
– Что ж, увижу больничку, тормозну, – пообещал Сыч, трогаясь с места.
До вечера нам удалось преодолеть ещё километров двести, прежде чем очередная дорога привела к старой полуразрушенной башне. Возле неё решили и заночевать.
Пусть и стилизована она была под старину, но на поверку оказалась ненадёжным самостроем для туристов, без должного ухода быстро пришедшая в негодное состояние. Лестница, ведущая на смотровую площадку, обрывалась на уровне этажа третьего-четвертого, и лезть выше мог только убеждённый самоубийца.
Благо, что по периметру имелись небольшие псевдо-бойницы, сквозь которые открывался хоть и узкий, но всё-таки обзор. Я захватил бинокль и кое-как полез наверх, по очереди выглядывая через них наружу, и практически сразу же был вознаграждён – вдалеке линию горизонта грубо ломали горные пики, едва различимые отсюда. Значит, направление, по которому мы двигались, оказалось верным. Единственная хорошая новость за сегодня.
Задержавшись наверху чуть дольше запланированного, я обнаружил ещё один любопытный факт – на северо-западе от нас небосвод просто сиял, будто от города-миллионника под ним, причём внизу огней не было. Так и не поняв, что это такое, решил понаблюдать за явлением ещё немного. Стоило солнцу зайти окончательно, как свечение набрало интенсивность, но с места, как полярное сияние, не сдвинулось.
Может, там местный Лас-Вегас гудит?
Запомнив направление до странного оптического эффекта, я осторожно двинулся обратно, держась поближе к внешней стене башни. Ноги, несмотря на новую порцию живца, по-прежнему подгибались, не хватало ещё и вниз сверзиться.
Спуск занял куда больше времени, и мои спутники уже успели занервничать, и как следствие – поругаться из-за какой-то ерунды. Я утихомирил спор и рассказал о своих наблюдениях. Стоило упомянуть странное свечение, как Сыч уверенно заявил:
– Это «Эртэха». Рад-таун, в смысле. Получается, мы где-то посередине между Новоградом и Сколково.
– Бывал здесь?
– Нет, но ориентиры известные, промахнуться не должны. Только куда рванём – к стронгам или к кулибиным?
– У меня совсем мало времени, – признался я. – Боюсь, если мы прибудем в Новоград, то другая поездка отпадёт сама собой.
– Ясно, – кивнул Сыч. – В Сколково, так Сколково. Надеюсь там лепилы будут получше этой…
– Надо было у тебя тогда на Ферме вместе с почкой и лингву ещё изъять! – не осталась в долгу Доктор Стерва.
– Чего-чего? – нахмурился здоровяк.
– Язык!
– Да я тебя… – Начал он, но я вовремя его перебил.
– С чего ты взял, что она не соображает в медицине? Забыл, кто тебя вчера штопал?
Но Сыч даже не подумал смутиться.
– Ну, давай, расскажи ему свою новую теорию, – язвительно попросил он внешницу.
– Это не теория! – яростно возразила Стелла. – Я поняла, в чём проблема Пастыря, пуля здесь совершенно не причём!
– И почему на самом деле ему так плохо?
– Всё просто, – чуть умерив пыл, ответила она. – У него просто отсутствует обычная регенерация иммунного. Я проверила – даже небольшая его ссадина с побега осталась в том же состоянии. Только, прошу, не спрашивай, как это может быть…

Глава 19

Разъездной патруль остановил нас, когда до Сколково оставалось каких-то несколько десятков километров. По сравнению с пройденным нами расстоянием – можно считать, что на пороге перехватили.
За спиной остались несколько больших и не очень городских кластеров, в которых мы, каждую минуту рискуя жизнью, искали горючее и лекарства для Пастыря, который держался на этом свете лишь благодаря умелым действиям Доктора Стервы. В сознание он так и не пришёл, что напрягало нас с Сычом больше всего. По словам удивлённой внешницы, его состояние было далеко от коматозного, по сути – он крепко спал и никак не желал проснуться.
Точно так же, как до этого вела себя Лена-Геката.
Чем это в конечном итоге для нас закончилось напоминать не нужно, так что гнали мы как сумасшедшие, делая остановки только для пополнения запасов или с наступлением темноты.
В таком ритме прошло три напряжённых дня, пока на горизонте не показалась пятёрка лёгких броневиков при самом настоящем колёсном танке, увенчанной плоской башней с пушкой калибра около ста пятидесяти миллиметров. Не знаю, с какого мира он сюда свалился, но выглядел он донельзя странно.
Все машины были выкрашены в сизо-серые тона, отдалённо напоминающие ОМОНовский камуфляж. Так же на бортах имелись ещё и опознавательные знаки – вписанная в колбу округлая шестерёнка, внутри которой красовалась цифра «семьдесят три».
– Глуши мотор, это Сколковцы, – приказал Сыч сидящей за рулём Стелле. – Ща будут нас по рации вызывать, а когда поймут, что мы бомжи – подъедут поближе.
– О´кей, командор.
Эти трое суток немного сплотили нашу разношёрстную команду, но не проходило и нескольких часов, чтобы эта парочка снова не сцепилась. Сыч успел окончательно поправиться, и наша единственная винтовка перешла к нему в постоянное пользование. Мне остался пистолет с десятком патронов и хороший охотничий нож. Внешнице огнестрела не доверили, поэтому на вылазках она занимала место водителя, неплохо поднаторев на этом поприще. А ещё говорят, что женщина за рулём – к беде.
Что касается меня, то дрожь никуда не делась, а незаметно онемевшая кожа на затылке так и не вернула былую чувствительность. Так что невидимые часы, ведущие обратный отчёт в моей голове, должны были вот-вот остановиться. И это никак не способствовало любованию безумными пейзажами, проплывавшими за окном.
А интересного вокруг хватало – лоскутное одеяло кластеров каждый час преподносило нам какой-нибудь сюрприз. То срезанные мосты через реки, то орды голодных мутантов, то самые настоящие лабиринты из безумного переплетения дорог и шатких эстакад, в любой момент готовых превратиться в смертельную ловушку.
Гор ещё, по счастью, здесь не было, но складок местности, переходящих в холмы, хватало в избытке. Где-то всё происходило плавно, а где-то и без всякого перехода, вызывая осыпи и лавины.
Всё чаще по пути стали попадаться урбанистические кластеры, как кишащие тварями, из-за чего нам приходилось их объезжать, так и практически пустынные, напоминающие типичные постапокалиптические картины. На одном из таких осколков чужого мира – бескрайней стройплощадке, где враскорячку стояли безликие новостройки, нас и встретил патруль.
Как и предсказывал опытный Сыч, водители двух броневиков пустили свои машины вперёд, а остальные разъехались в стороны, беря нас в клещи. Мы, наскоро обсудив ситуацию, не стали нервировать военных и вышли один за другим на улицу. А куда деваться, если броневик в зоне прямого поражения танка? Тяжелей всего пришлось Стелле, которой, чтобы покинуть салон, понадобилось перебираться сначала на пассажирское сиденье, а потом уже спрыгивать с подножки.
Водительскую дверь намертво перекосило после встречи с тушей одного очень настырного перерождённого, которому совсем немножко не хватило, чтобы перевернуть тяжёлый внедорожник. Уйти от него получилась лишь благодаря мелкой стае, за каким-то чёртом атаковавшей сильного, но одинокого упыря, бежавшего вслед за нами. Возможно, он просто пересёк границы их охотничьих владений, или просто рожей не вышел, но как бы то ни было, нам удалось оторваться.
Вообще, стайный инстинкт у хищников встречается сплошь и рядом, но у заражённых он сильно искажён в сторону каннибализма. Сильные едят слабых, но крайне неохотно и больше от крайней нужды в калориях, а вот чтобы набрать «массу» или совершить эволюционный скачок, как пояснил Сыч, им требовалось мясо иммунных. Неважно, люди это, или какие-нибудь травоядные, которые не перерождаются в принципе.
Но то странное с логичной точки зрения нападение на сильного чужака более слабыми особями натолкнуло меня на мысль, что не всё у них так просто, как кажется на первый взгляд. Как они вообще используют градацию «свой-чужой» своими скудными мозгами?
Может, опознание происходит именно в зазеркалье, которое остро чувствуют даже начальные перерождённые? Как-то же Пастырю удавалось их приручать, то есть – становиться в доску своим. Не подсматриваю ли я сквозь замочную скважину на работу этого самого механизма опознания?
Межу тем броневики остановились напротив нас, взяв на прицел крупнокалиберных пулемётов на башенках. Стоило им притормозить, как из каждого слаженно выскочили по нескольку бойцов в таком же серо-сизом камуфляже с чёрными вставками. У каждого на месте шеврона красовался всё тот же логотип научного центра, а вот погоны, в отличие от «Еменьских», отсутствовали.
И ещё одно важное отличие – они хоть и опознали мой знаменитый фейс практически сразу, но валить всех на землю не стали, а позвали штатного ментата, который без труда считал мою метку. Из того, что я слышал про этих специалистов – в стабах они на вес золота, если не дороже. Сидят себе в конторах и отмахиваются от многочисленных желающих смахнуть с них лишнюю пылинку.
Уже одно то, что у них такой ценный сотрудник катается с обычным патрулём, говорит о статусе и достатке стаба.
Когда было доказано, что я всего-навсего двойник, пришло время продемонстрировать настоящего Пастыря. От увиденного ещё одного меня бойцы, мягко говоря, пришли в шок, но быстро оправились и на сцене возник следующий по незаменимости специалист, которого могут позволить себе лишь обеспеченные сообщества выживших, да безумные караванщики вроде Пончика.
Знахарем оказалась молодая девушка, едва за двадцать. Она бегло просканировала сектанта и выдала такую многосложную тираду, что ей в подруги наверняка захотела бы набиться грубоватая Даша Истерика.
– Не могу сказать отчего, но дар ускоренного исцеления он потерял, – спокойно пояснила Доктор Стерва. – Думаю, и с обычным иммунитетом тоже проблемы, поэтому рана и воспалилась. Всё же я занималась ей в полутьме, без инструментов, и ещё меня очень сильно трясло.
– Может, тогда он никакой к дьяволу не иммунный? – тут же предположил Сыч.
– На начального заражённого он точно не похож, как ты успел заметить, – уколола его в ответ Стелла.
Последнее слово как всегда осталось за ментатом.
– Метка есть, это определённо Пастырь, – уверенно заявил он. – А что касается его состояния – разбирайтесь сами.
Знахарку крайне заинтересовали наблюдения Стеллы, и женщины принялись увлечено дискутировать, потеряв всякую связь с внешним миром. До допроса внешницы, к счастью, дело ещё не дошло, а отсутствие метки здесь не являлось чем-то предосудительным.
Естественно, правда, кто она такая, вскроется практически сразу, но к тому времени власти Сколково задолжают нам кругленькую сумму, что даст пространство для манёвра. Всё-таки в пути Доктор Стерва показала себя только с лучшей стороны, хотя ей не раз и не два предоставлялась возможность нас кинуть.
Вот только куда ей было деваться? Даже овладей она как-то броневиком, довести Пастыря до своих ей в одиночку точно не по силам, да он и не доехал бы, скорее всего. Антибиотики, которые мы смогли раздобыть с риском для жизни, помогли ему слабо, а про живец я вообще молчу. Так что двойник медленно, но верно угасал, всё больше напоминая меня самого, только бородатого.
Патруль связался с базой и получил немедленное добро на изменение маршрута. Двойника никуда перетаскивать не стали, к нам лишь пересела юная знахарка в сопровождении бойца с рацией, и дальше броневик поехал уже с солидным эскортом, дав нам в кои-то веки немного расслабиться.
Сопровождение оказалось очень кстати – тварей вокруг оказалась столько, что затылок превратился в один сплошной болевой центр. Девчонка ненадолго переключилась и на меня, сняв большую часть спазмов, а по поводу лечения посоветовала проконсультироваться с местными светилами, коих здесь было даже больше, чем военных. Ну да, знахари в моём случае были абсолютно бессильны.
– Сразу видно, чей ты двойник, – добавила она, закончив оглаживать мою потрёпанную ауру. – Всё у вас не слава богу.
– Что есть, то есть, – вынужден был согласиться я.
– Как вы вообще смогли прорваться, не понимаю, – покачала головой знахарка. – Тут недавно такая стая проходила, что парочка ближайших по времени караванов завернули обратно. Теперь свежих поставок придётся ждать ещё пару недель.
– Зомбей бояться – в Стикс не ходить, – перефразировал я знаменитую фразу. – Тем более, нам посчастливилось с ними разминуться.
Про свой дар, заблаговременно предупредивший нас о надвигающейся опасности, упоминать не стал. Стая действительно была тысяч на десять, так что в этом районе мне лучше в Астрал не нырять, а то вся эта орава непременно припрётся.
Лишь единожды на нашу колонну решила напасть закованная в хитин образина, но её угомонили даже без участия танка. Один из броневиков, напоминающих советскую «Зушку», только более навороченную, располовинил монстра очередью прямо на ходу. Останавливаться, чтобы подобрать трофеи никто не стал, и мы с той же скоростью продолжили мчаться вперёд.
Меры безопасности, принятые руководством научного стаба, воистину оказались беспрецедентными. На полпути нас встретила ещё одна бронегруппа, на этот раз из пяти машин, которые усилили и без того неслабую мощь колонны. Наверное, поэтому больше в нашу сторону никто не покушался. Разве что иногда попадались отдельные медлительные перерождённые, но головная машина уверенно раскатывала их в кашу.
Такое внимание к нашей персоне даже у молодой знахарки вызвало неподдельное удивление. По её словам, с нами сейчас двигались две трети экспедиционных сил Сколково. Связавшись с командиром, она немедленно получила нагоняй, а уже затем исчерпывающий ответ на резонный вопрос, зачем нас надо так усиленно охранять.
Оказалось, на горизонте маячили не только твари, но и сектанты, чей интерес к персоне Пастыря неоспорим. И совершенно неважно, что они отчего-то хотят его убить, а не возвести на престол.
– Как они меня уже все задрали… – Проворчал Сыч, объезжая вслед за передней машиной рухнувшее на дорогу дерево.
– На Сколково уже нападали? – озвучил я давно терзавший меня вопрос.
Всё-таки это больше научники, чем военные. Наличие крутого вооружения ещё не гарантирует то, что бойцы им умеют пользоваться.
– Не волнуйтесь, Оплот не зря назвали именно так, – улыбнулась девчонка. – Желающих овладеть технологиями и ресурсами хватает в избытке, но ещё никому не удавалось их получить силой.
– Что ещё за Оплот? – тут же насторожился я. – Мы вроде бы в Сколково ехать должны.
– Это наш укреплённый стаб, – пояснила знахарка. – А сами корпусы, увы, пока не доступны. Кластер завтра ждёт перезагрузка, так что все работы продолжатся через пару дней…
– И почему я не удивляюсь… – Тихо проронил Сыч.
– Сегодня семьдесят третий день, – важно произнесла девчонка. – Это очень важно. Одни из первых поселившихся здесь учёных так увлеклись исследованиями, что забыли о времени и попали под откат, хотя прекрасно знали об особенностях кластера. Поэтому напоминание об этом событии всегда с нами.
Она похлопала себя по шеврону с цифрой и продолжила:
– И пусть перезагрузка каждый раз происходит с точностью до минуты, никто больше не хочет рисковать, и эвакуация персонала проводится заранее. В Оплот.
– А смысл учёным ездить туда-сюда? – удивился я. – Не проще ли постоянно разместиться в стабе и таскать оборудование и технологии с кластера по мере надобности?
– Сделай так наше руководство, и мы бы до сих пор прозябали бы сейчас на окраине региона, никому не нужной конторкой, – вздохнула она. – Сколково – это самый настоящий академгородок, где можно одновременно вести сотни исследований и принимать до тысячи пациентов. А Оплот – обычная военная база. Конечно, у нас там есть кое-какое оборудование, но взять даже твой случай, со споровым мешком в голове. Обычная медицина здесь бессильна, нужно провести исследования и собрать консилиум из специалистов. Такое в стенах обычного стаба практически невозможно. Чтобы построить аналог Сколково в пределах стаба не хватит всех человеческих ресурсов нашего региона. Увы, но пока мы паразитируем на готовом. Возможно, в будущем, через несколько лет…
– А они там точно справятся? Ты не слышала о похожих проблемах ещё у кого-нибудь?
– Нет, – уверенно ответила девчонка. – Все знахари стараются обмениваться опытом, а к нам кто только не приезжал… Но в этом и хорошая новость – все будут в диком восторге, они обожают сложные задачки. Латать разорванных рейдеров пусть и за большие деньги это не совсем то, о чём здесь многие мечтали. Но не волнуйся, экспериментировать с тобой никто не будет. Нам платят за результат, руководство за этим строго следит.
– Так у вас у руля военные или учёные?
– Во главе Сколково стоит Совет, в котором заседают специалисты во всех областях. Военное дело, торговля, наука и исследование, связь с другими стабами… Даже рекламщик там есть. Важные решения принимаются коллегиально, а повседневные – уполномоченными представителями. Да, звучит это сложно, но работает довольно хорошо. Например, пока весь персонал пережидает перезагрузку академгородка в Оплоте, всем руководят именно военные.
– И что эта ваша база из себя представляет?
– О, вы всё сами увидите, не хочу портить впечатление, – интригующе уклонилась от ответа знахарка.
Посмотреть действительно было на что. Издалека я подумал, что это просто огромное скальное обнажение, но сразу же отметил про себя излишнюю правильность линий. Подъехав поближе, мы смогли разглядеть больше деталей, укрываемых соседними холмами, и последние сомнения в искусственном происхождении огромного монумента отпали сами собой.
Выглядел Оплот как суповая тарелка размером с десяток футбольных полей, которую зачем-то перевернули кверху покатым дном. Вот бывают же усечённые пирамиды, а это получается – усечённая полусфера, выполненная из странного светлого материала с серебристым отливом. На металл, бетон или простой камень он походил слабо, скорее – на керамику.
Никаких стыков и тому подобного не наблюдалось. Однако стоило нам приблизиться вплотную, как в гладком корпусе странной постройки сама собой возникла щель, стремительно расширившаяся до нескольких метров. Очень вовремя, так как я уже на полном серьёзе думал, что головная машина со всего маху влетит в высокую стену. Подобные метаморфозы я видел лишь однажды – в броневике Витязя, до этого принадлежавший продвинутым внешникам – нолдам.
Мы, раскрыв рты, въехали в эти высокотехнологичные ворота и несколько секунд двигались, будто в горном автомобильном тоннеле. Даже разметка на дорожном полотне имела место быть. А в конце пути нас всех поджидала подземная многоярусная парковка, к счастью, что бесплатная.
Стоило нам только остановиться, как к машине тут же подскочили расторопные ребята с каталкой. Пастырю с каждым часом становилась всё хуже, так что такая оперативность могла только радовать. Но у меня отчего-то на душе заскребли кошки. Не знаю, может потому, что добрался до того места, в которое так стремился, и банально перегорел. Однако всё только начиналось, а предмет будущего торга собирался вот-вот склеить ласты. Непорядок.
Стелла проследила за погрузкой, и я увидел двойника лишь в последний момент, когда его увозили прочь. Несмотря на то, что на его лице практически весь путь царила сонная безмятежность, сейчас его губы растянулись в странной полуулыбке. Я ожидал, что он раскроет глаза и рассмеётся в голос, как в кошмаре, но вместо этого в голове пронеслась странная, будто чужая, мысль:
«До скорой встречи!»
Ухмыляющегося во сне двойника загородила спина медика, а потом он и вовсе пропал в чреве лифта. Обычного, без футуристических наворотов. Вообще внутри обстановка была несколько иной чем та, которую ожидал увидеть, разглядев фасад убежища. Бетон, металл и пластик – стандартный набор. Дизайн немного странный – нарочито угловатый, но ничего необычного в нём не было.
Когда суета, вызванная медиками, чуть поутихла, к нам подошел бравый подтянутый военный с пронзительным взглядом и челюстью-кирпичом, будто сошедший с какого-то старого агитационного плаката.
– Солид, – коротко представился он. – Совет сейчас занят решением оперативных задач. Чуть позже к вам будет направлен уполномоченный представитель.
– И как долго Совет собирается их решать? – поинтересовался я.
– Всё зависит от сложности перезагрузившегося кластера. Иногда изменения минимальны, а иногда не хватает одного-двух корпусов, что приносит дополнительные проблемы при планировании работ на следующий цикл.
Такое ощущение, что перед нами стоял информационный робот, сыпавший заштампованными фразами. Тем более, в голосе у него напрочь отсутствовали даже тени эмоций.
– Так, а переговоры мы прямо здесь будем проводить? – я развёл руки, будто пытаясь охватить окружающую нас парковку.
– Разумеется, нет, – он чётко развернулся и зашагал к лифту. – Пройдёмте.
Ну, мы и прошли, раз так вежливо просят. Прямо в кабину, опустившую нас, судя по времени, куда-то в нижние слои литосферы. Длинноствол, зная обычаи региона, мы решили оставить в заблокированной машине, а к пистолету в кобуре сколковец отнёсся индифферентно.
Но на душе по-прежнему было тяжело, будто упускаю что-то важное, находящееся прямо перед носом. Нет, я не чувствовал себя кинутым – тут и тупому понятно, что у местных сейчас забот полон рот, но… Не так представлялось мне прибытие сюда. И пусть нам всё равно пришлось бы здесь куковать до начала функционирования Академгородка, такое отношение немного напрягало.
Солид повёл нас длинными извилистыми коридорами, вызвавшими какую-то мутную мысль, ускользнувшую обратно в подсознание, стоило только попытаться ухватить её за хвост. Миновав десятка три одинаковых металлических дверей, не имеющих даже числового обозначения, военный внезапно остановился и уверенным движением ввёл код доступа в электронный замок на левой от нас стене. Одна из створок послушно отворилась, приглашая нас в просторную комнату, напоминающую обычный четырёхместный номер в придорожной гостинице. Кровати стояли в два ряда, между которыми можно было протиснуться лишь боком, стол для трапезы откидывался от одной из стен, а санузел имелся лишь в единственном числе. К предметам роскоши можно было отнести разве что широкую плазму на дальней от входа стене.
В целом не так уж и плохо, но полное отсутствие окон оставляло после себя гнетущее впечатление. И в купе с массивной дверью всё это напоминало камеру заключения в какой-нибудь просвещённой европейской стране.
– А мы здесь не пленники часом? – напрямую спросил я, остановившись у порога.
– Никак нет, – бездушным болванчиком отозвался Солид. – Ваш статус – почётные гости. Дело в том, что по территории базы перемещение без сопровождения сотрудников строго запрещено. А пока в вашем распоряжении одна из лучших комнат отдыха.
– М-да, – протянул Сыч, входя внутрь. – Хорошо, что мы почётные гости. Не хотел бы я здешний карцер увидеть.
– В данный момент Оплот находится в самом начале строительства, так что большинство сотрудников сейчас проживают куда в худших условиях, – заметил сколковец. – Располагайтесь и ожидайте представителя Совета.
Не знаю, показалось или нет, но в его голосе мне послышалась нотка недовольства.
– Вы как хотите, а я в душ первая, – безапелляционно заявила Доктор Стерва, направляясь в сторону санузла.
– Только не слишком долго там плескайся, – беспечно предупредил её Сыч, плюхнувшись в одну из коек прямо в верхней одежде.
Наивный. Сразу видно – человек ни разу с женщиной не жил, иначе никогда не допустил бы такую оплошность. Мыться нам теперь светило не раньше, чем часа через два. И это бы ничего, не будь санузел совмещённым…
– Передайте Совету, чтобы они не затягивали, – попросил я сколковца, перед тем как шагнуть за порог.
– Непременно, – кивнул он, и вернувшаяся на место створка встала между нами.
Я провёл рукой по прохладному металлу и только потом заметил, что никакой цифровой панели внутри номера не было, а значит, дверь открывалась только снаружи. Чудесно.
Сев на соседнюю кровать, где Сыч пытался разобраться с сенсорным пультом управления плазменным телевизором, мне не оставалось ничего другого, как спросить его:
– Тебе не кажется это всё немного странным?
– То, что нам даже пожрать не предложили? – хмыкнул он. – Что б ты знал, у них там одни жиды у руля, так что ничего особенного в этом нет. Сейчас разберутся с переездом и чернотряпочниками, и придут к нам с предложением, от которого нельзя отказаться.
– Этого я и боюсь…
– Да не ссы, кидал среди них нет – репутация дороже. Опять же, ну куда они эту твою чёрно-белую ксерокопию сдадут, кроме как стронгам? А те уж поверь мне, до сути докопаются, кто его на самом деле взял. Здесь хоть и повёрнуто всё с ног на голову, но любая ложь вычисляется на раз-два. Давай лучше чего-нибудь порубаем?
– Чуть позже, – я кивнул в сторону оккупированного внешницей санузла. – И тебе не советую торопиться.
– Ну, как знаешь, – Сыч не осознал нависшей над ним угрозы и принялся азартно копаться в своём рюкзаке в поисках съестного.
Я же скинул чёрные ботинки Пастыря на пол и подобрал под себя ноги, устроившись в позе лотоса. Кто бы что ни говорил – а так думается гораздо лучше. Что-то меня беспокоило в окружающей обстановке, и нужно было срочно в этом разобраться. Приведя мысли в относительный порядок, чему никак не способствовало громкое чавканье Сыча, я стал медленно переводить взгляд с одного предмет мебели на другой, начав с входной двери.
Однако источником беспокойства оказалась вовсе не она, и уж точно не кровати и стулья, а мозоливший глаза с самого попадания сюда герб Сколково. Здесь он занимал большую часть одной из оштукатуренных стен, являясь единственным декоративным украшением номера. Но как бы я ни силился понять, что меня конкретно в ней тревожит, понять это оказалось не под силу.
В размышлениях прошло больше часа. За это время Сыч успел основательно подкрепиться и перещёлкать всё имеющееся меню в телевизоре. Интернета как такового, там не было, но через кабель он был связан с целым сервером, где хранились бесчисленные терабайты записей. Ассортимент был самый широкий – от весёлых детских мультиков, до жесточайшего порно, как говорится, на любой вкус и цвет. Имелись здесь даже самодельные записи охоты на серьёзных монстров, на которых Сыч в конце концов и остановился.
Но физиология всё же взяла своё, и через некоторое время ему стало совсем не до роликов. Я давно уже отметил, что у восстанавливающегося человека метаболизм раскручен в разы, и это особенно видно по возросшему аппетиту. И куда уже деваться – переработанной пище надо как можно скорее покинуть организм. Такая вот обратная сторона медали за повышенную регенерацию.
Здоровяк честно терпел как мог, пока до него не дошла страшная истина – Стелла и не собирается торопиться. После чего последовала уморительная сцена штурма двери в санузел, оказавшейся исполненной из крепчайшего матового пластика. После нескольких бесплотных попыток бедолаге только и осталось, что громко взывать к совести внешницы, попутно припоминая всех её родственников вплоть до седьмого колена.
Через минут десять этого весёлого балагана похорошевшая женщина с полотенцем на голове величественно вышла к нам, а раскрасневшийся Сыч пулей влетел в освободившийся санузел. Стелла избавилась от грязной одежды, взамен одевшись в то, что мы успели прихватить из того злополучного коттеджа в степи, и впервые за всё время, что я был с ней знаком, мне довелось увидеть её улыбку. Не язвительное кривляние губами, не торжествующий оскал голодной хищницы, а обычное выражение маленького счастья. Выглядело оно у неё куда лучше, чем я мог предположить.
Пусть тёмные джинсы и клетчатая рубашка не подходили ей по размеру, она всё равно умудрялась выглядеть во всём этом куда как привлекательно. Внешница, бесспорно, заметила мой взгляд, но никак не подала виду, что её это как-то стесняет. Покопавшись немного в своём рюкзачке в поисках какой-то очень нужной штучки, она, витиевато выругавшись на своём австралийско-английском, совершенно неженственно вывалила всё его содержимое на кровать, просыпав часть вещей на пол. До сих пор не понимаю, как в ней одновременно уживаются царственное величие снежной королевы и непосредственность типичного жителя пригорода.
Задумчиво прикусив губу, она принялась разгребать получившуюся кучу, что-то бурча под нос, а я, решив, что неплохо бы размять ноги, поднялся с кровати. Взгляд сам собой зацепился за валявшийся на полу моток капилляра от капельницы. Сам не зная почему, он вызвал в голове какие-то смутные ассоциации, заставив меня подойти ближе и зачем-то взять его в руки. Стелла, окончив ревизию, с удивлением обернулась и протянула ко мне раскрытую ладонь.
– О, спасибо! Я немного неуклюже это сделала.
Но возвращать капилляр я ей не собирался, и продолжил ходить с ним по номеру, перебирая гибкий шланг пальцами. Доктор Стерва изогнула тёмную бровь, и, опустив руку, спросила:
– Собираешься сделать из него какую-нибудь безделушку и подарить мне? Поверь, этот фокус пытались провернуть многие, даже на Ферме, и большинство из них я разделала на столе как рождественскую индейку. Так что если ты не собрался на нём повеситься, то лучше его верни.
Понятное дело, она сильно нервничала, прекрасно понимая, что в её случае не стоит надеяться на светлое будущее. Вся её язвительность шла именно оттуда, и обижаться на неё было глупо.
– Никогда не занимался плетением, – честно признался я. – Единственное, что мне удалось из него сварганить, было…
И меня, наконец-то, осенило, да так крепко, что вновь задрожавшие пальцы выронили обратно злосчастный моток капилляра. Я действительно не делал из него ничего, кроме имитации следящего браслета внешников, когда тренировался управлять своей способностью. Того самого браслета, который мог в любой момент отправить меня на тот свет и где был написан мой, так сказать, инвентарный номер.
Внезапно очень ярко вспомнилось всё, перенесенное мной на Ферме – уколы, побои, холодная Доктор Стерва, садист Кирпич и весельчак Шумахер, ставший для меня важнейшим источником информации об этом сбрендившем мире. Муры и внешники, чьи рожи слились в одну неразборчивую маску, толстяк Крайтон, курировавший меня для каких-то загадочных целей и Фармер с Азамото, пытавшиеся меня…
– Стелла, что ты знаешь о проекте «Икс-тринадцать»? – чуть подсевшим голосом спросил я.
– Немного, – пожала она плечами, запихивая непригодившуюся мелочёвку обратно в рюкзак. – Это было как-то связано с тобой, подробностей не знаю. Знаешь, я сейчас подумала, что в том жилом грузовике могла быть какая-то документация. Не зря же тебя собирались на нём перевозить.
– Так, а поясни мне другой момент, – продолжил я расспросы. – Зачем на Ферме заключённым присваивали личные номера?
– Для отчётности. Все эти ваши собачьи клички, в них так легко запутаться… Не совсем понимаю, куда ты клонишь, и почему у тебя такое лицо?
– Кто выдавал номера? – проигнорировал я её вопрос, остановившись у стены с логотипом Сколково. – Они порядковые?
– Нет, они вроде рандомные, а присваивала их администрация. Ты можешь мне, наконец, ответить, что…
– Скажи мой номер, ты же его наверняка помнишь.
– Да уж это я вряд ли когда забуду, – с нескрываемой горечью поделилась она. – Тринадцать-семьдесят три, будь прокляты эти цифры. А теперь – к чему всё это?
Я похлопал ладонью по стене, где помимо колбы с шестерёнкой красовалась священная для сколковцев цифра «семьдесят три», и до женщины, наконец, дошла страшная правда.
– Омайгад… – Только и смогла произнести потрясённая Стелла, невольно отпрянувшая назад.
Вот только бежать из герметичной комнаты было некуда. Да и слишком поздно.
– Чё у вас тут за тёрки? – почти добродушно поинтересовался Сыч, вывалившись из санузла с выражением величайшего облегчения на лице.
Стелла прижала к задрожавшим губам ладони, не в силах вымолвить ни слова, так что пришлось объясняться мне.
– Помнишь тот секретный исследовательский комплекс внешников, куда меня должны были отвезти Крайтон с Азамото?
– Так же ясно, как свою первую стопку водки, – подтвердил здоровяк, ещё пребывавший в благодушном настроении. – Сам же рассказывал. Ты к чему это вспомнил?
– К тому, что мы сами туда приехали. Добровольно.

Глава 20

– А мне кажется, ты немного бредишь, – поделился своими соображениями Сыч. – Может, тебе твоя опухоль последние мозги отдавила, не знаю. Но то, что ты сейчас несёшь – бред сумасшедшего.
– Ты хочешь сказать, что эти цифры – простое совпадение?
– Вот именно. Твоя подружка сама же сказала – их выдавали от балды. У меня вот было «тридцать шесть-сорок восемь», у сучки Шумахера «ноль девять-восемьдесят пять». А по твоей логике его тоже должны были выделить, чтоб не вскрыть ненароком. Он же, мать его, секретный агент, про которого даже работники Фермы были не в курсе. Да, согласен, тебя к нам спецом подселили, быстро слив нашего соседа, который был не слабей Похера, но вся эта твоя нумерология и вылупленного яйца не стоит!
– Думаю, и в цифрах Шумахера есть какая-то логика, просто мы её не видим, – не согласился я. – Ты видел их внешние стены? Это наверняка продукт технологии нолдов, откуда он у них?
– От верблюда! Змей, ты гонишь. Они же учёные. Тут вообще иногда такие штуки попадаются, что никакой фантастике и не снилась. Пончика вспомни! Я тебе в который раз повторяю – в стабах сидят далеко не дураки. Если Сколково по факту работает на внешников, то их руководство по-любому должно быть замазано, и при первых же переговорах их вскрыли бы, не говоря уже про стронгов. Они, между прочим, здесь тоже нет-нет, да лечатся.
– А что это за переговоры такие?
– Ну, ты спросил… – Задумчиво почесал голову здоровяк. – По идее частники оплачивают услуги сами, а вот у стабов или у крупных группировок вроде как счёт имеется. Обо всём этом договариваются заранее, плюс сюда наверняка представители не раз приезжали. Я точно не знаю, как там у них всё завязано, но общение должно быть налажено давно.
– А если изначально Сколково образовали энтузиасты, а потом их сменили ставленники внешников? – не сдавался я. – Как все об этом должны узнать? Я не думаю, что клиентов лечат в соседних палатах с теми, кого используют для опытов и прочего непотребства. Не зря же им за каким-то лешим понадобился целый Академгородок.
– Такая смена рулевых не могла пройти незамеченной. Тут сам понимаешь – на пенсию не уходят…
– Знахарка сказала, что однажды перезагрузка накрыла большую часть персонала, – припомнил я. – Думаешь ребята, имеющие учёные степени, просто забыли посмотреть в календарь?
– Может и так, – кивнул Сыч. – Вот только зачем внешникам держать научный центр так далеко от своих владений?
– А что они теряют? – в свою очередь спросил я. – Прикрытие отличное, отчетность – сколько прибыло, сколько убыло, никто не проверяет. Вспомни экспедицию, тот трейлер, в котором меня должны были везти, и скажи – зачем им тогда понадобилась Стелла, если за мной прекрасно приглядели бы те ребята в белых скафандрах? На кой чёрт им нужно было тащить муров с собой на отдельном транспорте, как у обычных рейдеров? Ведь толку от них ноль целых, хрен десятых!
Сыч не нашёлся с ответом, вместо этого накинувшись на притихшую внешницу:
– Эй, Стерва! А ты чего не радуешься? Ведь если Змей прав, то ты в одиночку справилась с таким сложным заданием, где облажалась целая куча профессионалов. Тебя наверняка ведь наградят и премию выпишут.
– Меня уже наградили, – тихо ответила внешница. – Посмертно. В моём мире мне даже похороны организовали. Пышные. Единственным шансом, что мне позволят пережить эту поездку, было слово Фармера. Да и тогда… Что ж, теперь мне ясно, для каких целей ради меня пожертвовали жемчугом. Получается, я такая же подопытная крыса, которую откормят и отправят на вивисекцию. Скажи, чему мне радоваться?
– Ну, как минимум, справедливость восторжествует, – пожал плечами Сыч. – А так да, весёлого мало.
– Ладно, пока нас не примотали к разделочному столу, возможность потрепыхаться ещё есть, – заключил я. – Всё-таки нам далеко не впервой сбегать.
– Что предлагаешь?
– Для начала найти себе союзника, – вздохнул я. – Который в курсе ситуации и хочет убраться отсюда так же страстно, как и мы. А главное – в состоянии это сделать.
– Да ладно, – не поверил Сыч. – Только не он! Я ещё готов как-то терпеть Стерву, но этого хмыря…
– Знаю, сам не в восторге, – признался я. – Но больше нам надеяться не на кого.
– Откуда ты знаешь, что его ещё не разобрали на молекулы?
– Не думаю, что им нужны его органы, какие бы они ни были ценные, – поделился я соображениями. – Шумахер сказал, что он является для них целью номер один, а такими словами не разбрасываются… Полагаю, что раньше вся шайка Пастыря работала именно на Сколково, поставляя им свежий материал для экспериментов. Для этого он и разорял стабы, ведь обычно внешникам вполне годятся трупы.
– Да, но какой ему был смысл? – развёл руками здоровяк. – Денег и так он мог поднять в любых количествах… Прикрыть от других сектантов, имеющих на него зуб, они вряд ли могли… Тогда что?
– А ты забыл, что с ним не так? – спросил я.
– Причём здесь это?
– Они могли пообещать вернуть ему ускоренную регенерацию, – снова подала голос Стелла. – Не знаю, возможно ли это, и что послужило причиной такого странного сбоя…
– А что, если он за один присест принял несколько жемчужин? – припомнил я чужие воспоминания, увиденные в беспамятстве.
– Исключено, – уже куда бодрее отрезала женщина. – Он просто бы умер от острейшего отравления и всё.
– А если жемчужины были белыми?
Повисла недолгая пауза.
– Что ж, – наконец, покачала она головой. – Возможно, тогда он и смог бы выжить. Кто знает… Никто таких исследований не проводил, сам понимаешь, по какой причине. С другой стороны – логичного объяснения его теперешнего состояния просто нет. Жемчуг, или что другое довело его до такого состояния, но долго в этом мире он точно не продержится. Это достаточный мотив, чтобы работать на Сколково.
– Осталась одна мелочь, – хмуро заметил Сыч. – Мы заперты, почти безоружны и понятия не имеем, где его держат. Да и, кстати, в последнюю нашу встречу он хотел скормить нас мертвякам.
– Осознание проблемы уже полдела, – я подошёл к двери и положил ладонь на гладкий металл. – А над остальным надо поработать.
– Ладно, мне всё равно здесь не нравится, – вздохнул здоровяк, и вынув наш единственный пистолет из кобуры, встал рядом. – Как думаешь, нас смотрят?
– Наверняка.
– Ох, увидеть бы сейчас их рожи…
Я закрыл глаза, погрузившись в прозрачный мир, и невесомой дымкой просочился сквозь дверь. От напряжения заломило в висках, но эта была эфемерная боль, настоящая придёт в реальном мире. А вот выскочить в него обратно у меня внезапно не получилось. Я дернулся туда-сюда, будто застрявший в трюме затонувшего корабля аквалангист и услышал раскатившийся по всей стеклянной сфере бархатный голос:
– Здравствуй, Глеб. Удели мне минуту. 
– Некрус? – спросил я, ворочая бесплотной головой. 
Вокруг сияли алым тысячи глаз, по счастью пока не обративших на меня внимание, и вроде как всё. 
– Рад, что ты жив и в твёрдой памяти. Проценты, что это окажется именно так, были довольно низкими, но ты смог меня удивить. Снова. 
– Я только этим по жизни и занимаюсь, – пришлось признаться мне. – Кстати, спасибо за предупреждение, оно мне реально помогло, как ни странно. У тебя ещё одно послание для меня? 
– Да. Час пробил. 
– Отлично! И что же это означает? 
– То, что ты готов сделать выбор. 
– Я ничего против тьмы не имею, правда. Мне далеко до святого… 
– Рад, что ты это понимаешь. Осознай и другое – тебе на этот раз не выбраться. Пока ты жив потому, что мои послушники штурмуют Оплот и не дают отвлечься на такую мелочь, как ты. 
– Штурмуют?! – опешил я. 
Неужели мы настолько глубоко, что до нас не доносятся отголоски кипящей на поверхности битвы? 
– Да. И пусть наши силы в этом секторе довольно ограничены, их хватает, чтобы занять на какое-то время защитников. Но пусть ты и ценен, долго расходовать ресурсы ордена я не имею права. Так что время пришло. 
– Ордена? 
– Мы известны здесь как Чёрное Пламя. Тебе наверняка рассказывали о нас. 
Получается, сейчас я общался с настоящим лидером сектантов. Как его там, магистр, вроде… 
– Если я соглашусь, что это мне даст? 
– Жизнь, – ответил Некрус. – Настолько долгую, насколько ты захочешь. 
– То есть, твои ребята меня отсюда вытащат? А остальных? 
– Никто за тобой не придёт. Просто скажи «да» и окажешься в тысяче лиг отсюда. Всё просто. А об остальных тебе придётся позабыть. Они простые попутчики и не представляют никакого интереса. 
– А что же Пастырь? Он тебе тоже не интересен? 
– На него возлагались большие надежды, не спорю. Но со своего пути он сбился, решив перескочить несколько ступеней наверх одним махом. Меня вполне устраивает то, что с ним сотворят в этих стенах, другого этот трус не заслуживает. 
– Ну, упрямцы вам, полагаю, тоже без надобности, так что можете смело отзывать своих ребят, – посоветовал я, замерев напротив двери. 
– Значит, твой ответ – нет? 
– Скорее – можешь катиться в задницу вместе со всей своей повёрнутой кучкой почитателей! Если ты реально хотел бы меня спасти, то сделал бы это прямо на той вырубке, где прижал к ногтю Пастыря. Или позже, когда меня пытался убить агент внешников, назвавшийся моим другом. Нет, тебе было интересно, смогу ли я выжить, чтобы предложить мне спасение в самый критический момент. Я не Пастырь, он и правда хотел иметь миньонов в чёрных балахонах, мне же на ваши цели и интересы начхать. А если что-то в моих словах тебе не понравилось, то приди и предъяви это прямо мне в лицо. 
– Пожалуй, стоит так и сделать, – заметил голос после некоторой паузы. 
С негромким хлопком я материализовался прямо посреди коридора. Естественно, голышом, но практически не растратившим силы от долгого пребывания в Астрале. Пожалуй, за это стоило поблагодарить Некруса, за чей счёт был осуществлён переход. Получается, он в силах не только общаться в зазеркалье, но и телепортировать меня в любое место по своему желанию?
Вот только чего он такого во мне нашёл, такой всемогущественный?
Оставив эти вопросы на потом, я быстро ввёл код доступа в цифровую панель замка и разблокировал дверь. Всё-таки пребывание на Ферме не прошло для меня даром, да и на память пока грех жаловаться. Странно конечно, что меры безопасности оказались до смешного примитивными, ну так здесь официально не тюрьма.
За отъехавшей створкой показался ухмыляющийся Сыч и невозмутимая Стелла, уже закинувшая свой рюкзачок за плечи. Что касается последней, она тоже видела меня обнажённым и ничуть этого не стеснялась. Хотя взгляд, брошенный в мою сторону, был несколько дольше, чем позволяли приличия.
– Слушай, тебе явно нужно поработать над даром, – хмыкнул здоровяк, протягивая мне одежду. – Вон главный спидоносец Улья вообще туда-сюда свободно прыгал, и шмотки не терял.
– У него нет СПИДа, – возразила Стелла, воспользовавшись паузой, пока я одеваюсь. – Даже по меркам других миров он не болен.
– Ага, особенно на голову, – Сыч поправил водительские очки на носу, которые он вынужден был носить за неимением альтернативы. – Поверить не могу, что мы идем его спасать…
– Меня не хватит больше чем на два-три коротких рывка, – честно признался я. – А против нас будет вся база. Втроём точно не справиться. А теперь подумай, где нас будут ждать?
– На парковке, – здоровяк коротко хохотнул. – А у нас даже ключей нет, чтобы машину отомкнуть. Хороший сейф из неё получился…
Я как можно скорее натянул на себя одежду, поправил нож на поясе, и скомандовал:
– Пошли отсюда.
Наша троица направилась обратно по своим следам. Где тут ещё располагаются лифты, мы не имели понятия, так что выбор направления оказался предопределён. А вот дальше всё зависело от того, сможем ли мы быстро найти провожатого. Но в пустынных коридорах не оказалось ни души, а код от нашей двери как назло не подходил ни к одной другой. Пришлось нам несолоно хлебавши брести до самой площадки, где мы нос к носу столкнулись с пятёркой солдат-сколковцев во главе с той самой знахаркой, которая сопровождала нас по пути в Оплот.
Встретив её здесь в такой тревожный для базы час, последние сомнения в намерениях Сколково относительно нас отпали сами собой. По нашу душу она шла, однозначно.
– Здрасти-мордасти! – выпалил я, стоило им удивлённо вытаращиться на меня, вышедшего первым из коридора.
– Как ты…? – удивлённо начала девчонка, застыв на месте.
Но солдаты среагировали куда профессиональнее – дружно вскинули стволы. Правда, я не стал дожидаться стрельбы и снова совершил нырок, основательно переполошив ближайшую стаю перерождённых, выглядевших в Астрале близкой алой галактикой, закрученной вокруг своей оси. Ну да и чёрт с ними, пусть добавят веселья на поверхности, а то там явно не хватает накала.
Естественно, противостоять пятёрке бойцов даже отсюда мне было не под силу, поэтому я просто выбрал того, который был ближайшим к электрощиту, располагавшемуся неподалёку от кабин, и придал его руке нужное ускорение, благо ладонь оказалась без перчатки. Сил эта на первый взгляд нехитрая манипуляция заняла столько, что обратно пришлось вывалиться практически в бессознательном состоянии. Но получилось, как и задумывал – рука солдата оказалась погружена в щиток по самое запястье, образовав единый субатомарный сплав, и, естественно, что-то там внутри замкнула. Красиво так, с искрами и диким воплем попавшего в объятья смерти человека.
Раз-два-три, человечишко гори!
И он действительно вспыхнул, пусть и совсем ненадолго. Итого минус один. Но главное было не в эффектном устранении противника, а в том, что площадка с хлопками взорвавшихся под потолком ламп ненадолго погрузилась в кромешную тьму. Ненадолго, потому что практически сразу загрохотали выстрелы, сопровождающиеся короткими яркими всполохами. Это в дело вступил Сыч, которому тьма была как мать родная, а водительские очки не позволяли ему слепнуть от вспышек.
Застрекотало будто со всех сторон, но уже секунд через десять всё было закончено. Слишком уж сильно деморализовало сколковцев моё исчезновение и превращение товарища в страшненькую новогоднюю гирлянду.
Что ж, пришлось признать, что и от тьмы бывает польза, но совсем сливаться с ней я не собирался, поэтому изо всех сил старался барахтаться на краю сознания.
Потом ярко вспыхнул тактический фонарь, ослепительно светя прямо мне в лицо, но контрольного выстрела так и не последовало. Вместо этого в губы материнским животворящим соском ткнулось горлышко бутылки, а в нос ударил терпкий запах уксуса.
– Пей, – твёрдо приказала Доктор Стерва. – Иначе ты умрёшь.
Я хотел было возразить, что мои дни и раньше можно было пересчитать на пальцах одной руки, а теперь и вовсе дожить до следующего рассвета мне вряд ли суждено, но поперхнулся и волей-неволей принялся глотать обжигающе-кислую жидкость, чтобы банально не захлебнуться. Образовавшуюся во рту оскомину сбил глоток не менее тошнотворного живца из другой бутылки, и беспамятство, уже запустившее узловатые пальцы в душу, понемногу разжало хватку.
Попутно внешница замерила мне пульс, зачем-то ощупала затылок и вынесла вердикт:
– Долгожителем тебе уже не стать, но пока ты ещё с нами.
– Счастье-то какое, – сквозь кашель выдавил я из себя.
Свет фонаря в руках Стеллы сместился в сторону, выхватив из темноты тело юной знахарки, на котором восседал Сыч, уперев колено ей в спину. Но уже в следующее мгновение та издала болезненный стон, и стало понятно, что мы всё-таки добыли себе «языка».
– Что ты там пыхтишь, старый извращенец?
Я кое-как принял сидячее положение, опершись спиной на горячую стену, возле которой вывернув руку висел закоротившийся солдат. А вот ягодицы наоборот холодили напольные ребристые плиты.
– Вот чья бы корова… – Проворчал здоровяк, поднимаясь на ноги.
Стелла принесла мою оставшуюся в коридоре одежду, а у меня в голове неожиданно пронеслась мысль, что неплохо бы разжиться костюмчиком, который можно было бы таскать с собой туда-сюда в зазеркалье. Что-то вроде второй искусственной кожи, ведь маразм же, что я каждый раз в костюме Адама оттуда вываливаюсь.
Внешница, ничуть не стесняясь, помогла мне одеться, и, к сожалению, нельзя было сказать, что мне это не понравилось. Тем временем оглушённая знахарка немного оклемалась, и Сыч рывком поднял её на ноги.
– Змей, может мне тоже имя сменить на что-нибудь более интригующее? А то смотрю, бабы к тебе так и липнут, отдирать не успеваем.
– Я не понимаю… – Пробормотала девчонка, тряся головой, но тут Стелла отвела от неё свет фонаря, и дальнейшее я воспринимал исключительно на слух.
– Как зовут тебя, дура? – грозно прорычал здоровяк.
– Д-джейн…
– О как, а на рожу так типичная Маруська! – язвительно заметил он, уже ближе к створкам лифта. – Змей, ты как? Ходить можешь?
Я встал, опираясь на стену с одной стороны и на Стеллу с другой. Женщина не придумала ничего другого, как всучить мне короткий автомат сколковца, но я сразу же вернул ей его обратно.
– Нет уж, с него я точно стрелять сейчас не смогу. Придётся и тебе повоевать.
– Вот этого я и боялась.
– Ничего, со временем пойдёт легче, – успокоил я её. – Потом ещё борщ тебя варить научим, и будешь нормальная русская баба.
– Боже, убейте меня прямо здесь… – Пробормотала она, отпустив меня и склонившись над одним из солдат. – Ладно, приятель, тебе это точно уже не понадобится.
Внешница расстегнула застёжки на боку, удерживающие бронежилет с разгрузкой, стянула его через голову, а затем накинула его на себя.
– Фак, тяжёлый какой!
Я последовал её примеру, избавив от амуниции другого бойца, а предприимчивый Сыч так вообще успел частично переодеться, при этом не забывая контролировать знахарку, чьи запястья теперь стягивала пластиковая удавка из запасов Пастыря. Ближайший ко мне застреленный сколковец, которому пуля угодила точно в левую глазницу, оказался вооружён плоским пистолетом-пулемётом с надствольным магазином, вызвавшим у меня острый приступ ностальгии. Точно такие машинки были на вооружении вертухаев, охранявших нас на Ферме. Даже избавить его от сизо-серой расцветки не потрудились!
Среди прочей амуниции обнаружился и знакомый до боли инъектор, занимающий место обычного пистолета. Вот же твари!
Вооружившись, я с большим трудом выпрямился и немного покачался в стороны, проверяя, как и что на мне сидит. Бряцало сильно, но вроде ничего не падало, что для меня уже достижение. Дальнейшее не заняло много времени – всего-то подойти к перепуганной девчонке, вынуть нож и с силой прижать острую кромку к её шее, так, чтобы по ложбинке жил вниз под ключицу заструился ручеёк крови. Знахарка дернулась было в сторону, но сообразительный Сыч крепко схватил её за плечи.
– Джейн, ты хочешь жить?
– Д-да… – Только и смогла просипеть она.
– Тогда слушай внимательно, – продолжил я. – Либо ты сейчас ведёшь нас к Пастырю, либо присоединяешься к остальным. Правда, твою смерть уже трудно будет назвать безболезненной, сама понимаешь. Так что решила?
– Я… Я не знаю, где он! – пропищала девчонка. – Давайте я проведу вас на парковку, и вы просто уедете? Я могу открыть ворота…
– А что, сектанты уже ушли восвояси? – нарочито удивился я.
По её перекосившемуся от ужаса лицу стало ясно, что явно нет. Значит, к броневику нам дорога точно заказана.
– Откуда…?! – обречённо спросила она.
– Не важно, просто расскажи мне о своём задании, – решил я начать с простого. – И постарайся не врать, а то наше общение сразу закончится.
– Мы должны были сопроводить вас на уровень «Джи», – всхлипнула знахарка. – В случае сопротивления нам разрешили применить инъекторы, а в самом крайнем – огнестрельное оружие.
– А что там, на этом самом «Джи»?
– Понятия не имею! – вполне искренне затараторила Джейн. – Чтобы туда попасть, нужен допуск высшего уровня, у меня такого нет. На входе нас должны встретить и всё. Я больше ничего не знаю, мне просто приказали!
– Ага, ты беленькая и пушистая, – хмыкнул Сыч, блеснув стёклами очков. – И то, что простых честных ребят ведут непонятно куда, тебя ни капельки не смущало!
– А что мне оставалось делать?! – почти выкрикнула она. – Да и какие вы простые – сразу стрелять начали! А я ещё не поверила, что вы агенты сектантов…
Мы втроём дружно рассмеялись, заставив её испуганно замолкнуть.
– Что ж сестра, – чуть отдышавшись обратился я к Стелле. – Возложи на себя заботу о нашей невинной пленнице, пока мы будем тёмные дела творить.
– Без проблем, – улыбнувшись, вошла она в роль. – Только дёрнись, сучка, и я тебе одним движением вырежу тебе всё самое сокровенное!
Та лишь смогла кивнуть, да и то, только потому, что я убрал нож.
– Куда теперь? – спросил Сыч, вызывая кабину лифта.
– Ты и сам знаешь, – пожал я плечами. – Вряд ли на переполненной базе пленников держат порознь.
– Значит, придётся потревожить им точку «Джи», – констатировал здоровяк, беря на всякий случай внешние створки лифта на прицел.
Но прибывшая кабина оказалась пустой, лишь беспечно осветив место короткого боя, погружённого во мрак. Мы тут же заляпали чистый пол кровью, приставшей к подошвам, и стали понемногу возноситься. Джейн колотила мелкая дрожь, но она беспрекословно выбрала нужный уровень и забилась в дальний угол. Хорошо, что она оказалась молода и неопытна, и весь её боевой опыт сводился лишь к покатушкам в «коробочке», а то никогда не знаешь, какой сюрприз может выкинуть матёрый знахарь, побывавший не в одной заварушке. Странно, конечно, что за нами отправили такую неумёху, но с другой стороны – нас вряд ли принимали всерьёз, да и ситуация на базе явно нештатная, раз больше нам никто навстречу не попался.
– Далеко ещё? – нетерпеливо поинтересовался Сыч, переступая с ноги на ногу.
– Три уровня, – всхлипнула девчонка. – Вот сейчас…
Мы вскинули оружие и стоило только створкам пойти в стороны, как открыли огонь по стоявшим на почти такой же площадке фигурам. Грохот в узкой кабине поднялся ещё тот, но моим ушам приходилось и похуже. Сейчас явно было не до гуманизма, а в таких случаях, как показал печальный опыт покойного Сторожа, в живых остаётся тот, кто начинает стрелять первым.
Три человека, не ожидавшие подвоха, оказались под перекрёстным обстрелом и практически сразу рухнули на пол, щедро заливая его кровью. Особенно досталось немолодому мужчине, облачённому в строгий халат поверх обычной клетчатой рубашки – его вообще в неприглядное решето превратило. Двум сопровождавшим его солдатом пулевых ранений тоже вполне хватило, чтобы отойти в мир иной без особых мучений, а больше на площадке никого не оказалось.
Службе безопасности Оплота однозначно строгий выговор с занесением.
Сыч резво покинул лифт и одиночными выстрелами произвёл контроль. У меня в магазине остался жалкий десяток патронов, так что он отправился в разгрузку на место полного. Джейн вырвало, но опытная Доктор Стерва успела её немного развернуть, чтобы она не испачкала нас ещё больше.
– Ты дерьмовый врач, – заключила женщина, когда та перестала выворачиваться наизнанку.
Оставив их вдвоём, я заковылял к мужчине в халате, хлюпая ботинками по липкой крови. Площадка, на которой нас ждали, оканчивалась массивной дверью с электронным замком, нырять сквозь которую не было ни малейшего желания, так что вся надежда была на сколковца. И он не разочаровал – в нагрудном кармане рубашки обнаружилось пластиковое удостоверение с магнитной полосой. Похоже, что допуск в сектор «Джи» у него точно имелся.
Замок оказался с сюрпризом – вместо привычной цифровой панели на дисплее имелось пунктирное изображение человеческой ладони. Ну да нам же проще.
– Ща отрублю, – пробасил за спиной догадливый Сыч, доставая реквизированный у одного из сколковцев тесак размером с предплечье хрупкой Джейн.
Послышались чавкающие удары, вызвавшие новый приступ слабости у знахарки, и уже через несколько секунд ещё тёплая рука с приставшими к ней обрывками халата без проблем отсканировалась панелью. Следом я провёл удостоверением через специальный приёмник, и входная дверь, дрогнув, пошла в сторону.
– Заходи не бойся, выходи не плачь, – прокомментировал событие Сыч, встав рядом с автоматом наизготовку. – Ты лапку-то не выбрасывай, видишь какая она счастливая.
– И не подумаю.
За дверью начинался широкий коридор, облицованный широкими металлическими панелями. Странно, от чего это они экранироваться пытались?
– Отпустите меня, пожалуйста… – Простонала чуть пришедшая в себя Джейн. – Я сделала то, что выпросили…
– Вообще-то мы хотели увидеть Пастыря, – напомнил я. – А я его здесь отчего-то не наблюдаю. Так что говорить о расчёте ещё рано. Давай-ка иди впереди, мне так спокойнее будет.
Стелла вытащила девчонку из лифта и втолкнула в коридор. Что бы там ни говорили про неё на Ферме, но слабачкой внешница точно не была. А то, что по задумке Совета её саму должны были сюда завести под прицелом, никак не способствовало добродушному настроению.
– Когда увидишь своих – поздороваться не забудь, – посоветовала женщина, отступая от неё на шаг назад. – Если успеешь.
Знахарке не оставалось ничего другого, как подчиниться, а дальше, кажется, она и вовсе забыла о том, что в спину ей смотрят три ствола.
Дело в том, что метров через двадцать в коридоре начали попадаться полупрозрачные двери, за которыми располагались самые настоящие тюремные камеры. Некоторые пустые, но большинство – обитаемые. Мужчины, женщины и даже дети в одном нижнем белье безучастно сидели на откидных нарах, когда группами, а когда и поодиночке. Лежачих под капельницами тоже хватало, что окончательно стало напоминать застенки Фермы внешников. Особенно всех нас впечатлил истощённый мужик на искусственном дыхании, чья вскрытая грудная клетка алела поблёскивающими в искусственном свете внутренними органами.
Некоторые люди, увидев смутные силуэты сквозь обратную сторону пластика, подскакивали к дверям и принимались них что есть силы колотить, беззвучно разевая рты. Чего-чего, а со звукоизоляцией там был полный порядок.
– Ну что, борец за справедливость, – едко поинтересовался я. – Похожи эти бедолаги на чьих-либо агентов?
– Что… Что здесь происходит? – Джейн вытаращив глаза, остановилась у одной из дверей, за которой взахлёб плакала маленькая девочка.
– Опыты над живыми людьми, – тихо отозвалась Стелла, которой от вида крохотной пленницы тоже явно стало не по себе.
– Ох, поймать бы кого из этих сраных экспериментаторов… – Мечтательно протянул Сыч.
– Тебе ещё представится такая возможность, – пообещал я. – Но сначала надо у них будет выяснить, куда они дели Пастыря. А не то мы здесь будем до самого вечера с высунутыми языками бегать, пока нас не поймают.
– Я никуда не пойду! – внезапно заявила Джейн. – Их всех нужно освободить.
– Не думаю, что с нами им будет безопасней, но идея мне нравится.
Я провёл пропуском по замку на одной из дверей, на всякий случай выбрав пустую камеру, но ничего не прошло. Приборчик возмущённо пробибикал динамиком, и всё.
– Дай мне! – Стелла чуть ли не силой вырвала карточку из моих подрагивающих рук, рванув к другой двери, где сидела девочка.
Но и там её ждал полный облом, хотя она пробовала несколько раз.
– Похоже, просто нужен другой ключ, – заключил Сыч.
– Да, нам нужно двигаться дальше, – согласилась она. – Эй, солдат Джейн, двигай вперёд!
– Слушайте, освободите меня, я вам верю! – неожиданно предложила знахарка. – Это просто чудовищно, все эти люди не заслуживают такого обращения!
– Ага, ещё чего попросишь? – отрицательно мотнул головой Сыч. – Может, автомат подержать?
– Правда, я готова вам помочь!
– Извини, но нет, – ответил я. – В последнее время мы все стали очень недоверчивы. Если действительно не хочешь создавать нам проблем, то просто исполняй всё, что мы скажем.
– Хорошо! – кивнула приободрившаяся девчонка.
Достигнув взаимопонимания, мы пошли дальше, пока нам на развилке коридора не повстречалось бредущая куда-то парочка в белоснежных комбинезонах. Респираторов при них не оказалось, так что это точно были не внешники. Но им от этого факта легче не пришлось.
Одному Сыч по очереди прострелил коленные чашечки, но он так и не смог внятно ответить, в какую сторону нам нужно идти, за что и поплатился лишним отверстием в черепе. Второй категорически не захотел разделить печальную судьбу товарища и мигом вспомнил, что видел очень нездоровую суету возле одной из операционных.
Проводник из него оказался куда лучше, чем из знахарки, и уже через несколько минут мы оказались у широких двухстворчатых дверей, за которыми несколько хирургов заканчивали штопать моего двойника. У дверей дежурил одинокий боец с пистолетом пулемётом, который успел среагировать на предупредительный окрик пленного сотрудника, который в нарушение наших инструкций рванул к нему навстречу. Пришлось мне успокаивать вопящего мужика ножом, в то время, когда Сыч перестреливался с охранником.
Здоровяк получил неопасное сквозное в предплечье, в свою очередь намертво уложив оппонента. Раной занялась Стелла, а Джейн даже со связанными руками помогла ей снять болевые ощущения. Последняя, кстати, и не подумала воспользоваться возникшей суматохой, а ловкой подсечкой сбила обладателя белого комбинезона на пол, где его уже настиг я.
Пока барахтался с непокорным пленником, изгваздался в крови чуть больше чем весь, но на такой пустяк уже давно перестал обращать внимание. Тем самым ножом, с которого падали тягучие красные капли, я, недолго думая, перерезал хомут на запястьях знахарки, обронив:
– Ты заслужила. Что будешь делать дальше?
– Я с вами, – уверенно повторила она. – Только стрелок из меня никудышный.
– Врач вроде у нас уже есть, – заметил я.
– А она умеет вот так?
Девчонка возложила обе руки на пострадавшее предплечье Сыча и закрыла глаза. Буквально через полминуты о ране напоминала лишь плотная корочка крови.
– Проклятые суперспособности, – Стелла раздражённо выругалась по-английски. – Почему у меня их до сих пор нет?
– Ты просто чудесно достаёшь людей, – поделился наблюдением здоровяк, расправляя закатанный рукав. – И ещё умудряешься выживать при любом кипише.
– Это по крайней мере лучше, чем быть полуслепой летучей мышью! – не осталась она в долгу.
– Вы как семейная пара после алюминиевой свадьбы, серьёзно, – вздохнул я, подходя к двустворчатой двери.
Замок на ней так же отказался принимать карточки покойных работников сектора, и в голову закралось сомнение, что я делаю что-то не так. К счастью, проводившие там операцию люди вскоре беспечно направились на выход. Хвала абсолютной звукоизоляции!
Брать всю пятёрку в плен не входило в наши планы, так что на пороге их встретили скупые злые очереди практически в упор. Что поделать, они сами выбрали свой путь. А вот представительного дядьку с седыми висками, уверено втолковывающего что-то услужливо кивающему последнему хирургу, мы пощадили. Лишь ткнули пару раз коротким прикладом в лицо для острастки.
Устранять эскулапа тоже вроде никто не собирался, но он сам проявил нездоровую активность, схватившись за скальпель, за что был досрочно отправлен на вечный покой. Не знаю, на что он надеялся, но мне показалось, что его целью были вовсе не мы, а лежащий под многочисленными датчиками Пастырь.
– А он вообще в состоянии сам в сортир хотя бы сходить? – с сомнением спросил Сыч, оглядев опутывающие тело двойника провода и шланги.
На всякий случай руки Пастыря были надёжно зафиксированы толстыми медицинскими фиксаторами. Джейн провела над ним ладонью и коротко пояснила:
– Жив и почти здоров. Большинство датчиков диагностические.
– Тогда придётся его разбудить, – зловеще улыбнулась Доктор Стерва, принявшись копаться в боксах на колёсах, которые хирург не успел откатить от операционного стола. – О, знакомый производитель!
– Он точно это переживёт? – на всякий случай уточнил я.
– Фифти-фифти, – буркнула она, не поднимая головы. – Но можем подождать здесь несколько часов. Уверена, что про нас никто и не вспомнит.
Ну вот как с ней спорить?
– Дерзай.
Она грациозно разогнулась, держа в левой руке шприц с длинной иглой. Правой она нащупала вену на его бедре и отработанным движением впрыснула туда всё его содержимое.
– А чё не сразу в сердце? – удивлённо крякнул Сыч.
– Потому что я не такой идиот, как ты! – охотно пояснила она. – Тебе я бы даже раствор бриллиантовой зелени не доверила!
– Чего-чего?
– Зелёнку, – машинально перевёл я, не сводя глаз с обнажённого тела двойника.
Ну до чего ж похож, зараза! Тем более, его для каких-то надобностей ещё и побрили…
В дальнейшую ритуальную перепалку между Стеллой и Сычом я уже не вслушивался, ожидая действия неведомого лекарства. Ровно через три минуты Пастырь резко дёрнулся всем телом, завозил ногами, но от дальнейших рывков его удержала крепкая хватка Доктора Стервы. Наконец, двойник широко распахнул глаза и принялся судорожно хватать ртом воздух, как после крепкого удара в солнечное сплетение.
– С ним всё в порядке? – не выдержав, спросил я.
– Конечно, нет, – мстительно улыбнулась внешница, принявшись светить маленьким галогеновым фонариком ему прямо в глаза.
Джейн, закончившая вязать нашего нового пленника, присоединилась к Стелле, обхватив ладонями мотающуюся голову двойника. Тот перестал дрожать и через минуту хрипло, но довольно внятно пообещал:
– Я вас всех убью. Одного за другим. Потом найду человека, способного воскрешать, и проделаю это снова…
– Много трындишь не по делу, – заметил Сыч, попутно баррикадируя дверь подручными предметами.
Створкам это никак не помешает, но вот попытайся кто резко вломиться в операционную, его эти ящики со стульями наверняка задержат.
– Пастырь, ты в адеквате, или тебе снова седативного накатить? – жёстко спросил я, подходя к столу.
– А-а-а, вот и главный придурок этого вечера! – мой антипод хрипло рассмеялся. – Лучше бы ты меня там оставил, ей богу…
– Так ты знаешь, где мы?
– В заднице, где же ещё. Удивляюсь, как ты смог добраться до неё живым.
– Если честно, то ещё немного, и я приехал бы сюда уже по частям.
– Бывает… – Пастырь на мгновение прикрыл глаза. – Попробую угадать – тот узкоглазый весельчак? Он мне сразу не понравился, слишком напоминал ребят Азамото.
– Да, он на него и работал, с тех самых пор, когда я попал на Ферму.
– Что же с ним стало? Совесть взыграла, и он сделал себе харакири?
– Почти. А теперь будь добр – расскажи, зачем за тобой так яростно охотились внешники.
– Экий ты любопытный… Ну да ладно, всё равно пока делать нечего. Им очень интересно изучить максимально развитые способности, а такие можно встретить разве что у реальных старожилов, которые здесь отродясь не показывались. Они хотели прокачать своих агентов, чтобы полностью подчинить этот домен, отдав его под контроль муров. Вот такой скромненький план. Ах да, ещё и управлять заражёнными, куда же без этого.
– Кстати о мурах. Синий к реальным старожилам не относился? – уточнил я.
– Для кого как. Тридцатник в Стиксе это, конечно, серьёзный срок, но настоящие чудеса начинаются после второй-третьей сотни. Насколько я слышал, они испытывали на нём что-то убойное, но машиной смерти он так и не стал.
– «Икс-тринадцать»?
– О, это совершенно из другой оперы, братишка, – покачал головой двойник. – Так сказать неудачный продукт, которому нашли применение. Заражённых он развивал будь здоров, будто те одними свежими коровками питались, а не своими протухшими сородичами. Из чего там они его бодяжили не знаю, но там точно присутствовал рад-горох из тварей, обитающих на РТ. Кстати, раз уж заговорили о них, то куда делся наш младшенький?
– Наш кто?!
– Ты не мог его пропустить – такая здоровенная четырёхметровая махина, за мной ещё гналась.
– А, элитник? Я убил его.
– Что-о-о?! – Пастырь аж приподнялся, насколько позволяли фиксаторы. – Как?
– Сам не знаю, просто пытался как-то остановить его в Астрале.
– То, где ты оказываешься, вовсе не другое измерение, – скривился двойник. – А вообще круто, не думал, что в итоге ты меня переплюнешь и станешь окаянным.
– Стану кем?! – похолодев, переспросил я.
– Сыном Каина, ты правильно меня понял, – злорадно оскалился он. – Младшенькому не так сильно повезло с иммунитетом, как нам с тобой. А там уже и эти горе-учёные постарались, вырастив из него настоящую проблему. Последние пару месяцев он только и делал, что гонялся за мной. Благо он сбежал чуть раньше, чем над ним закончили колдовать, а не то наша история закончилась бы куда печальнее.
От таких новостей у меня подогнулись колени. Если бы не жёсткий край операционного стола, на ногах точно бы не удержался. Значит тогда, в «скорой», он меня узнал и не тронул, потому что отождествлял с самим собой…
Получается, его тянуло ко мне – каждый раз, когда я снова погружался в бездну, постепенно изменяясь внутри и превращаясь в нового Пастыря. Пока он полностью не перестал меня узнавать.
Вот что имел в виду Некрус, говоря, что я готов!
– Идиот… – Простонал я, схватившись за голову.
– Осознал, – удовлетворённо кивнул двойник, по сути являющийся мне братом. – Да не убивайся ты так, он рано или поздно, всё равно бы нас сожрал. Если у него и оставались какие-то крупицы сознания, то со временем их окончательно выветрило. Надо отдать должное этим яйцеголовым – отчаявшись меня заполучить, они придумали довольно элегантный способ от меня избавиться, пока я не извёл их под корень.
– Они обещали вылечить тебя? – я нашёл в себе силы поднять голову и посмотреть себе же в глаза.
– Скорее – избавить от венца наивности в делах, как предлагают некоторые шарлатаны, – шутливо пояснил он. – Когда я понял, что они просто готовят мой захват при очередной передаче пленных, мне пришлось устроить им кровавую баню. С тех пор мы немного не в ладах. А вот откуда они узнали о пророчестве… Ведь недаром же они выбрали в исполнители мою менее везучую копию.
– А дело разве не в ментальной связи?
– Они про неё имеют весьма смутное представление, а вот о пророчестве знал довольно широкий круг людей, которые могли им шепнуть на ушко пару строк…
– Что ещё за пророчество?
– О моей смерти, – ничуть не стесняясь, ответил он. – Есть такой любопытный дар, имеющийся в нашем регионе лишь у одного человека. Магистр исправно приводил к нему всех послушников, уж не знаю за каким чёртом. В принципе, тот чувак ещё ни разу не ошибался, предсказав Лукавому гибель от белого меча. И вроде бы сейчас, во времена пароходов-пулемётов, ему уже можно было расслабиться, но вот нашлась же группировка ретроградов, которые в запале отправили его на тот свет…
– А что тебе было предсказано?
– Что я сам себя убью. И это при всей моей жизнелюбивости, представляешь? Но дьявол как всегда кроется в мелочах, и своих копий я до поры боялся как огня.
– Поэтому ты везде светил своим лицом? – догадался я.
– Да, что бы такие как ты доживали максимум до первого стаба. Но как видишь, способ не особо надёжный, да и совсем недавно выяснилось, что я медленно, но верно умираю. Несмотря ни на что. А самое смешное, что секрет моего спасения заключается именно в тебе…
Договорить он не успел, так как пол под нами ощутимо вздрогнул, а свет ламп на доли секунд замигал.
– Чёрт, сектанты взялись за Оплот всерьёз, – вслух отметил я, и услышавший меня Пастырь удивлённо вскинул брови.
– Как?! И они здесь? Вот же черти упрямые…
– Они собирались развернуться, но я смог убедить Некруса немного попотеть, чтобы тот смог лично поздороваться.
– Кого?!
Пришла очередь и двойника опешить до состояния глубокого шока.
– Некрус, – повторил я. – Ты его знаешь?
– Более чем, – кивнул Пастырь. – Я ведь его убил, как-никак.

Глава 21

Поговорить нам толком так и не дали. С тихим шелестом двери в операционную раскрылись, и внутрь влетела парочка гранат. Одну умудрился кулаками отбить в сторону Сыч, растянувшись в невероятном вратарском броске, а вот вторая… Вторая с громким хлопком успела взорваться.
Как ни странно, нас всех спас Пастырь, разорвавший крепкие фиксаторы одним-единственным рывком и выставивший вперёд раскрытые ладони. Осколки, уже в следующее мгновение готовые разлететься по помещению, так и завязли в воздухе, после чего, потеряв всякую кинетическую энергию, просыпались на пол раскаленным дождём.
Граната, отброшенная Сычом, произвела больше шуму, но уже в коридоре, где прятались нападающие. Вряд ли там кого насмерть зацепило, поэтому мой двойник запустил в раскрытые двери самое настоящее маленькое солнышко, легко сорвавшееся с пальцев. Такой шар мне уже доводилось видеть, поэтому я благоразумно перевернул хромированный хирургический бокс и укрылся за ним. Рядом тут же плюхнулась Стелла, и нас настиг уже настоящий взрыв, с отдающимся в рёбрах грохотом и жаркой ударной волной.
«Гулять, так гулять!», – пронеслась в голове мысль Пастыря.
И до меня, наконец, внезапно дошло, зачем я ему понадобился, а точнее – моё тело. Как он тогда назвал наши обмены воспоминаниями – пробная демонстрация? А что, если можно обменяться сознаниями полностью?
Он медленно умирает. И возможно, что единственная его надежда – перелить свою потемневшую душу в новый сосуд. Какая ирония, что он тоже оказался весь трещащий по швам…
После вспышки сверхновой в коридоре установилась звонкая тишина, которую, если честно, страшно было нарушать. Я отстранился от прижавшейся ко мне Стеллы и осмотрелся. В коридоре что-то едко горело, трещали взрывающиеся в пламени патроны. Автоматическая система пожаротушения пыталась залить всё вокруг густой пеной, но пока у неё получалось так себе.
В дальнем углу обнаружилось распростёртое тело пленника, которого невозмутимо избавлял от одежды Пастырь. Судя по свёрнутой набекрень шее сколковца, он поначалу был против раздевания, но двойник привёл убойные аргументы.
– Живые? – спросил он, не поворачивая головы.
– Вроде да, – прикинул я. – Какого лешего ты его завалил? Он мог пригодиться нам для переговоров.
– Поверь мне, за пройдоху Маймонида тебе не дали бы и ломаного гроша. Впрочем, как и за любого другого члена Совета. У них там очень тёплые отношения, и сильно о гибели товарища они горевать не будут.
Я махнул на него рукой и направился искать остальных. Сыч обнаружился у двери, присыпанный всяким медицинским мусором, полу-оглушённый, но живой. Им занялась подскочившая Стелла. Джейн тоже досталось, но в основном повреждения были кузовные, исправляемые лёгким косметическим ремонтом.
Пока мы приходили в себя, языки жаркого пламени, наконец, сдались под неумолимым давлением пены. Пастырь успел напялить на себя чужую одежду, кое-где подкатав, а кое-где просто оторвав лишнее, и вроде как немного подобрел.
– Давайте-ка отсюда убираться, – предложил он, направляясь к раскуроченным взрывом дверям.
– Из базы есть выход, кроме главного? – озвучил я мучивший меня с самого начала вопрос.
– Естественно, – ухмыльнулся он. – Благо у меня здесь не один свой человечек работал… Мы ведь на проклятом «Джи», да? Отсюда вообще рукой подать, они через этот путь по-тихому таскали сюда пленников. Конечно, там есть охрана, но не такая лютая, как наверху.
– Что за путь?
– Старый военный тоннель из соседнего кластера. Он обычно без проблем стыкуется к уровню «Эйч», и тянется в сторону на несколько километров. Потом идёт вроде как шахта метро, но она обычно завалена. Хотя это не важно – из тоннеля почти всегда можно выбраться наружу. Так что если не будете мне сильно мешаться, могу вас зацепить с собой, а на поверхности разбегаемся в стороны, и мы квиты, идёт?
– А как же твой сокровенный план по обмену телами? – напрямую спросил я.
Пастырь не то что бы вздрогнул, но точно замер, обернувшись через плечо.
– Котелок у тебя варит что надо… Забудь, того чувака грохнули прямо на моих глазах, а другого такого спеца в регионе точно нет. Не успели мы с ним, там довольно сложная процедура, на коленке посреди леса её не провернёшь. Ты доволен?
– Вполне, – кивнул я.
Мы вышли в коридор, напоминающий теперь жерло потухшего вулкана, в котором какой-то безумец решил провести пенную вечеринку. Обугленные тела сколковцев обнаружились неподалёку, что довольно странно, учитывая силу взрыва. За нами потянулись остальные – державшийся за бок Сыч, Стелла с коротким автоматом и прихрамывающая Джейн, прижавшая ладонь к сломанному носу.
Но далеко уйти от разрушенной операционной я не дал, остановившись у первой же камеры.
– Что ты делаешь?
Не слушая возгласы Пастыря, я провёл карточкой, найденной у члена Совета, по электронному замку, про себя молясь всем, кого только смог припомнить. Приборчик издал один короткий сигнал и полупрозрачная дверь послушно въехала в стену. Внутри на нарах сидели два молодых паренька, по шестнадцать-семнадцать лет максимум, испуганно отпрянувших, стоило им увидеть наши заляпанные кровью фигуры.
– Пацаны, если хотите жить, давайте за нами, – обратился я к ним и направился к другой двери.
Если они не дураки, то сделают правильные выводы и выйдут. А дураков не жалко.
– Ты что творишь, святоша обдолбанный?! – разъярённый двойник встал у меня на пути.
– То, что считаю нужным, – ответил я. – Или у тебя в тоннель вход только избранным?
– Герой дня, ты хоть думай иногда! – окончательно взорвался он. – Здесь примерно триста человек маринуется, целых две трети из которых способны передвигаться сами. Куда ты такую ораву на поверхности денешь?! Шанс проскользнуть есть только у одиночек, пока «Чёрное пламя» долбашит Оплот! Ты же наверняка уже уходил во тьму, и привлёк всех тварей с округи! То-то они тебе спасибо скажут…
– Они всё равно подтянулись бы на звуки боя, – возразил я. – И пока их целью станут именно сражающиеся, если только там не окажется таких же укротителей, как и ты.
– Те, что остались в строю и десяток не удержат, – отмахнулся Пастырь. – Младшенького, небось, они контролировали все вместе, чтобы он их вывел на меня… Но пойми, мы не сможем спасти всех и попасть за это в рай.
– Я туда и не стремлюсь. Но неужели тебе не хочется напоследок сделать что-то хорошее? Хоть один раз?
– То, что они все там мучительно умрут в течение первого же часа, вряд ли будет считаться чем-то хорошим, – скривился двойник.
– Зато они умрут свободными, а, возможно, кто-то и спасётся…
– Хорошо, пусть так, но совсем скоро здесь будет не протолкнуться от солдат. Они просто выкосят всё это стадо, так что можешь сделать это сам, сколько успеешь. У тебя и автомат есть. Это будет их лучшая возможность покинуть здешние застенки.
– Тогда я останусь здесь и задержу солдат насколько смогу.
– Да откуда ж ты такой герой выискался?! Не терпится сдохнуть поскорей, так давай помогу!
– Я всё равно не сегодня, так завтра умру! – взорвался и я. – Хочешь, вали отсюда в свои крысиные норы, спасай драгоценную шкуру! Ты только и делаешь, что бежишь! Даже своих ты бросил тогда на вырубке, а ради чего – прожить лишний день? Так всё равно же сдохнешь, пусть и сильным, как трёхсотлетний старожил! Я понимаю, раньше у тебя была цель и планы, а теперь скажи, ради чего ты живёшь?! Тебе просто страшно, ты не готов уйти! Не зря Некрус назвал тебя трусом…
– Что-о-о?! – раненым медведем взревел Пастырь и на его пальцах загорелись яркие огоньки.
Стелла с Сычом вскинули оружие, но сомневаюсь, что против него оно сейчас будет эффективно.
– Что слышал, – уже спокойнее продолжил я. – Он считает тебя недостойным. Думаю, потому, что ты сыграл против правил, с перепуга наглотавшись дармованых жемчужин. Ты хоть убил-то его не исподтишка, надеюсь?
– Другой возможности у меня не было, – тихо пробормотал заметно поникший двойник. – Я должен был им всем воздать, хоть как-то…
– И что, тебе полегчало?
– Нет.
– Слушай, Пастырь, в другой ситуации я с удовольствием плюнул бы на твою могилу, но сейчас прошу… Как брата прошу, проводи пленников и не дай тварям их сожрать. Тебе ведь это под силу, так примени её хоть раз по назначению. А я останусь здесь.
– Я отсюда так просто не уйду, – заявила Джейн, отняв руку от лица. – Один ты долго не продержишься.
– А кто сказал, что он один? – ворчливо спросил Сыч, опустив ствол.
– Наверное, русское безумие заразно, – вздохнула Стелла, последовав его примеру. – Осталось только научиться варить этот ваш сакральный «борсч».
В груди тоскливо защемило, но я нашёл в себе силы возразить:
– Ребята, вам есть что терять.
– Мне – точно нет, – безразлично пожала плечами внешница.
– А я себе в жизни не прощу, что сдристнул отсюда, не грохнув парочку-другую местных ушлёпков, – добавил Сыч.
– Я сейчас прям расплачусь, – саркастически изрёк Пастырь. – А если по существу, то поздравляю, братишка, ты хороших друзей себе нашёл. Это дорогого стоит.
Он медленно развёл руки в стороны, как опытный дирижёр перед разминкой, а затем резко хлопнул ладонями. Многоголосым хором вокруг нас разом запищали замки, оповещая, что двери по всему уровню больше не заблокированы. Оставалось только признать, что даже Царь Минос не справился бы лучше.
– Идите с ними, может вам и повезёт, – двойник небрежным жестом смахнул кровь, закапавшую из носа. – Я знаю, где здесь стоит компактный реактор нолдовский. Если его рвануть, то от комплекса одна лишь аккуратная воронка останется. У вас будет примерно двадцать минут, после начала замеса. Потом кто не спрятался – я не виноват.
Я обернулся к мальчишкам, выглянувшим в коридор:
– Пацаны, дуйте в обе стороны, поднимайте на ноги всех, кто может ходить. Собираемся здесь через десять минут.
– Я с ними! – Джейн рванула в дальний конец коридора, где мы видели маленькую девочку.
– Мы тоже ноги разомнём, – тихо предупредил Сыч, и они со Стеллой направились в противоположную сторону.
Какое-то время мы с Пастырем молчали, глядя друг на друга, а затем я всё же нарушил тишину:
– Ты уверен, что справишься?
– Хочешь спросить сейчас именно это?
– Нет, – я подумал, припоминая его воспоминания, поселившиеся в голове. – Что с тобой произошло? Почему ты стал… таким?
– Знаешь, мы ведь с тобой не так уж сильно отличаемся, – поделился он. – Ты прав, у меня был план. Я хотел истребить «Чёрное пламя», выкосить их последователей до последнего, стереть храмы и замки в пыль… А в результате едва сам не стал основателем новой секты.
– Бывает, – пожал я плечами. – За что же ты их так невзлюбил?
– Помнишь, где меня встретили ищейки Лукавого? Тогда, из Инферно, я выбрался не один. Со мной была… – Он глубоко вздохнул, справляясь с эмоциями, и продолжил. – Та самая. Ты понимаешь, о чём я. Мы столкнулись почти случайно, ничего непонимающие об этом мире, но смогли стать сильнее и выжить. Встретив залётных рейдеров, ищущих заветный Центральный Стаб, мы узнали, что на востоке оттуда есть места потише, где без особых проблем обитают выжившие. Довольно долго мы брели в том направлении, теряя товарищей одного за другим, пока нас, оставшихся вдвоём, не подобрали сектанты. Её, как не представляющую ценность, убили прямо на моих глазах, а меня взял на воспитание сам Верховный магистр. Продолжение истории ты знаешь. Только вместе с огромной мощью, в моё тело проникла и страшная слабость. Я могу очень много, но постоянно вынужден держать себя в руках, чтобы не разлететься на части. Любое применение дара понемногу нас убивает, но мы не замечаем этого, благодаря бешенной регенерации… А я вот это ещё как замечаю.
– Поэтому ты не смог расправиться со всеми?
– Нет, просто я узнал правду и возомнил, что могу изменить что-то изнутри. Но тьма всегда останется тьмой, и я понемногу сам превратился в того, кого так сильно ненавидел…
– Что за правда такая? – насторожился я.
– Неважно, тебя это никак не касается, – Пастырь замер, будто к чему-то прислушиваясь. – Так, мне пора идти, они уже близко.
Нас понемногу обступали галдящие люди, горными ручейками стекающиеся со всех сторон.
– А где этот твой тоннель? – вспомнил я о самом главном лишь в последний момент.
– По тому коридору направо – махнул он рукой, показывая направление. – В конце там будет лестница, по которой вашему стаду нужно будет подниматься до самого упора. Наверху площадка, которую Совет использовал для стоянки спецтранспорта, сам понимаешь, какого. Опасайтесь охраны, а если увидите кого-то без огнестрела – бегите и не оглядывайтесь. Вас много, всех точно не перебьют. За площадкой начинается тоннель, стыкующийся с тем, что прилетает с соседним кластером. Стык наверняка уже расчистили, перезагрузка у него долгая, а чёрным ходом регулярно пользуются. Удачи, братишка, свидимся в аду.
– Спасибо, непременно.
Он резко развернулся и целеустремлённо зашагал прочь, бесцеремонно расталкивая опешивших от внезапно свалившейся на них свободы людей. Минуты через две вернулись Стелла с Сычом, приведшие с собой несколько крепких мужчин, вооружённых трофейным оружием. Как в старые добрые времена.
В толпе послышались радостные возгласы, хотя среди них тоже мало кто остался безучастным к собственной обороне, благо в нескольких смежных операционных вдоволь хватало колюще-режущего. Получилось этакое рабоче-крестьянское ополчение.
Остальных ждать не стали, так как в коридоре стало слишком уж тесно, и понемногу двинулись вперёд. Остальные догонят, если что. Лестницу нашли без проблем, а вот дальше наша и без того черепашья скорость замедлилась из-за её узости. Идти по пролётам плечом к плечу могли лишь три человека, так что хвост процессии наверняка ещё томился на уровне «Джи», когда первые бойцы ступили на пустынную парковку.
Транспорта там не было, так что повторить проделанный на Ферме фокус нам не светило, но и обещанной охраны пока не наблюдалось. Мы как смогли остановили движение людей на лестнице и вместе с ещё десятком добровольных бойцов из бывших рейдеров вышли на площадку.
– Может, они свалили отсюда, пока не запахло жаренным? – предположил Сыч, водя по сторонам стволом автомата.
Через каждые десять метров высокий свод поддерживали толстые резные колонны, но и за ними никто не прятался. Мы медленно прошли до самого выезда из тоннеля, в котором при желании могли спокойно разъезжаться грузовые поезда, и дали отмашку дежурившим у лестницы. На площадку понемногу потянулись люди, в числе которых оказалась и Джейн, ведущая за руку нашу старую знакомую девочку. Не знаю, что с ней творили, но руки у ребёнка оказались исколоты до самого плеча, как у закоренелой наркоманки.
Именно она нас всех и спасла.
– А эти дяденьки тоже с нами?
На её удивлённый возглас, потонувший в общем гомоне, почти никто не обратил внимания, кроме Джейн и Сыча, по счастью оказавшегося рядом с ними.
– Какие ещё дяденьки? – машинально спросила знахарка, стараясь отвлечь ребёнка и поддержать с ним разговор.
– Вот эти, – она уверенно ткнула пальчиком в дальний угол парковки, где не было ничего, кроме стены с облупившейся краской.
Знахарка удивлённо посмотрела на стену, но куда быстрее соображающий Сыч развернул туда дуло автомата и от души зарядил от бедра, успев проорать ей:
– Ложись, дура!
Воздух, будто потревоженный пулями, заколыхался раскалённым маревом, и в нём проявилось с десяток нечётких силуэтов в сизо-сером камуфляже. Очередь Сыча успела зацепить как минимум троих, прежде чем в его сторону ринулась ослепительно-голубая молния. Здоровяка на миг объяло светом, похожим на огни святого Эльма, после чего он рухнул как подкошенный.
Но своё дело он сделал на «отлично» – идеально спланированная засада сорвалась. На площадке скопилось ещё слишком мало человек, чтобы устроить им кровавое воскресенье, и большинству удалось укрыться за колоннами, в том числе и мне, скрежетавшему зубами так, что хрустела эмаль. Полуголые бойцы тоже залегли, открыв беспорядочный огонь, который, как ни странно, всё равно унёс несколько жизней сколковцев, в том числе единственного пулемётчика, который мог стать огромной проблемой.
Численный перевес был явно на нашей стороне, но тут в дело снова вступила голубая молния, разом накрыв сразу троих вооружённых беглецов. «Семьдесят третьи» успели рассредоточиться по парковке, и совершенно не стеснялись применять гранаты.
Когда сверкнуло в третий раз, уже гораздо ближе ко мне, я, наконец, смог разглядеть проклятого громовержца. Им оказался Солид, чьи руки как раз оказались пустыми. Как и предупреждал Пастырь.
– Ну, погоди, тварь!
Отсиживаться дальше за колонной не было смысла, и я бросил автомат жилистому мужику за бетонным заграждением, в отчаяние сжимающего такую бесполезную сейчас хирургическую пилу. Он ему явно найдёт лучшее применение.
После чего сомкнул веки и нырнул в зазеркалье. Она же – просто тьма.
Преодолевая сопротивление тягучего здешнего воздуха, я на одной чистой ярости побрёл в сторону, где в последний раз засёк гостеприимного армейца. Каждый шаг отдавался в голове набатом, сияющие алым глаза пытались взглядом дружно прожечь во мне дыру, но я упрямо продолжал двигаться вперёд, пока не увидел перед собой стеклянную амуницию, окружающую тёмную дымку в виде человеческой фигуры.
Солид сам прижался к толстой колонне, укрываясь от пуль и накапливая заряд для следующего своего выступления, так что я не стал изобретать велосипед и просто затолкал его нахрен в бетон. Усилие сожрало последние силы и меня выплюнуло обратно, по инерции утянув в сторону.
Как ни странно, сознание я не потерял, и успел увидеть, как колона, в которой судорожно дергалась нижняя половина тела метателя молний, покрывается крупной сетью трещин. Видимо госпожа термодинамика не оставила шансов искусственному камню, и он оглушительно лопнул, брызнув осколками во все стороны. Мне в грудь прилетело что-то острое, но к счастью не тяжёлое, а вот ближайшему ко мне сколковцу, который уже успел взять меня на прицел автомата, буквально снесло голову с плеч.
Страстно благодаря принятую накануне горошину, я пополз к осевшему телу прямо по бетонной крошке, оставляя за собой влажный след. Затылок пульсировал болью, затмевавшую даже ноющую грудь, но на неё я давно уже научился не обращать внимания.
Пальцы сомкнулись на поцарапанном цевье, и через несколько секунд мне удалось выкурить последнего солдата, которого я невольно обошёл с фланга. Боец задёргался, хотя попасть в него я так и не смог, и оказался добит оставшимися в живых беглецами.
Как только его каска безвольно стукнула о бетон, мои руки сами собой разжались, а перед взором праздничным хороводом закружились разноцветные круги.
Похоже, моё время пришло.
Правда, с этим был не согласен один такой же упрямый человек, вколовший мне что-то горячее прямо в мышцу бедра. И голову тут же немного отпустило.
– Да когда ж ты от меня отстанешь… Полежать спокойно не дашь.
– Я думала, ты умер, – Стелла закутала меня в какую-то тряпку, напоминающую грязную простынь и потянула к себе наверх. – Пойдём, у нас мало времени.
– Что с Сычом?
– Мёртв, – ответила внешница, и в её голосе неожиданно прозвучала горечь. – Очень сильный разряд…
– Твою же мать, – я осмотрел поле битвы и с горечью отметил, что в скоротечной перестрелке мы потеряли не меньше пятидесяти человек.
Просто чудо, что вообще получилось отбиться.
Женщина подставила плечо, и мы заковыляли обратно, к потрясённым полуголым людям, бродящим от трупа к трупу. Раненых практически не оказалось, так особой нужды в услугах Стеллы не было. Те, кто посмекалистей, ринулись раздевать поверженных противников, остальные продолжили контролировать лестницу, где благополучно отсиживалась большая часть заключённых. От моей одежды остались только ботинки, да и те, пришлось отбирать почти силой.
Потом мы задержались немного у закопченного тела Сыча, и Доктор Стерва, от которой я прежде не видел проявления слабости, отчётливо всхлипнула. Рядом обнаружилась и залитая кровью Джейн, в одну только спину которой попали пять или шесть раз. Не разберёшь из-за залившей всё крови. Ведь говорил же ей здоровяк…
Но тут я увидел торчащие из-под неё худенькие ножки, и всё стало на свои места. Знахарка сама была далеко не богатырского телосложения, но ребёнка прикрыла как могла, словно заботливая наседка своего цыплёнка. Только толку…
На ней не было ничего, кроме полевой формы, в которой она шла нас брать, а даже обычная автоматная «пятёрка» спокойно прошивает два тела насквозь. Не вполне понимая, зачем мне это надо, я всё же перевернул тело Джейн и с удивлением обнаружил, что выходных отверстий в её теле не было. Хоть и непонятно – как.
Девочка оказалась жива, хоть и напугана до икоты, и немедленно перекочевала на руки хлюпающей носом Стелле. Дальше мы побрели уже втроём, как почти нормальная послевоенная семья.
Нас старались не обгонять, но мы всё равно оказались сначала в середине, а потом уже и ближе к концу растянувшейся колонны.
Дальнейшее я помню плохо. Взрыв был, как и обещал Пастырь, очень солидным, так что на ногах устоять не вышло ни у кого. К счастью, мы уже углубились в новый тоннель, оказавшийся железнодорожным, и все обвалы случились за нашими спинами. Потом мы ещё целую вечность брели практически в кромешной тьме, потому как кабель освещения, протянутый из Оплота, перебило в нескольких местах. Лишь узкие конусы немногочисленных фонарей не давали нам сбиться с пути, хоть мы и спотыкались на каждом шагу.
Затем, когда я совершенно потерялся во времени, на людей напали откуда-то взявшиеся твари, заглянувшие на огонёк. Но с ними дружно справились без больших потерь, а самого опасного перерождённого я практически на автомате «потушил», ненадолго нырнув в Астрал. Правда, после этого меня пришлось уже нести, но сплотившиеся люди помогали без всяких вопросов, ведь почти все из них помнили, кто ещё недавно возглавлял шествие. И даже намотанная на меня тряпка никого не смущала.
Наконец, колонна добрела до какого-то технического выхода, который был немедленно взломан и использован по назначению. По общему мнению, как раз на поверхности, где уже успело немного стемнеть, и должно было начаться основное веселье, но нас там неожиданно встретили приветливо улыбающиеся бойцы на тяжёлой бронетехнике, без малейшего намёка на чёрный окрас. И было их столько, что можно было, походя, захватить какую-нибудь мелкую европейскую страну. Или крупный местный стаб.
Они вежливо изъяли всё оружие, практически никому не настучав по лицу, и маленькими группами переправили перепуганных людей в местную ставку Главнокомандования. Там всех сначала сытно накормили, а потом уже по одному начали отправлять на допрос.
Естественно, к нам со Стеллой пришли практически сразу – мы только по первой кружке горячего чаю успели выдуть, но и то – немного полегчало. Я только и успел, что убедить её отдать девочку на руки какой-то полной женщине с добрыми глазами, чтобы не создавать малышке проблем. Опекунов из нас всё равно бы не вышло толковых.
Вдали вовсю ещё грохотала разнокалиберная артиллерия, стрекотали пулемёты и вспыхивали ярчайшие разноцветные вспышки, заставлявшие людей испуганно вздрагивать, но мне-то было понятно, что это отрабатывают по оставшимся от стаи тварям. В отличие от большинства беглецов, я трясся не от страха, а от кипящей в расцарапанной груди ярости…
Ярости и негодования от того, что некоторые бронемашины, встретившиеся на пути, имели характерную эмблему в виде толстого розового круга с белыми подтёками. Возьмись откуда-то слюна во рту, обязательно бы сплюнул.
Поэтому я сильно не удивился, когда нам в командирском бронетранспортёре, ощетинившимся антеннами во все стороны, шагнул навстречу улыбающийся Пончик в неизменном потёртом деловом костюме. Компанию ему составлял седовласый Паломник и ещё четверо суровых мужиков с типичными командирскими физиономиями разной степени потёртости, а также закутанный в подпаленный чёрный балахон пленник в углу, скованный по рукам и ногам.
– У меня только один вопрос, – сказал я, стоило мне переступить порог. – Как вы меня выследили?
– Карточка, – мягко, почти по-отечески ответил Паломник, приглашая нас к столу, за которым уже было нарезано и разлито. Для нас имелось два отдельных места, со стопочкой, полной до краёв, и нехитрой полевой закуской.
Я вспомнил заветный кусок пластика, который на память взял за собой, и несмотря на обещания, задал другой вопрос:
– Там чип был, что ли? Но здесь же спутники не летают…
– Есть разные таланты, юноша, – так же вкрадчиво ответил он. – В том числе – поиск определённой безделицы, лишь бы их много по кластерам не валялось.
– Ясно, – кивнул я. – Что ж, мы к вашим услугам.
– Во-первых, спасибо за людей, – пророкотал один из отцов-командиров. – Когда Оплот превратился в пепелище, мы почти поставили на них крест, но благодаря одному очень талантливому сенсу…
Он кивнул в сторону Пончика, который лукаво улыбнулся и подмигнул присутствующим.
– … их удалось засечь и спасти. Во-вторых, благодарим за сектантов, которых теперь изрядно проредило.
– У нас, собственно, только один вопрос, – продолжил Паломник. – Это Пастырь негодный там рванул вместе с реактором?
– Он самый.
– Выпьем!
Мужики жахнули горькую до дна, я лишь немного пригубил, а Стелла, осторожно принюхавшись, так и не притронулась к стопке.
– Ну что ж, ещё одной проблемой меньше, товарищи, – констатировал Пончик, ловко разливая по второй. – Осталось решить, что делать с последней…
– Со мной? – уточнил я.
– В корень зришь! Ты довольно хорошо показал себя, но вот некоторые товарищи, – он кивнул в сторону стронгов. – Полагают, что такому деструктивному человеку не место в обычном обществе.
– Значит, до самого конца вы меня где-нибудь запрёте?
– Если ты сам так решишь, – глухо промолвил человек в балахоне, уставившись на меня сквозь прорези в маске.
В отличие от остальных сектантов, она была ослепительно белой и вроде как изображала оскаленный человеческий череп. Голос, пусть и заметно искажённый, я мгновенно узнал, и не преминул поздороваться:
– Добрый вечер, Некрус! Или мне тебя лучше звать Деканом?
Атласная маска сама собой упала на пол, явив свету бледное лицо уставшего интеллигента. Тургеневскую бородку он успел сбрить, так что в толпе я его мог бы и не заметить, что наверняка уже не раз случалось за последнее время. В то, что он не следил за мной, верилось совсем слабо.
– Здравствуй, крестник, – он устало мне улыбнулся. – У тебя великолепная слуховая память. Не зря приходилось менять свой голос во время наших разговоров во Тьме…
– Не зря, – кивнул я. – Значит, ты всегда был рядом?
– Да, но почти никогда не вмешивался. И поэтому ты – лучший кандидат, который появлялся за последние тридцать лет.
– Выпьем! – неожиданно предложил Пончик, и командиры его с удовольствием поддержали.
Происходящее вокруг всё больше напоминало балаган. И я решил немного его поддержать.
– Кандидат куда?
– Об этом мы уже говорили. Но я немного ошибся, – признался Декан-Некрус. – Во-первых, Пастырь не был трусом и смог смириться с предначертанным. Во-вторых, твой час пробил только что. Теперь ты полностью готов сделать свой выбор.
– Никого кроме меня не удивляет, что вы слишком много позволяете вашему пленнику? – напрямую спросил я у всей пятёрки.
– Ну, мы же ему не наливаем, – пожал плечами Пончик. – Пусть себе болтает. Но в одном он прав. Ты должен решить, прямо здесь, и прямо сейчас.
– Решить что?! – я оперся руками о столешницу и немного привстал. – Перейду ли я на тёмную сторону или нет? А если перейду? Вы что, нас отпустите что ли?!
– Вообще-то да, – скромно признался пухлый нолд, снова берясь за бутылку.
Стелла сдавленно охнула, а я плюхнулся на место, разом выпустив весь воздух из лёгких, как сдувшийся воздушный шарик.
– Некрус, объясни ему, – веско попросил Паломник, едва сдерживаясь, чтобы не поморщиться.
– Что ж, раз вы перекладываете эту ношу на меня… – Сектант вздохнул. – Да будет так. Я, главный наблюдатель здешнего доминиона Некрус, в миру Декан, предлагаю стать тебе новым Верховным магистром. Ты доказал, что достоин этого бремени, как в своё время это доказал Лукавый, в миру Лодочник.
– Это мне придётся в третий раз имя менять? – с усмешкой спросил я, чтобы скрыть своё крайнее удивление.
– Этого не потребуется, ведь ты сам его сменил, Змей, в миру Полоз, – торжественно ответил пленник.
Стелла не удержалась, и махнула свою стопку, вызвав одобрительное кряхтение у стронгов. Я был близок к тому же, но пересилил себя.
– Так, с этим вроде ясно, а что ты там говорил про бремя?
– Это правильный вопрос, – кивнул Некрус. – Дело в том, что помимо управления своей паствой, Верховный магистр должен стоять на страже Инферно.
– Это ещё как?
– Тебе ведь известно, ЧТО это такое? – спросил сектант, и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил. – Чем дальше на запад, тем больше мегаполисов, которые постепенно сливаются в один непрерывный город. Что за ним – не знаем даже мы. А теперь представь сотни миллионов человеческих душ, ежедневно оказывающихся только возле нашего доминиона. Ты представляешь, сколько из них получается корма и новых сильных тварей?
– Много? – предположил я.
– Такой цифры просто нет, – отрезал Некрус. – Ринься они сюда в едином порыве, и в живых не останется никого, включая даже пришельцев из иных миров на самом дальнем востоке. К счастью, в их хаосе наше спасение. Но всё это работает, пока не появляются люди, с даром, подобным тебе. Они как маяк для изменившихся, и однажды наступает момент, когда они начинают чувствовать его за тысячи километров.
– То есть, вы хотите меня от этого оградить?
– Этого желают законники, – покачал головой сектант. – Мы же хотим научить тебя управлять их миграциями под нашим неусыпным контролем, попутно сокращая их численность в доминионе. Я предлагаю могущество и одновременно самую тяжёлую ответственность, какую только можно себе представить. Они это прекрасно понимают и не будут нам препятствовать.
– Так, – притормозил я повествование. – Если вы такие белые и пушистые, то почему не объединитесь со стронгами? Во благо, так сказать, всего региона?
– Это невозможно! – хором ответили все, включая Паломника и Пончика.
– У нас слишком разные методы и цели, – уклончиво добавил сектант.
– Да, и он ещё тактично забыл упомянуть, что у тебя от этой дикой силы непременно съедет крыша, – вклинился Пончик, закончивший пополнять тару. – Так что у них там с Магистрами текучка ещё та. Будем!
Мужики снова выпили, а Некрус поморщился:
– Тьма действительно меняет… Поэтому кандидат должен обладать недюжинной силой духа. Иначе он перегорит слишком быстро.
– Значит, Лукавому не было четыре сотни лет?
– Конечно же, нет.
– Ну что сказать, меня не прельщает тьма, даже если она служит для благих намерений, – честно ответил я.
– Тогда законники запрут тебя, и до самой своей скорой кончины ты не увидишь белого света, – с сожалением произнёс сектант. – Но это будет твой выбор и «Чёрное пламя» смиренно примет его.
– Какие же вы хорошие, – покачал я головой. – Однако это не мешает вам убивать направо и налево и нападать на чужие укрепрайоны.
– Неисповедимы пути Тьмы…
– За что уже не раз были биты, – добавил Паломник.
– Движение есть жизнь, сами понимаете – за всеми не уследишь…
– Ещё как понимаем.
– Тогда у меня встречное предложение, так или иначе, устраивающее обе стороны, – прервал я их диалог. – Всё дело ведь в моей способности, точнее – в споровом мешке. Не будет его…
– Не будет и тебя, – закончил Некрус. – Ты умрёшь.
– Такие операции раньше проводили?
– Нет, – ответил за сектанта Пончик. – Поэтому твой шанс выкарабкаться очень и очень мал. Даже присутствие знахаря не поможет.
– И всё-таки он есть, – предположил я.
– Возможно. Но зачем ты хочешь отказаться от дара?
– А что, разве не понятно? – я слишком резко повернул голову, отчего затылок противно заныл. – Мне надоело, что всё время здесь решают за меня. Если я умру, то по собственной воле, а не во имя ваших гнилых интересов. Вам ничего не мешает разграничить зоны влияния и сообща бороться с монстрами, помогая большему числу людей выжить, а вместо этого вы грызётесь друг с другом под фальшивыми лозунгами. Я участвовать в этом балагане не собираюсь.
Повисла долгая, гнетущая пауза.
– Допустим, – наконец, произнёс Некрус, нарушив тишину. – Если ты всё же выживешь, «Чёрное пламя» не будет иметь к тебе претензий, даю слово.
Стронги отлично владели своими лицами, но скрыть крайнее удивление у них не вышло.
– Мы – тоже, – эхом подтвердил Паломник, а остальные просто кивнули.
– Тогда у меня есть несколько условий, – продолжил я, развивая успех. – Операция пройдёт прямо сейчас, и Стелле должна гарантироваться амнистия. Она это заслужила.
Судя по новой паузе, сопровождаемой многозначительными переглядываниями командиров, мои опасения подтвердились, и они действительно собирались меня кое-куда до операции отвезти – так сказать, для личных нужд. А то мало проблем они с моей помощью решили…
– Решено, – вздохнул Паломник, кивнув в сторону Стеллы. – Только пусть она тебя и режет. Тем более, больше никто за такое не возьмётся.
– Да будет так, – согласился Некрус и вдруг с резким хлопком исчёз, вместе с кандалами и маской, оставив после себя лишь лёгкую изморось на полу.
– Вот засранец, – констатировал Пончик, покачав головой. – Никак к его выкрутасам не привыкну…
– Какие твои годы, – философски заметил Паломник, опрокидывая в себя очередную стопку. – Э-эх… А теперь иди исполни просьбу Змея, а мы пока прикинем, что теперь делать со Сколково.
– Да чё с ним случится! – махнул пухлой ладошкой толстяк. – Перезагрузится, как положено, и новый персонал наберём. С наблюдателями.
– Иди, умник, без тебя разберёмся.
Мы со Стеллой, ещё пребывающей в некоторой шоке после увиденного, встали из-за стола и направились на выход из кунга, вслед за семенящим коротконогим Пончиком.
– Змей, я сейчас далеко не в лучшей форме, – честно предупредила меня внешница. – Это не может потерпеть хотя бы до утра?
– Поверь мне – нет. И я в тебя верю.
– Польщена, но ты сам слышал…
– Не беспокойся, сейчас главное – не быть снова чьей-либо разменной монетой.
По пути к нам присоединилась неизменная флегматичная парочка, являющаяся постоянной свитой толстяка. Мы пересекли взбудораженный военный лагерь по диагонали и оказались в просторной палатке, оборудованной изнутри по последнему слову медицинской техники.
– Не Сколково, конечно, – цокнул языком нолд. – Но лучшее, что на данный момент есть. Минут через пять подойдут два ассистента, а пока миссис Левински может подготовить тебя ко сну.
Я сбросил с себя покрывало, стянул ботинки и лёг на широкий операционный стол. Что ж, всё-таки мне суждено было на нём оказаться…
Перед глазами сверкали праздничные конфетти скорого приступа, которые, однако, не мешали разглядеть обеспокоенных друзей, столпившихся у входа в палатку. Вот с ноги на ногу переминается здоровяк Сыч, нервно теребящий эспаньолку, за ним, взявшись за руки, стоят Ленка и Даша Истерика. Ехидно щурящийся Шумахер переговаривается с ухмыляющимся Пастырем – эти два хохмача точно нашли друг друга, а позади всех возвышается могучий Рекс, габаритами не помещающийся в свод палатки.
– Всё будет хорошо, – сказал я им. – Не волнуйтесь.
Но Доктор Стерва приняла фразу на свой счёт и привычно скривилась:
– Мне бы твой оптимизм…
– Здесь в наличии для тебя что угодно, – царским жестом Пончик обвёл многочисленные боксы, занимавшие большую часть свободного пространства. – От морфина до боевых стимуляторов. Так что не стесняйся. А чтобы дополнительно тебя замотивировать…
Он принял из рук ближайшего верзилы небольшой компактный пистолет и внезапно выстрелил куда-то поверх её головы, заставив женщину вздрогнуть от неожиданности.
– Вторая пуля будет твоя, запомни это.
– Какого хрена ты тво… – Я попытался было подняться, но был грубо прижат к столу вторым здоровяком.
– Не трепыхайся, Змей, – попросил Пончик, погрозив пистолетом. – И не вздумай никуда исчезать, а не то мне придется основательно испортить ей причёску.
– Мы же договорились! – зашипел я.
– Вот именно, если ты выживаешь – с тебя снимаются все вопросы, – согласно кивнул толстяк. – А с неё – все обвинения. Такой был уговор. Так что лучше бы ей тебя не потерять, а не то…
Я разразился бранью, но меня успокоила сама Стелла, положив затянутую в перчатку ладонь на плечо.
– Всё в порядке, я и не рассчитывала на другой приём… Просто дай мне сделать своё дело.
– Правильно мыслите, гражданочка! – вставил Пончик.
– Молись, чтоб я не выжил, – посоветовал я ему. – Впрочем, тебя, урода, я из-под земли всё равно достану!
– Беру за слово, – шутливо поклонился он, и, воспользовавшись тем, что его лицо оказалось в непосредственной близости от моего, едва слышно добавил. – Для тебя ж дурака стараюсь…
– Так, а теперь, когда вы наговорились, – железным тоном произнесла внешница, включившись в привычный режим Доктора Стервы. – Давайте дружно заткнитесь. Где твои ассистенты? Я что, мать вашу, сама должна ему голову брить?! И почему пациент ещё в сознании?
– Упс, – отпрянул Пончик. – Исправим!
Мне на лицо опустилась маска, подававшая сладкий на вкус воздух. По телу разлилась поразительная лёгкость, а веки сами собой налились свинцовой тяжестью.
– Спасибо, тебе, – внезапно раздался тихий голос Стеллы рядом с ухом, обдав его горячим дыханием. – И прости меня… За всё.
Я хотел что-то ответить, но речевой аппарат отказал окончательно. Моё истерзанное тело нежно подхватили мягкие тёплые волны и потянули куда-то в сторону. Но не во тьму, как я подсознательно опасался с момента оглашения диагноза.
А навстречу свету.